боязнь неудачи не смущали Зверобоя; он считал до неко^ торой степени долгом чести рассуждать и действовать, как подобает белому человеку, но твердо решил сделать все воз¬ можное для спасения своей жизни. Все же он колебался, хорошо понимая, что, прежде чем идти на такой риск, сле¬ дует взвесить все шансы на успех.; Тем временем дела в лагере шли, по-видимому, своим обычным порядком, В стороне совещались вожди. На сове¬ те они разрешили присутствовать Сумахе, потому что она имела право быть выслушанной как вдова павшего воина. Молодые люди лениво бродили взад и вперед, с истинно индейским терпением ожидая результата переговоров, то¬ гда как женщины готовились к пиру, которым должно было окончить день ^ все равно, окажется ли он счастливым или несчастливым для нашего героя. Никто не выказывал ни малейших признаков волнения, и, если бы не чрезвы¬ чайная бдительность часовых, посторонний наблюдатель не заметил бы ничего, указывающего на действительное поло¬ жение вещей. Две-три старухи перешептывались о чем-то, и их хмурые взгляды и гневные жесты не сулили Зверобою ничего хорошего. Но в группе индейских девушек, очевид¬ но, преобладали совсем другие чувства: взгляды, бросае¬ мые исподтишка на пленника, выражали жалость и сочув¬ ствие. Так прошел целый час* Часто труднее всего переносить ожидание. Когда Зверо¬ бой высадился на берег, он думал, что через несколько ми¬ нут его подвергнут пыткам, изобретенным индейской мсти¬ тельностью, и готовился мужественно встретить свою участь. Но отсрочка показалась ему более тягостной, чем непосредственная близость мучений, и он уже начал серьезно помышлять о какой-нибудь отчаянной попытке к бегству, чтобы положить конец этой тревожной неопреде¬ ленности, как вдруг его пригласили снова предстать перед судьями, опять сидевшими в прежнем порядке, — Убийца Оленей, — начал Расщепленный Дуб, лишь только пленник появился перед ним, — наши старики вы¬ слушали мудрое слово; теперь они готовы говорить. Ты*— потомок людей, которые приплыли сюда со стороны восхо¬ дящего солнца, мы ^ дети заходящего солнца. Мы обра¬ щаем наши лица к Великим Пресным Озерам !, когда хотим 1 Великие Пресные Озера — озера Канады — Эри, Онтарио и Гурон, на берегах которых жили гуроны. 431

поглядеть в сторону наших деревень. Быть может, на восхо¬ де лежит мудрая, изобилующая всеми богатствами страна, но страна на закате тоже очень приятна. Мы больше любим глядеть в эту сторону. Когда мы смотрим на восток, нас охватывает страх: пирога за пирогой привозит сюда все больше и больше людей по следам солнца, как будто страна ваша переполнена и жители ее льются через край. Красных дюдей осталось уже мало, они яуждаются в помо¬ щи. Одна из наших лучших хижин опустела — хозяин ее умер. Много времени пройдет, прежде чем сын его выра¬ стет настолько, чтобы занять его место. Вот его вдова, она нуждается в, дичи, чтобы прокормиться самой и прокормить своих детей, ибо сыновья ее еще похожи на молодых репо¬ ловов, не успевших цокинуть гнездо. Твоя рука ввергла ее в эту страшную беду. На тебе лежат обязанности двоякого рода: одни — по отношению к Рыси, другие — по отноше¬ нию к его детям. Скальп за скальп, жизнь за жизнь, кровь за кровь — таков один закон; но другой закон повелевает кормить детей. Мы знаем тебя, Убийца Оленей. Ты честен; когда ты говоришь слово, на него можно положиться. У те¬ бя только один язык, он не раздвоен, как у змеи. Твоя го¬ лова никогда не прячется в траве, все могут видеть ее. Что ты говоришь, то и делаешь. Ты справедлив. Когда ты оби¬ дишь кого-нибудь, ты спешишь вознаградить обиженного. Вот Сумаха, она осталась одна в своей хижине, и дети ее плачут, требуя пищи; вот ружье, оно заряжено и готово к выстрелу. Возьми ружье, ступай в лес и убей оленя; при¬ неси мясо и положи его перед вдовой Рыси; накорми ее де¬ тей и стань ее мужем. После этого сердце твое перестанет быть делаварским и станет гуронским; уши Сумахи больше не услышат детского плача; мой народ снова найдет поте¬ рянного воина. — Этого я и боялся, Расщепленный Дуб, — ответил Зверобой, когда индеец кончил свою речь, — да, я боялся, что до этого дойдет. Однако правду сказать недолго, и она положит конец всем ожиданиям на этот счет. Минг, я бе¬ лый человек и рожден христианином, и мне не подобает брать жену среди краснокожих язычников. Это я не сделал бы и в мирное время, при свете яркого солнца, тем более я не могу это сделать под грозовыми тучами, чтобы спасти свою жизнь. Я, быть может, никогда не женюсь и проживу всю жизнь в лесах, не имея собственной хижины; но если 432 14

