ляю себе, как мне было бы тяжко лишиться Мэйбл, и по¬ нимаю, что вам нелегко будет видеть нас женатыми. Но, если сержант умрет, нам, скорее всего, придется повреме¬ нить со свадьбой, так что вы еще успеете привыкнуть к этой мысли. ^ Я справлюсь с собой, непременно справлюсь, хотя сердце мое будет разбито. Но вы можете помочь мне рас¬ сеяться, друг, дав мне подходящее занятие. Вы, конечно, понимаете, что с этой нашей экспедицией не все ладно: я, офицер, нахожусь здесь только в качестве волонтера, а нижний чин командует отрядом. По разным причинам мне пришлось подчиниться, хотя вся кровь во мне кипела, так я рвался командовать вами, когда вы бились за честь от¬ чизны и права его величества. — Квартирмейстер,— перебил его проводник,— вы так скоро угодили в руки врагов, что совесть не должна вас мучить. Послушайтесь моего совета: поменьше вспоминай¬ те об этом! -Ия того мнения, Следопыт, что этот эпизод следует предать забвению, а сержант Дунхем уже hors du com¬ bat... 1 — Что, что? — не понял проводник. — Да ведь сержанту не придется больше командовать, а оставлять какого-то капрала во главе победоносного отряда просто неудобно. Цветы распускаются в саду, по чахнут в пустыне. Я и подумал, что пора мне, как офице¬ ру, имеющему чин лейтенанта, предъявить свои права. Что до солдат, то они не посмеют перечить, ну, а вы, доро¬ гой друг, теперь, когда у вас есть и слава, и Мэйбл, и со¬ знание выполненного долга, что всего дороже, — вы, я уве¬ рен, будете сторонником, а не противником моего плана. — Я полагаю, лейтенант, что командовать солдатами пятьдесят пятого полка — ваше право, и никто, пожалуй, не будет против этого спорить; хотя и то сказать, вы бы¬ ли военнопленным, и найдутся ребята, которые не захотят подчиняться человеку, обязанному им своим освобожде¬ нием. Но здесь, по-моему, никто не станет открыто возра^ жать против вашего желания. Вот и прекрасно, Следопыт! И знайте: когда я бу¬ ду составлять рапорт о нашей успешной вылазке и захва¬ те французских лодок, о защите блокгауза и о прочих во¬ 1 Вышел из игры (франц.). 410

енных действиях, включая капитуляцию француза, я вы¬ соко оценю ваши заслуги и права. — Да бросьте говорить о моих заслугах и правах! Лунди знает, каков я, что в лесу, что в крепости; а еще лучше знает об этом генерал. Не хлопочите обо мне; луч¬ ше расскажите о себе, да не забудьте воздать должное отцу Мэйбл, он, как-никак, все еще наш командир. Мюр был очень доволен, что все уладилось по его же¬ ланию, и пообещал воздать каждому по заслугам, после чего они направились к группе, собравшейся у костра. И тут квартирмейстер, впервые с тех пор, как они уехали из Осуиго, воспользовался властью, принадлежащей ему как старшему по чину: отведя в сторону капрала, он пояс¬ нил этому служаке, что отныне командование переходит к нему, Мюру, как имеющему патент на офицерский чин, и приказал немедленно сообщить эту новость солдатам. Смена династии на сей раз произошла без обычного в та¬ ких случаях брожения умов: все признавали, что требова¬ ния лейтенанта вполне законны, и никто не собирался оспаривать его приказания. По причинам, известным лишь квартирмейстеру и Лунди, вначале вышло другое распоряжение, но теперь обстоятельства изменились и лейтенант почел нужным занять принадлежащее ему по праву место. Солдаты вполне удовлетворились таким рас¬ суждением, тем более что несчастье, случившееся с сер¬ жантом Дунхемом, уже само по себе послужило бы доста¬ точным объяснением, если бы таковое понадобилось. Тем временем капитан Санглие продолжал готовить се¬ бе завтрак, проявляя при этом философскую покорность судьбе, хладнокровие бывалого вояки, искусство и лов¬ кость француза и прожорливость страуса. Этот субъект уже тридцать лет околачивался в колониях, покинув ро¬ дину примерно в такой же должности, какую занимал Мюр в пятьдесят пятом полку. Обладая могучим телосло¬ жением, жестоким и очерствелым сердцем, известной лов¬ костью в обхождении с индейцами и отчаянной храбростью, он скоро обратил на себя внимание главнокомандующего как незаменимый агент по руководству военными дей¬ ствиями дружественных индейских племен. Так он дослу¬ жился до капитанского чина; но вместе с тем он постепенно усваивал обычаи и нравы своих союзников — индейцев, приноравливаясь к ним с легкостью, особенно характерной для его соотечественников, находящихся ^ в этой части 411

