— Следопыт, — торжественно произнесла наша герои¬ ня, ибо страшные сцены, свидетельницей которых она была, придали смерти еще более жуткое обличье, — вы уве¬ ряли, что любите меня и хотели бы на мне жениться! — Я, правда, осмеливался говорить с вами об этом, Мэйбл, и сержант даже недавно сказал мне, будто вы -склонны меня осчастливить, но не такой я человек, чтобы докучать той, кого люблю. — Знайте же, Следопыт! Я уважаю и чту вас; спасите отца от ужасной смерти, и я стану вас боготворить. Вот вам моя рука в залог того, что я буду верна своему слову. — Да благословит вас бог, Мэйбл, боюсь, что я этого не заслуживаю, боюсь, что никогда не смогу оценить вас по достоинству. Но я и без того сделал бы для сержанта все, что могу. Мы с ним старые товарищи и обязаны друг дру¬ гу жизнью. Но боюсь, Мэйбл, что в глазах юной девушки дружба с ее отцом не лучшая рекомендация! — Ваши дела, ваше мужество, ваша верность — вот лучшая рекомендация, другой вам и не требуется. Все, что вы говорите, все, что вы делаете, Следопыт, разум мой одо¬ бряет, и сердце должно, нет, оно не может не послушаться разума. — Вот уж не думал не гадал, что меня нынче ждет та¬ кое счастье! Но богу видно, что нам на благо, и он защитит нас. Это радостные слова для меня, Мэйбл, однако я и так сделал бы все, что можно сделать при таких обстоятель¬ ствах; но, конечно, это и не уменьшит моих стараний. — Теперь, когда все сказано, Следопыт, — сдавленным голосом проговорила Мэйбл, — не будем терять ни минуты драгоценного времени. Может быть, нам сесть в вашу пи¬ рогу и сейчас же отправиться навстречу батюшке? — Я бы этого не посоветовал. Неизвестно, какую про¬ току изберет сержант, а их тут по крайней мере двадцать. Можете не сомневаться, Змей уже сейчас по всем шны¬ ряет. Нет, нет, мой совет — остаться здесь. Бревна блокгауза еще сырые, их не так-то легко поджечь, а если блокгауз не спалят, я продержусь здесь хоть против целого племени индейцев. До тех пор, пока нам удастся уберечь стены от огня, ирокезам меня отсюда не выбить. Сержант, вероятно, остановился на каком-нибудь острове и до утра его нечего ждать. Удержавшись в блокгаузе, мы всегда сможем предупредить его выстрелами, а если он решит напасть на дикарей, что при его характере весьма возмож¬ 373

но, исход боя во многом будет зависеть от того, в чьих руках укрепление. Нет, нет, если цель наша — помочь сержанту, здравый смысл подсказывает мне остаться, хотя бежать нам вдвоем не представляло бы большого труда. — Тогда останьтесь, ради бога, останьтесь, Следо¬ пыт! — прошептала Мэйбл. — Все, все, что угодно, лишь бы спасти отца! — Так оно и должно быть по естеству. И я рад, что вы так рассудили, потому, признаться, хочу, чтобы у сержанта была надежная опора. Пока что он отличился, и, если бы ему удалось отогнать негодяев и, спалив до тла хижины и блокгауз, отступить с честью, ему бы это зачлось. Лунди бы это, без сомнения, не забыл. Да, да, Мэйбл, мы обязаны спасти не только жизнь сержанту, но и честь. Отец не может быть в ответе за то, что индейцы внезапно напали на остров! — Как знать, как знать! Военная слава изменчива. Слу¬ чалось, что делаваров разбивали наголову, когда они вели себя более доблестно, чем в дни своих побед. Делать ставку на успех, и особенно на успех в войне, неразумно. Я не городской житель и не знаю, как смотрят горожане, но в наших краях даже индейцы судят о качествах воина по его военным удачам. Главное для солдата --- никогда не тер¬ петь поражения, и мне кажется, люди не очень-то задумы¬ ваются над тем, каким образом сражение было выиграно или проиграно. Что касается меня, Мэйбл, то я взял себе за правило, стоя лицом к лицу с врагом, не давать ему спуску и, по возможности, не зазнаваться, одержав над ним верх; после поражения об этом говорить не приходит¬ ся, ведь ничто так не смиряет, как хорошая взбучка. Гарни¬ зонные священники проповедуют солдатам смирение, но если бы одно смирение превращало людей в добрых хрис¬ тиан, то королевские войска давно были бы причислены к лику святых, потому что в этой войне они покамест только получали зуботычины от французов, начиная с форта Кэн и кончая Тайем. — Батюшка ведь не мог предполагать, что расположе¬ ние поста известно неприятелю, сказала Мэйбл, все еще думая о том, как отзовутся последние события на добром имени сержанта. — Конечно, нет, и не понимаю, как об этом узнали французы* Место выбрано удачно. Даже для тех, кто про¬ 374

