склонам холмов лес был вырублен новыми поселенцами, но там, где дорога, достигнув вершины, шла по ровному плато, еще сохранился столетний бор. В воздухе кружили мириады сверкающих блесток, а бока запряженных в сани благородных гнедых коней были покрыты мохнатым ине¬ ем. Из их ноздрей вырывались клубы пара, и одежда пу¬ тешественников, так же как весь окружающий пейзаж, говорила о том, что зима давно уже вступила в свои пра¬ ва. Тусклая черная сбруя не блестела лаком, как нынеш¬ ние, и была украшена огромными медными бляхами и пряжками, которые вспыхивали, словно золотые, когда на них падали солнечные лучи, сумевшие пробиться сквозь густые ветви деревьев. К большим, обитым гвоздяйи сед¬ лам на спинах лошадей было прикреплено сукно, заме¬ нявшее попону, и эти же седла служили основанием для четырех квадратных башенок, через которые были пропу¬ щены крепкие вожжи. Их сжимал в руке кучер, негр лет двадцати. Его лицо, обычно черное* и глянцевитое, сейчас посерело от холода, и в больших ясных глазах стояли сле¬ зы — дань уважения, которую местные морозы неизменно взимают со всех его африканских сородичей. Тем не менее его добродушная физиономия то и дело расплывалась в улыбке: он предвкушал, как приедет домой, как будет греться у рождественского камелька и вместе с другими слугами весело праздновать, рождество. Сани представляли собой один из тех вместительных старомодных экипажей, в которых могло с удобством рас¬ положиться целое семейство, но сейчас, кроме возницы, в них сидело только двое пассажиров. Снаружи сани были выкрашены скромной зеленой краской, а внутри — огнен¬ но-красной, чтобы в холодную погоду создавать иллюзию тепла. Сиденье и пол были устланы большими бизоньими шкурами, отделанными по краям красными суконными фе¬ стонами. Эти же шкуры служили полостью, в которую ку¬ тали ноги седоки — мужчина средних лет и совсем еще юная девушка. Первый, по-видимому, отличался крупным сложением, однако судить о его наружности было труд¬ но — так тщательно он укутался. Тяжелая шуба с пышной меховой оторочкой совсем скрывала его фигуру, а на го¬ лове красовалась кунья шапка на сафьяновой подкладке; наушники ее были опущены и завязаны под подбородком черной лентой. Верх шапки был украшен хвостом того же самого животного, чей мех пошел на ее изготовление, и 463

хвост этот не без изящества ниспадал на спину ее облада¬ теля. Под шапкой можно было разглядеть верхнюю часть красивого мужественного лица; особенно его украшали выразительные синие глаза, говорившие о большом уме, лукавом юморе и доброте. Его спутница совсем утонула в своих многочисленных одеждах: из-под широкого камлотового плаща на толстой фланелевой подкладке, который, судя по покрою и разме¬ рам, был сшит на мужчину, выглядывали меха и шелка. Большой капор из черного шелка, подбитый пухом, за¬ крывал не только ее голову, но и лицо — лишь в узкой щелочке, оставленной для дыхания, порой блестели весе¬ лые черные глаза. И отец и дочь (ибо именно в этой степени родства со¬ стояли наши путешественники) были погружены в свои мысли, и тишина нарушалась лишь еле слышным скрипом полозьев, легко скользивших по укатанному снегу. Пер¬ вый вспоминал, как четыре года назад его жена прижима¬ ла к груди их единственную дочь, когда прощалась с ней, неохотно согласившись отпустить ее продолжать образо¬ вание в одцом из Нью-Йоркских пансионов (в те времена только этот город располагал подобными учебными заведе¬ ниями) . Несколько месяцев спустя смерть разлучила его с верной спутницей жизни, и он остался совсем один. Од¬ нако глубокая любовь к дочери не позволила ему увезти ее в эту глушь, пока не кончился срок, который он сам на¬ значил для ее совершенствования в науках. Мысли девуш* ки были менее грустными, и она с удовольствием смотре¬ ла на красивые виды, открывавшиеся перед ней с каждым новым поворотом дороги. Гора, по которой они ехали, заросла гигантскими со¬ снами, чьи стволы уходили ввысь на семьдесят — восемь¬ десят футов, прежде чем от них ответвлялся первый сук, а высота кроны тоже нередко достигала восьмидесяти фу¬ тов. Гордые лесные великаны почти не закрывали далей, и наши путешественники могли видеть даже вершину го¬ ры на противоположной стороне долины, куда лежал их путь; лишь порой ее заслонял какой-нибудь отдаленный холмик. Темные стволы стройными колоннами поднима¬ лись над белым снегом, й лишь на головокружительной высоте взгляд наконец встречал ветви, , покрытые скудной вечнозеленой хвоей, чей мрачный вид представлял мелан- 464

