В этот миг острый глаз Следопыта — крепко держа Мэйбл, он все время вглядывался в темноту — смутно раз¬ личил черные силуэты пяти или шести индейцев, которые, пригнувшись, пытались проскользнуть мимо пего с явным намерением отрезать им путь к блокгаузу. Подхватив Мэйбл под мышку, как малое дитя, и напрягши свое мускулистое тело, охотник все же успел вбежать в блокгауз раньше гнавшихся за ним по пятам преследователей. Опустив свою ношу, он кинулся запирать дверь и едва задвинул один засов, как сильный толчок в массивные бревна чуть не вышиб ее из петель. Задвинуть второй засов было делом одной секунды. Мэйбл поднялась на второй этаж, а Следопыт остался на страже внизу. Наша героиня находилась в том состоя¬ нии, когда двигаешься как бы бессознательно. Следопыт попросил принести огня; машинально засветив свечу, она спустилась с ней вниз к ожидавшему ее разведчику. Взяв у нее огарок, Следопыт тщательно осмотрел блокгауз, что¬ бы проверить, не спрятался ли кто-нибудь в крепости; он переходил с одного этажа на другой, лишь убедившись, что позади нет врага. Итогом осмотра была твердая уверен¬ ность в том, что в блокгаузе, кроме него и Мэйбл, нет ни¬ кого, — Роса сбежала. Следопыт вернулся к нашей герои¬ не, поставил свечу на ящик, проверил затравку «оленёбоя» и только тогда сел. — Оправдались худшие наши опасения, — сказала Мэйбл, для которой волнений и спешки последних пяти ми¬ нут, казалось, хватило бы на всю ее жизнь. — Мой дорогой батюшка со всем отрядом убит или взят в плен! — Пока ничего не известно. Дождемся утра. Я не ду¬ маю, что дело решено, иначе мы бы услышали торжествую¬ щие вопли негодяев мингов у стен блокгауза. Одно только можно сказать наверное: если враг действительно одержал верх, он сейчас же потребует, чтобы мы сдались. Но скво расскажет им о нашем положении, и, так как они хорошо знают, что пока «оленебой» не посрамил своего имени, днем поджечь блокгауз им не удастся, они постараются под¬ красться ночью, можете в этом не сомневаться. — Кто-то стонет! — Это вам показалось, Мэйбл. Когда человек напуган, особенно женщина, ей может невесть что померещиться. Я знавал женщин, которые верили снам... — Нет, мне не показалось: внизу кто-то стонет! 377

Следопыту пришлось признать, что чуткий слух Мэйбл не обманул ее. Но он попросил ее сдержать свои чувства, напомнив, что дикари часто прибегают к любой хитрости, лишь бы достичь своей цели, и что стоны, возможно, при¬ творные: их хотят выманить из блокгауза или заставить хотя бы отворить дверь. — Нет, нет, — торопливо возразила Мэйбл, — какое же тут притворство! Это стонет человек от физической или душевной боли. Стоны до ужаса естественны. — Ну что ж, мы скоро узнаем, друг там или недруг. Уберите свечу, а я спрошу через бойницу. Даже такое, казалось бы, простое дело требовало, на взгляд опытного Следопыта, сугубой осмотрительности: сколько раз у него на глазах гибли люди только по своему легкомыслию и пренебрежению к излишним, по их мнению, мерам предосторожности. Поэтому он приблизился к бой¬ нице лишь настолько, чтобы его могли услышать внизу, даже если он будет говорить негромко. — Кто там? — осведомился Следопыт, когда счел, что выбрал наиболее безопасную позицию. — Кто тут стонет? Если друг, говорите смело и рассчитывайте на нашу помощь. — Следопыт! — ответил хорошо знакомый Мэйбл и проводнику голос сержанта. — Следопыт, ради бога, ска¬ жи, жива ли моя дочь? — Батюшка, я здесь! Цела и невредима. Ах, если б была хоть капля надежды, что и с вами все благополучно! Оба они ясно услышали радостное восклицание, но вслед за ним снова раздался мучительный стон. — Сбылись мои худшие предчувствия,с каким-то мрачным спокойствием проговорила Мэйбл. — Чем бы это нам ни грозило, батюшку надо внести в блокгауз. — Так оно и должно быть по естеству, да и богом нам заповедано. Но успокойтесь, Мэйбл, и постарайтесь взять себя в руки. Все, что можно сделать для сержанта, будет сделано. Только прошу вас, возьмите себя в руки. — Я спокойна, Следопыт. Никогда в жизни я не была более спокойна и уверена в себе, чем сейчас. Но ради бога давайте действовать без промедления! Твердый тон девушки поразил Следопыта, а старание Мэйбл держаться спокойно и стойко в какой-то мере, быть может, обмануло его. Во всяком случае, он почел дальней¬ шие объяснения излишними, спустился вниз и стал отпи¬ 378