делал весь путь сюда и обратно, не так-то легко снова оты> скать остров. Боюсь, что кто-то нас предал. Да, да, кто-то несомненно нас предал! — Неужели это возможно, Следопыт? — И очень даже просто, Мэйбл; некоторым людям из¬ менить— все равно что закусить. И, когда я встречаю бол¬ туна, я не слушаю его красивые слова, а приглядываюсь к его делам; ведь, если у человека правдивая душа и добро на уме, он считает, что поступки лучше за него скажут, чем язык. — Джаспер Уэстерн не такой! — с горячностью отве¬ тила Мэйбл; — Он искренний и прямодушный. — Джаспер Уэстерн! Можете быть уверены, Мэйбл, что у парня и на языке и на. душе нет кривды. Предполо¬ жения Лунди, квартирмейстера, сержанта, да и вашего дяди на его счет совершенно нелепы. Это все равно что утверждать, будто солнце светит ночью, а звезды — днем. Her, нет, я готов прозаложить свой скальп, а если понадо¬ бится, и ружье за честность Пресной Воды. — Да благословит вас бог, Следопыт! — воскликнула Мэйбл, протягивая руку и сжимая железные пальцы охот¬ ника с чувством, в силе которого она сама навряд ли отда¬ вала себе отчет. — Вы само великодушие, само благород¬ ство! Бог вознаградит вас за это! Ах, Мэйбл, боюсь, что если б я действительно был таков, то и мечтать бы не смел о такой девушке, как вы, а предоставил бы какому-нибудь достойному вас дворянину из гарнизона просить вашей руки. — Не будем об этом говорить, — слабым, почти сдав¬ ленным голосом ответила Мэйбл. — Сейчас мы должны больше думать о наших друзьях, Следопыт, чем о себе. Но я от всей души рада, что вы считаете Джаспера невинов¬ ным. А теперь давайте подумаем, как поступить с Росой. Может быть, ее выпустить? — Я уже думал о ней: пока она по эту сторону двери наблюдает за нами, надо нам глядеть в оба. Если посадить ее на чердак, и убрать лестницу, она хоть будет нашей пленницей. — Я не могу так обойтись с человеком, который спас мне жизнь. Лучше отпустим ее. Я уверена, что она слиш¬ ком предана мне, чтобы причинить мне зло. — Вы не знаете это отродье, Мэйбл. Вы не знаете это отродье. Правда, Роса не чистокровная минг, но ведь она 375

якшается с этими негодяями и переняла все их повадки... Но что это? — Шум весел — какая-то лодка идет по протоке! Следопыт захлопнул люк в нижнее помещение, чтобы, индианка не сбежала, погасил свечу и поспешил к бой¬ нице. Мэйбл в тревожном ожидании глядела через его пле¬ чо. Все это заняло какое-то время, и, когда глаза Следопыта несколько освоились с темнотой и он смог что-то различить, две шлюпки уже пронеслись мимо и пристали к берегу ярдах в пятидесяти от блокгауза, где был устроен причал. Больше в окружающем мраке разглядеть ничего не уда¬ лось, и Следопыт шепнул Мэйбл, что это могут быть и вра¬ ги, потому что едва ли сержант прибудет так рано. Видно было, как из лодок выгрузились люди, затем трижды раз¬ далось громогласное «ура», не оставившее никакого сомне¬ ния в том, кто были прибывшие. Следопыт ринулся к люку, поднял крышку, соскользнул вниз и с лихорадочной поспеш¬ ностью, по которой можно было судить, насколько серьез¬ но положение, стал отпирать дверь. Мэйбл последовала за ним, но скорее мешала, чем помогала его усилиям, и они успели отодвинуть всего лишь один засов, когда грянули выстрелы. Оба замерли в напряженном ожидании, как вдруг окружающие кусты огласились боевым кличем ин¬ дейцев. Дверь наконец распахнулась, и Следопыт с Мэйбл выскочили наружу. Но все уже смолкло. Несколько секунд они прислушивались, и Следопыту почудилось, будто со стороны причала слышатся слабые стоны; но дул свежий ост, и шелест листвы, мешаясь с дыханием ветра, мог вве¬ сти его в заблуждение. Зато Мэйбл, забыв обо всем, рвану¬ лась от него к лодкам. — Стойте, Мэйбл! — тихо, но твердо произнес Следо¬ пыт, схватив ее за руку. — Стойте! Вы идете на верную смерть, и к тому же это бесполезно. Надо вернуться в блок¬ гауз. — Отец! Мой бедный, дорогой отец! Они его убили! — не помня себя, воскликнула девушка; но привычная осто¬ рожность заставила ее даже в эту ужасную минуту пони¬ зить голос. — Если вы любите меня, Следопыт, пустите меня к отцу! — Стойте, Мэйбл, стойте! Странно, что не слышно го¬ лосов; никто из наших не отвечает на залп, а я, как назло, оставил ружье в блокгаузе! Хотя на что мне ружье, если никого не видать? 376