вим свой выбор на Следопыте. Нет, батюшка, я выйду за того, за кого вы пожелаете. — Ты знаешь, каково мое желание, дорогое дитя мое; никто другой не даст тебе такого полного счастья, как наш благородный проводник. — Что ж, батюшка, если он не изменил своих намере¬ ний, если он опять будет искать моей руки — ведь вы не захотите, чтобы я сама ему навязывалась или кто-нибудь другой за меня, — на побледневшие щеки Мэйбл вернул¬ ся румянец — после того как она приняла свое великодуш¬ ное и благородное решение, она вновь воспрянула духом,— не надо пока говорить ему о нашем решении. Если он вер¬ нется к этому разговору и, выслушав все, что порядоч¬ ная девушка обязана сказать своему жениху перед свадь¬ бой, все-таки захочет, чтобы я стала его женой, то я ста¬ ну ею. — Да благословит тебя господь бог и да вознаградит тебя, как того заслуживает примерная дочь! — Да, батюшка, теперь вы можете быть покойны и с легким сердцем отправиться в путь, уповая на бога. А обо мне вам тревожиться нечего. Весной — ведь вы позволите мне побыть с вами до весны, — да, весной я выйду замуж за Следопыта, если наш благородный друг не переменит своего решения. — Что ты, Мэйбл, он любит тебя так же, как я любил твою мать. Бедняга плакал, как ребенок, когда рассказы¬ вал мне о своих чувствах к тебе. — Да, да, я верю... Я не раз убеждалась, что он обо мне лучшего мнения, чем я того заслуживаю. И, конечно* нет на свете человека, которого я уважала бы больше, чем Следопыта, не исключая даже вас, батюшка! — И вполне заслуженно, дочка! Ваш союз будет сча¬ стливым, поверь мне. Могу ли я сообщить Следопыту эту радостную весть? ' — Лучше не надо, батюшка. Пусть все идет само со¬ бой: мужчина должен добиваться любви женщины, а не наоборот. Улыбка, осветившая прекрасные черты Мэйбл, была лу¬ чезарна; такой она, во всяком случае, показалась сержанту, хотя человек, умеющий лучше отгадывать по лицу моло¬ дой девушки мимолетные движения ее души, сразу бы понял, что в этой улыбке было что-то неестественное и на¬ пряженное. 312

— Нет, нет, пусть все идет само собой. Ведь я вам твердо обещала!.. — Будь по-твоему, дочка, будь по-твоему! Теперь по¬ целуй меня.,. Благослови тебя бог, ты добрая дочь. Мэйбл бросилась отцу на шею — первый раз в жизни — и, прижавшись к нему, заплакала, как ребенок. Суровое солдатское сердце не выдержало, и слезы отца смешались со слезами дочери; но сержант Дунхем тотчас же опомнил¬ ся; устыдившись своей слабости, ласково отстранил от се¬ бя дочь и, пожелав ей спокойной ночи, отправился на по¬ кой. Мэйбл, все еще рыдая, ушла в свой неприглядный угол. Чер.ез несколько минут все стихло, и только громкий храп старого ветерана нарушал тишину. Глава XX Руинами я шел, и меж кустов Узнал я камень, весь поросший мхом, Остался он от солнечных часов, Стоявших некогда в саду густом. Кэмпбелл, «На посещение Эрджилшира» Мэйбл проснулась, когда солнце не только ярко свети¬ ло, но уже стояло доврльно высоко. Сон ее был спокоен и крепок, оттого что уснула она с сознанием выполненного долга и к тому же сильно устала; даже поднявшийся на рассвете шум и движение в лагере ее не потревожили. Вскочив с постели, девушка поспешно оделась и через несколько мгновений уже стояла на поляне, вдыхая благо¬ уханную свежесть утра. Впервые она в полной мере ощу¬ тила своеобразную красоту и глухое уединение окружавшей ее местности. Стоял один из тех ослепительных осенних дней, на какие столь щедр климат этого края, хотя его по¬ чему-то больше поносят, чем хвалят, и бодрящее, целитель¬ ное действие погожего утра не замедлило благотворно сказаться на Мэйбл. Лежавший на сердце гнет она припи¬ сывала страху за отца, которого теперь, когда между ними исчезла прежняя отчужденность, горячо полюбила. Остров казался необитаемым. Накануне вечером обыч¬ ная при всяких сборах и приездах сутолока еще придавала ему какую-то видимость жизни, но теперь все было пусто 313