рать засовы. Эту сложную процедуру он проделал со все¬ гдашней своей осторожностью, но едва только высвободил массивную дверь, как почувствовал, что кто-то с силой на нее напирает, и чуть было вновь ее не захлопнул. Однако, заглянув в щель и поняв причину, рванул дверь к себе, и прислоненное к ней бесчувственное тело сержанта Дунхема рухнуло на порог блокгауза. Следопыт в один миг втащил его в помещение и задвинул засовы. После чего они с Мэйбл могли беспрепятственно подать помощь раненому. На протяжении всей этой тяжелой сцены Мэйбл про¬ являла ту силу духа и неистощимую энергию, на какую способны женщины в минуты сильных потрясений. Она принесла свечу, смочила водой запекшиеся губы отца, помогла Следопыту приготовить ему ложе из соломы и смастерила из тряпья подушку. И все это деловито, без лишних слов, не пролив ни единой слезы, пока отец, придя в себя, еле слышным голосом не стал благословлять ее за нежность и заботу. Однако Мэйбл не представляла себе, насколько серьезно положение отца. Следопыт тем време¬ нем обследовал раненого и обнаружил, что пуля прошла навылет; хорошо знакомый с такими ранениями, он понял, что сержант едва ли выживет. Глава XXIV Тебе — вся нежность слез моих, Кровь пролил бы до капли я, Когда бы стала хоть на миг Спокойной ты, любовь моя. Мур, «Ладла Рук» С той минуты, как внесли свечу, сержант Дунхем не спускал глаз со своей красавицы дочери, следя за каждым ее движением. Потом он поглядел на дверь, проверяя, до¬ статочно ли она прочна (без носилок нельзя было перене¬ сти раненого наверх, и его оставили в нижнем помеще¬ нии), и снова устремил взгляд на личико Мэйбл. Когда жизнь быстро угасает, с новой силой вспыхивают земные привязанности, и те, кого мы должны потерять навеки, ста¬ новятся нам особенно дороги. — Слава богу, дитя мое, хоть ты избежала их смерто¬ 379

носных пуль! — воскликнул сержант; он говорил без тру¬ да и, как видно, не испытывал при этом боли. — Расскажи, Следопыт, как приключилась эта беда. — Эх, сержант! Это ты правильно сказал, что беда. Что нас предали и донесли неприятелю, где находится пост, так же верно, мне думается, как то, что блокгауз пока наш. Но... — Майор Дункан был прав, — прервал его Дунхем, по¬ ложив руку на плечо Следопыту. — Только не в том смысле, в каком ты думаешь, сер¬ жант, только не в том смысле. Нет, нет. По крайней мере, я так считаю. Я знаю, природа слаба — человеческая природа, я имею в виду, — и что какой бы у нас ни был цвет кожи, красный ли, белый, негоже хвалиться своими достоинства¬ ми, но готов руку дать на отсечение, что на всей границе нет и не было парня честнее и благороднее Джаспера Уэстерна. — Да благословит вас за это бог, Следопыт! — вырва¬ лось у Мэйбл, и от полноты чувств слезы хлынули у нее из глаз. — Да благословит вас бог! Честный обязан засту¬ паться за честного, храбрый — никогда не покидать храб¬ рого. Сержант с тревогой смотрел на дочь, пока та не закрыла лицо передником, чтобы скрыть свои слезы, потом вопроси¬ тельно взглянул на проводника. Но мужественные черты Следопыта выражали лишь обычную искренность, прямоту и честность, и сержант знаком велел ему продолжать. — Ты помнишь место, где я и Змей расстались с тобой, сержант, — продолжал Следопыт, — о том, что было рань¬ ше, нечего говорить. Поздно теперь раскаиваться, что сде¬ лано, то сделано; но, думаю, останься я с лодками, всего этого не произошло бы! Хороших проводников много, поче¬ му им не быть, но ведь природа одаривает не каждого, так что среди хороших должны быть и лучшие. Бедный Джиль- берт, который меня заменил, надо думать, дорого попла¬ тился за свою ошибку. — Он был убит наповал, — упавшим голосом ответил сержант. — Все мы поплатились за свои ошибки! — Нет, нет, сержант, это тебе не в укор сказано, никто лучше тебя не смог бы командовать вылазкой. Лихо вы их окружили! А как ты повел свою шлюпку прямо на их гау¬ бицу, — самому Лунди не грех бы у тебя поучиться. Глаза сержанта засияли, и на лице его даже появилось 380