холйческое несоответствие со всей погруженной в зимний сон природой. Внизу ветра не было, однако вершины со¬ сен плавно раскачивались, глухо и жалобно поскрипы¬ вая, — звук этот удивительно гармонировал с окружаю¬ щим печальным пейзажем. Сани уже несколько минут ехали по плато, и девушка с любопытством и некоторой робостью поглядывала на лес, кате вдруг оттуда донесся долгий, протяжный вой, словно по длинным лесным аркадам мчалась свора гончих. Едва этот звук достиг ушей ее отца, как он крикнул кучеру: — Стой, Агги! Гектор идет по следу, я его голос узнаю среди десятков тысяч. Кожаный Чулок решил поохотить¬ ся, благо денек сегодня выдался ясный, й его собаки под¬ няли дичь. Вон там впереди оленья тропа, Бесс, и, если ты не побоишься выстрелов, на рождественский обед у нас будет жареное седло оленя. Весело ухмыльнувшись, негр остановил лошадей и принялся похлопывать руками, чтобы согреть застывшие пальцы, а его хозяин встал во весь рост, сбросил шубу и шагнул из саней на снежный наст, который легко выдер¬ жал его вес. Через несколько секунд ему удалось извлечь из беспо¬ рядочного нагромождения баулов и картонок охотничью двустволку. Он сбросил толстые рукавицы, под которыми оказались кожаные перчатки на меху, проверил затравку и уже собрался было двинуться вперед, когда из леса до¬ несся негромкий топот и на тропу совсем рядом с ним большими прыжками выскочил великолепный олень. Хотя появился он совершенно неожиданно и мчался с невероят¬ ной быстротой, страстного любителя охоты это не смутило. В один миг он поднял двустволку, прицелился и твердой рукой спустил курок. Олень побежал еще быстрее — по- видимому, пуля его не задела. Не опуская ружья, охотник повернул дуло вслед за животным и выстрелил вторично. И снова, казалась, промахнулся, так как олень не замед¬ лил бега. Все это заняло одно мгновение, и девушка еще не успела обрадоваться спасению оленя, которому она в глу¬ бине души сочувствовала, как он стрелой пронесся мимо нее. Но тут ее слух поразил короткий сухой треск, совсем не похожий на грохот отцовского ружья; и, тем не менее, его могло породить только огнестрельное оружие. Олень высоко подпрыгнул над сугробом; снова раздался такой 30 Фенимор Купер. Том II 465

же треск, и олень, едва коснувшись земли, упал и пока¬ тился по насту. Не(в'идимый стрелок громко крикнул, и два человека вышли из-за сосен, за которыми они, очевид¬ но, прятались, ожидая появления оленя. — А, Натти! Если бы я знал, что ты устроил здесь за¬ саду,, то не стал бы стрелять, — сказал хозяин саней, на¬ правляясь к убитому оленю, а сиявший от восторга кучер съехал с дороги, стараясь тоже приблизиться к этому ме¬ сту. — Но, услышав лай старика Гектора, я не мог удер¬ жаться. Впрочем, я, кажется, его даже не задел. — Да, судья, — с беззвучным смешком ответил охот¬ ник, бросая на него взгляд, полный торжества и уверенно¬ сти в своем превосходстве, — вы спалили порох, только чтобы погреть нос. Оно и правда сегодня холодно. Неужто вы думали уложить этой хлопушкой взрослого оленя, да еще когда его настигает Гектор и он мчится изо всех сил? В болоте немало фазанов, а снежные куропатки слетают¬ ся прямо к вашему крыльцу. Кормите их крошками да по¬ стреливайте в свое удовольствие; а если вам вздумается раздобыть оленины или медвежатины, берите длинно¬ ствольное ружье и хорошо просаленный пыж, не то боль¬ ше потратите пороху, чем мяса добудете. Закончив свою речь, охотник провел рукой без перчат¬ ки у себя под носом и снова беззвучно захохотал, широко открыв большой рот. — У этого ружья хороший бой, Натти, и мы с ним под¬ стрелили не одного оленя, — с добродушной улыбкой отве¬ тил хозяин саней. — Одан ствол был заряжен крупной дробью, а другой — птичьей. Олень получил две раны — в шею и прямо в сердце. И еще неизвестно, Натти, моя*ет быть, в шею его ранил я. — Ну, кто бы его ни убил, — ответил Натти угрюмо, — его мясо пойдет в пищу. — С этими словами он вытащил из заткнутых за пояс кожаных ножен большой нож и пе¬ ререзал оленю горло. — Раз тут две раны, я бы на вашем месте спросил, не две ли пули в него попало; какой же дробовик оставляет вот такие рваные раны вроде этой на шее? И ведь вы не станете спорить, судья, что олень упал после четвертого выстрела, сделанного рукой потверже и помоложе, чем моя или ваша. Хоть я и бедняк, но без этой оленины обойдусь, да только с какой стати должен я отдавать свою законную добычу, если живу в свобод¬ ной стране? Впрочем, коли уж на то пошло, и тут сила ча¬ 466