и мертво, и наша героиня долго озиралась, прежде чем об¬ наружить хоть одно живое существо, которое избавило бы ее от чувства одиночества. Но тут она вдруг увидела всех, кто остался на острове, в полном сборе: они расположи¬ лись у лагерного костра. Присутствие дяди, к которому Мэйбл привыкла, успокоило девушку, и она с вполне по¬ нятным в ее положении любопытством продолжала осмотр. Помимо Кэпа и квартирмейстера, тут были капрал, трое солдат и стряпуха. Хижины стояли безмолвные и пустые; невысокая, похожая на крепостную башню вышка блок¬ гауза живописно поднималась из наполовину скрывавших ее кустов. Солнце падало на лужайку лишь сквозь про¬ светы между деревьями, и лиственный шатер над головой Мэйбл четко вырисовывался на фоне бездонной голубизны неба. Не видно было ни облачка, и она втайне решила при¬ нять это за предзнаменование мира и безопасности. Убедившись, что все заняты таким первостепенным для человека делом, как завтрак, Мэйбл, никем не замечен¬ ная, направилась на небольшой мысок, где буйно раз¬ росшиеся кусты и деревья совершенно скрыли ее из виду. Раздвинув нависшие над водой ветви, она пробралась к самому краю протоки и долго глядела, как тихо плеска¬ лись о берег, еле приметно накатывая и отливая, крохот¬ ные волны — слабый отголосок волнения, царившего в пя¬ тидесяти милях выше на озере. Открывавшиеся отсюда виды были на редкость хороши своей мягкой прелестью, и наша героиня, живо воспринимавшая все прекрасное в природе, не замедлила оценить наиболее примечательные части ландшафта. Остров теснился к острову, и узкие про¬ галины между ними убегали в бесконечную даль: любуясь этой картиной, она подумала, что никогда не видела ничего красивее. Но вдруг Мэйбл вздрогнула. Ей почудилось, что в ку¬ стах, окаймляющих берег противоположного острова, мелькнула человеческая фигура. Ширина протоки в этом месте не превышала ста метров, и, хоть девушка, конечно, могла обмануться, да и внимание ее в ту минуту было по¬ глощено другим, все же ей казалось, она не ошиблась. Зная, что принадлежность к женскому полу не послужит ей защитой от пули, если ее заметит ирокез, Мэйбл не¬ вольно отпрянула и укрылась в листве, но стала присталь¬ но всматриваться в противоположный берег. Какое-то вре¬ мя прошло в напрасном ожидании. Она собиралась уже 314

было покинуть свой наблюдательный пост и поспешить к дяде, чтобы сообщить ему о своих подозрениях, как вдруг увидала высунувшуюся из бахромы кустов длинную ветку ольхи, которой кто-то несомненно махал ей, по-вйДимому, в знак дружеских намерений. Для нашей героини, незнако¬ мой с обычаями войны на границе, это была напряженная и трудная минута, но все же она понимала, что нужно во что бы то ни стало сохранить самообладание и действовать спокойно и осмотрительно. Опасности, которым постоянно подвергались поселен¬ цы западных границ Америки, требовали большой отваги от женщин, отваги, на какую они при других обстоятель¬ ствах вряд ли сочли бы себя способными: Мэйбл знала, как любят колонисты расписывать в своих рассказах при¬ сутствие духа, мужество и находчивость, которые их же¬ ны и сестры проявляли в самых трудных положениях. Рас¬ сказы эти пробудили в ней желание походить на них, и. она решила, что именно сейчас настало время показать себя достойной дочерью сержанта Дунхема. Движение вет¬ ки, по ее мнению, означало дружелюбные намерения; по¬ этому после минутного колебания она тоже отломила вет¬ ку, привязала ее к длинному пруту и, просунув между кустами, замахала в ответ, по мере возможности подражая движениям человека на другом берегу. Этот немой разговор длился минуты три, потом кусты по ту сторону протоки осторожно раздвинулись, и в рамке листвы показалась голова. Мэйбл с первого взгляда опре¬ делила, что это индеец, точнее индианка. А приглядев¬ шись, она убедилась, что это не кто иной, как Июньская Роса, жена Разящей Стрелы. Во время их совместного пу¬ тешествия приветливость, кроткая простота индианки, благоговение и любовь, с какими она относилась к мужу, привлекли к ней симпатии Мэйбл. Раза два в пути де¬ вушке почудилось, что тускарора оказывает ей чрезмерное внимание, и тогда Июньская Роса становилась печальной и подавленной. Но, так как Мэйбл, своей добротой и забот¬ ливостью сглаживала невольно причиненную своей спут¬ нице боль, индианка привязалась к ней, и, когда они рас¬ стались, у нашей героини сложилось впечатление, что в Июньской Росе она потеряла преданного друга. Трудно проследить все пути, которыми человеческое сердце проникается к кому-либо доверием, однако молодая индианка пробудила это чувство у нашей героини, и 315