света. Он нередко возглавлял отряды ирокезов в их гра¬ бительских набегах, и действия его в таких случаях были весьма непоследовательны: с одной стороны, он как бы старался облегчить ужасные бедствия, причиняемые на¬ селению подобными войнами, с другой — сам же их усу¬ гублял благодаря своему более широкому кругозору и средствам цивилизации, коими он располагал. Другими словами, он составлял военные планы, которые по своему размаху и последствиям далеко превосходили все, что мог¬ ли бы придумать индейцы, но одновременно пытался в какой-то мере исправить зло, причиненное им же самим. Короче говоря, это был искатель приключений, силой об¬ стоятельств поставленный в положение, при котором гру¬ бость и беспринципность людей подобного сорта могут одинаково ярко проявляться и в добре и в зле. И, уж во всяком случае, он был не из тех, кто упустит счастливый случай из-за неуместной щепетильности или бросит вызов фортуне, заставляя ее без нужды хмуриться из-за его бес¬ смысленной жестокости. Поскольку имя его неизменно связывалось со многими зверствами, которые учиняли его отряды, он прослыл в американских колониях Англии по¬ следним негодяем, чьи руки обагрены кровью и на чьей совести лежат бесчеловечные истязания беззащитных и невинных жертв; его кличка «Санглие»1, выбранная им самим, или Каменное Сердце, как именовала его вся гра¬ ница, наводила не меньший ужас на женщин и детей тех мест, чем впоследствии имена Батлера и Брандта 2. Встреча Следопыта и Санглие несколько напоминала пресловутое свидание Веллингтона и Блюхера3, столь часто и столь красочно описанное в наших анналах. Встре¬ ча эта произошла у костра, и обе стороны, прежде чем за¬ говорить, с живейшим интересом разглядывали друг дру¬ га. Каждый из них знал, что перед ним — непримиримый враг; и каждому было ясно, хотя он и считал себя обязан¬ ным относиться к другому с уважением, какого заслуживает испытанный воин, что как в их характере, так и в склон- 1 Кабан (франц.). 2 Батлер и Брандт — главари разбойничьих банд, наво¬ дивших ужас на' поселения Северной Америки во время войны за независимость (1775—1783). 3 Веллингтон и Б л ю х е р.—Английский полководец Веллингтон (1769—1852), командовавший английскими войсками в битве с Наполеоном при Ватерлоо (1815), одержал победу благода¬ ря поддержке прусского генерала Блюхера (1742—1819). 412

егостях очень мало схожего. Один служил ради денег и.чи¬ нов, другой, связавший свою жизнь с этим диким лесным краем, знал, что родная страна нуждается в его верной ру¬ ке и опытности. Стремление подняться на более высокую ступень общественной лестницы никогда не смущало по¬ кой Следопыта; он не ведал честолюбивых замыслов, пока не встретился с Мэйбл. С этой минуты его неуверен¬ ность в себе, благоговейная любовь к девушке, желание доставить ей положение лучшее, чем он занимал до сих пор, причиняли ему немалые огорчения; однако искрен¬ ность и прямота натуры помогли ему преодолеть сомнения и обрести желанный покой. Следопыт рассудил, что если девушка захочет отдать ему свою руку, то она не побоится разделить с ним его участь, сколь она ни скромна. Он ува¬ жал в Санглие храброго солдата и благодаря своему жи¬ тейскому опыту был достаточно терпим, чтобы лишь напо¬ ловину верить дурным слухам, распространяемым о французе, ибо в любой области самыми нетерпимыми ханжами являются наиболее невежественные люди; но, конечно, Следопыт не мог не осуждать его себялюбие и холодную расчетливость, а самое главное — то, что он со¬ вершенно отступился от «призвания белого человека» и воспринял качества, свойственные только краснокожим. Со своей стороны, и Следопыт был для Санглие загадкой. Для капитана были непостижимы побуждения, руководив¬ шие проводником. Он много слышал о бескорыстии, спра¬ ведливости и честности Следопыта, и это непонимание порой заставляло его совершать важные промахи; недаром говорят, что откровенный и болтливый дипломат иногда более умело хранит свои тайны, чем немногословный и лукавый. После того как оба героя внимательно осмотрели друг друга, мосье Санглие дотронулся рукой до своей шляпы; грубые пограничные нравы еще не совсем вытравили из его памяти правила вежливости, усвоенные в молодости, не стерли с лица выражения любезности, врожденной чер¬ ты всех французов. — Мосье Следопыт, — начал он весьма решительным тоном, хотя и с дружеской улыбкой, — un militaire1 чтит le courage et la loyauté 2. Вы говорите по-ирокезски? 1 Военный (франц.). 9 Мужество и верность (франц.). 413