— Ну хорошо, хорошо,— кротко сказал старик.— Только я не вижу, что же тут обидного. Шкура енота стоит, конечно, не дорого, но ведь и труд, в обмен за кото¬ рый я ее отдаю, не так уж тяжел. — Ты не понял нашего друга,— перебил Мидлтон, видя, что бортник смотрит во все стороны, только не в ту, куда надо, и что он решительно не способен оправдаться сам.— Он вовсе не хотел сказать, что отклоняет поруче¬ ние: он только отказывается от всякой платы. Но тут не о чем больше говорить. На мне лежит обязанность позабо¬ титься, чтобы наш долг тебе был уплачен как следует и чтобы все твои нужды всегда заранее предупреждались. — Что такое? — сказал старик. Он в недоумении гля¬ дел в лицо капитану, точно ждал разъяснения. — Хорошо, все будет, как ты хочешь. Положи все шкурки к моим вещам. Мы за них поторгуемся, как для себя самих. — Спасибо, спасибо, капитан! Твой дед был щедрый и великодушный человек. В самом деле, такой щедрый, что справедливый народ, делавары, прозвали его «Открытая Рука». Жаль, что я сейчас не таков, как был, а то я при¬ слал бы твоей супруге набор самых мягких куниц на шубку — просто чтобы вы видели, что я умею отвечать на любезность. Но этого не ждите, потому что я слишком стар и уже не могу давать такие обещания! Будет все, как рассудит бог. Тебе я больше ничего не стану предлагать, потому что хоть я и долго жил в глухих лесах и степях, а все же знаю, как бывает щепетилен джентльмен. — Слушай, старый траппер,— воскликнул бортник, ударяя ладонью по ладони траппера так гулко, что звук получился чуть тише, чем выстрел из ружья,— скажу тебе две вещи: во-первых, что капитан разъяснил тебе мою мысль так хорошо, как сам я никогда не смог бы; а во-вто¬ рых, что если нужна тебе шкура для своей ли нужды или чтоб ее послать кому-то, так есть у меня одна, которой ты можешь располагать: это шкура некоего Поля Ховера! Старик ответил ему крепким пожатием и до предела раздвинул рот, залившись своим особенным беззвучным смехом. — А мог бы ты, малец, так крепко стиснуть руку, когда тетонские скво кружили около тебя, размахивая ножами? Да! С тобою и молодость, и сила, и будешь ты счастлив, если не свернешь с честного пути.— Его резкое лицо вдруг 396

В последний раз они увидели траппера стоящим у самой воды: он оперся на ствол ружья, в ногах у него лежал Гектор.

стало строгим и задумчивым. — Идем сюда, малец,— доба¬ вил он, за пуговицу стягивая бортника на берег. И тут, в сторонке, он сказал ему доверительно: — Между нами много говорилось о том, как-де прият¬ ней и предпочтительней жить в лесах да на окраинах. Я не хочу сказать, будто все, что ты от меня слышал, не¬ верно, но с разными людьми нужно по-разному. Ты взял на себя заботу о доброй и хорошей девушке, и теперь, устраи¬ вая свою жизнь, ты должен думать не только о себе, но и о но11. Тебя по очеиь-то тянет к поселениям, но, по моему не¬ мудреному суждению, девушка эта как цветок, и цвести ей под солнцем на расчищенной поляне, а не под ветром в прерии. Поэтому забудь все, что я тебе наговорил, хоть оно и верно, и обратись мыслью к внутренним областям страны. Поль только и мог ответить пожатием руки, от которого у большинства людей на глазах проступили бы слезы; но крепкая рука траппера выдержала его, и старик лишь рас¬ смеялся и закивал, приняв это пожатие как обещание, что бортпик будет помнить его совет. Затем он отвернулся от своего прямодушного и горячего товарища, подозвал к себе Гектора и замялся, собираясь сказать что-то еще. — Капитан, — начал он наконец, — я знаю, когда бед¬ няк заводит речь о займе, он должен — так уж повелось на свете — говорить очень осторожно; и когда старый человек заводит речь о жизни, то говорит он о том, чего ему, быть может, ужо не придется видеть. И все-таки я хочу обра¬ титься к тебе с одной просьбой не столько ради себя, как ради другого существа. Мой Гектор добрый и верный пес, н он давно уже прожил обычный собачий век; ему, как и его хозяину, уже не до охоты — пора на покой. Но и у него есть чувства, как и у людей. С недавних пор он оказался в обществе своего сородича и сильно к нему привязался; и, признаться, мне было бы больно так быстро разлучить их. Скажи, во что ты ценишь свою собаку, и я постараюсь рас¬ платиться за нее к весне — и тем вернее, если благопо¬ лучно получу те капканы; или, если тебе жалко навсегда расстаться с кобельком, то я попрошу, оставь его мне хоть па эту зиму. Думается, я не ошибусь, когда скажу, что моя собака не дотянет до весны: я в таком деле хороший судья, потому что мне за мой век не раз доводилось видеть смерть друга — будь то собака или человек, белый или индеец, хотя господь по сей час еще не почел своевременным дать приказ своим ангелам выкликнуть мое имя. 398