уж суждено случиться такому, только женщина моего цве¬ та завесит дверь моего вигвама. Я бы охотно согласился кормить малышей вашего павшего воина, если бы мог это сделать, не навлекая на себя позора; но это немыслимо, я не могу жить в гуронской деревне. Ваши молодые люди должны убивать дичь для Сумахи, и пусть она поищет себе другого супруга, не с.такими длинными ногами, чтобы он не бегал по земле, которая ему не принадлежит. Мы сра¬ жались в честном бою, и он пал; всякий храбрец должен быть готов к этому. Ты ждешь, что у меня появится сердце минга; с таким же основанием ты можешь ждать, что на голове у мальчика появятся седые волосы или на сосне вырастет черника. Нет, минг, я белый, когда речь идет о женщинах, и я делавар во всем, что касается индейцев. Едва Зверобой успел замолчать, как послышался общий ропот. Особенно громко выражали свое негодование пожи¬ лые женщины, а красавица Сумаха, которая по летам го¬ дилась в матери нашему герою, вопила громче всех. Но все эти изъявления неудовольствия должны были отсту¬ пить перед свирепой злобой Пантеры. Суровый вождь считал позором, что сестре его дали позволение стать же¬ ной бледнолицего ингиза. Лишь после настойчивых просьб неутешной вдовы он с большой неохотой согласился на этот брак, вполне соответствовавший, впрочем, индейским обы¬ чаям. Теперь его жестоко уязвило, что пленник отверг оказанную ему честь. В глазах гурона засверкала ярость, напоминавшая о хищном звере, имя которого он носил. —- Собака бледнолицый! — воскликнул он по-ирокез- ски. — Ступай выть с дворняжками твоей породы на ваших пустых охотничьих угодьях! Эти злобные слова сопровождались действием. Он еще не кончил говорить, когда рука его поднялась и томагавк просвистел в воздухе. Если бы громкий голос индей¬ ца не привлек внимания Зверобоя, это мгновение, вероят¬ но, было бы последним в жизни нашего героя. Пантера метнул опасное оружие с таким проворством и такой смер¬ тоносной меткостью, что непременно раскроил бы череп пленнику. К счастью, Зверобой вовремя протянул руку и так же проворно ухватил топор за рукоятку. Томагавк летел с такой силой, что, когда Зверобой перехватил его, рука невольно приняла положение, необходимое для ответ¬ ного удара. Трудно сказать, что сыграло главную роль: Феннмор Купер. Том I 433

быть может, почувствовав в своих руках оружие, охотник поддался жажде мести, а может быть, внезапная вспышка досады превозмогла его обычное хладнокровие и выдержку. Как бы там ни было, глаза его засверкали, на щеках про¬ ступили красные пятна, и, собрав все свои силы, Зверобой метнул томагавк в своего врага. Удар этот был нанесен так неожиданно, что Пантера не успел ни поднять руку, ни отвести голову в сторону: маленький острый топор поразил его прямо между глазами и буквально раскроил ему голо¬ ву. Силач рванулся вперед, подобно раненой змее, бросив¬ шейся на врага, и в предсмертных судорогах вытянулся во весь рост на середине лужайки. Все устремились, чтобы поднять его, забыв на минуту о пленнике. Решив сделать последнюю отчаянную попытку спасти свою жизнь, Зверо¬ бой пустился бежать с быстротой оленя. Тотчас же вся орда — молодые и старые, женщины и дети, — оставив без¬ жизненное тело Пантеры, с тревожным воем устремилась в погоню за бледнолицым. Как ни внезапно произошло' событие, побудившее Зверобоя предпринять этот рискован¬ ный шаг, оно не застало его врасплох. За минувший час он хорошо все обдумал и точно и до мелочей рассчитал все возможности, сулившие ему успех или неудачу. Таким образом, с первой же секунды он овладел собой и подчинил все свои движения контролю рассудка. Исключительно бла¬ годаря этому он добился первого и очень важного преиму¬ щества: успел благополучно миновать линию часовых и достиг этого с помощью очень простого приема, который, однако, заслуживает особого описания. Кустарник на мысу был гораздо более редким, чем в других местах побережья. Объяснялось это тем, что на мысу часто разбивали свои стоянки охотники и рыбаки. Густые заросли начинались там, где мыс соединялся с ма¬ териком, и они тянулись далее длинной полосой к северу и к югу. Зверобой бросился бежать на юг. Часовые стояли немного поодаль от чащи, и, прежде чем до них донеслись тревожные сигналы, он успел скрыться в густом кустарни¬ ке. Однако бежать в зарослях было совершенно невозмож¬ но, и Зверобою на протяжении сорока или пятидесяти яр¬ дов пришлось брести по воде, которая доходила ему до колен и была для него таким же препятствием, как и для преследователей. Заметив наконец удобное место, он про¬ брался сквозь линию кустов и углубился в лес. 434