— Бери его, бери! — воскликнул Мидлтон.— Все бери, чего пожелаешь! Старик подозвал кобелька к себе на берег и приступил затем к последним прощаниям. Слов с обеих сторон ска¬ зано было не много. Траппер пожал каждому руку и каж¬ дому пробормотал что-нибудь дружеское и ласковое. У Мидлтона совсем отнялся язык, и, чтобы скрыть волне¬ ние, он сделал вид, будто возится с поклажей. Поль свист¬ нул во всю мочь, и даже Овиду расставание далось нелегко и пришлось прикрыть горесть напускной решимостью фи¬ лософа. Обойдя всех по порядку, старик сам вытолкнул лодку на стрежень и пожелал друзьям быстрого и счастли¬ вого плавания. Не сказано было ни слова, не сделано удара веслом, пока течение не унесло путешественников за при¬ горок, который скрыл траппера от их глаз. В последний раз они его увидели стоящим па косе, у самой воды: он оперся на ствол ружья, в ногах у него лежал Гектор, а кобелек, молодой и сильный, весело носился по песчаной отмели. Глава XXXIV Вода в реках стояла высоко, и лодка птицей неслась по течению. Плавание прошло благополучно и быстро. Благо¬ даря стремительному течению, оно отняло втрое меньше времени, чем потребовалось бы на тот же путь, если совер¬ шить его по суше. Следуя по рекам, которые, как жилы в теле, все сообщаются с более крупными жизненными арте¬ риями, лодка вскоре вошла в русло главной реки Западных штатов и успешно причалила у самых дверей отчего дома Инес. Нетрудно представить себе радость дона Аугустина и смущение достойного отца Игнасио. Первый плакал и воз¬ носил благодарения небесам; второй возносил благодаре¬ ния, но не плакал. Добросердечные провинциалы были так счастливы, что не возникло никаких щекотливых вопросов в связи с нежданным этим возвращением: в обществе уста¬ новилось согласное мнение, что невеста Мидлтона была по¬ хищена каким-то негодяем и возвращена своим друзьям земными средствами. Нашлись, конечно, и скептики, не очень этому поверившие, но своим сомнениям они преда¬ вались втихомолку с той гордой и одинокой отрадой, какую 399

находит скупец, созерцая свои все возрастающие и беспо¬ лезные сокровища. Чтобы доставить достойному священнику занятие по душе, Мидлтон поручил ему соединить браком Поля и Эллеи. Бортник согласился на это, так как видел, что все его друзья придают большое значение церковному обряду; но вскоре затем он повез новобрачную в Кентукки под тем предлогом, что надо соблюсти обычай и навестить много¬ численных Ховеров. Там он не преминул должным поряд¬ ком освятить брак у одного своего знакомого судьи, ибо не слишком верил в прочность брачных цепей, скованных черпорясниками папской державы. Эллен, рассудив, что, пожалуй, и впрямь нужны особые меры, чтобы удержать столь необузданного человека в супружеских узах, не стала возражать против этих двойных оков, и все стороны были удовлетворены. Положение, приобретенное Мидлтоном в городе благо¬ даря женитьбе на дочери такого крупного землевладельца, как дои Аугустин, равно как и личные его заслуги, при¬ влекли к нему внимание начальства. Ему стали часто дове¬ рять ответственные посты, что, в свою очередь, возвышало его в мнении общества и делало влиятельным лицом. Борт¬ ник был первым, кому он стал оказывать покровительство. Двадцать три года назад в тех областях еще сохранялись патриархальные нравы, и было нетрудно подыскать для Поля занятие, отвечавшее его способностям. Мидлтон и Инес нашли в Эллеи ревностную союзницу, сумевшую умно и тактично поддержать их старания, и с течением времени влияние друзей и жены во многом изменило к лучшему характер бортника. Поль Ховер сделался вскоре арендатором земельного участка, йотом преуспевающим сельским хозяином, а через некоторое время получил должность в муниципалитете. Этому неизменному жизнен¬ ному успеху сопутствовало, как нередко можно наблюдать в нашей республике, и духовное облагораживание: чело¬ век стремится к образованию, исполняется чувством соб¬ ственного достоинства. Он поднимался шаг за шагом, и его жена с глубокой материнской радостью видела, что ее де¬ тям уже не грозит опасность вернуться к тому состоянию, из которого выбились их мать и отец. В настоящее время мистер Ховер является членом од¬ ного из низших законодательных органов штата, где про¬ жил долгие годы; и он даже славится своими речами, спо¬ 400 13