Что касается виновного, то кровь закипела в его жилах, и счастье хорошенькой делаварки, что не в его власти было осуществить месть, которую он уже замышлял, несмотря на всю свою любовь к ней. — Что вам нужно от Тернового Шипа? — спросил он дерзко. — Если бледнолицый устал от жизни, если он боит¬ ся индейских пыток, приказывай, Расщепленный Дуб: я пошлю его по следу воинов, которых мы потеряли... — Нет, вождь, нет, Расщепленный Дуб! — с живостью перебила Уа-та-Уа. — Зверобой ничего не боится, и мень¬ ше всего он боится вороны. Развяжите его, разрежьте его путы, поставьте его лицом к лицу с этой каркающей пти¬ цей, тогда мы увидим, кто из них устал от жизни. Уа-та-Уа рванулась вперед, чтобы выхватить нож у Зверобоя и освободить его, но один пожилой воин остановил ее, повинуясь знаку Расщепленного Дуба. Вождь с подозре¬ нием следил за всеми движениями девушки, потому что, даже когда она говорила как нельзя более развязно, в ней чувствовалась какая-то неуверенность. Она чего-то ждала, и это не могло ускользнуть от внимательного наблюдателя. Она хорошо играла свою роль, но два или три старика сра¬ зу поняли, что она только играет. Итак, ее предложение развязать Зверобоя было отвергнуто, и опечаленную Уа-та- Уа оттащили от дерева в ту самую минуту, когда она уже начинала надеяться на успех. В это время ирокезы, сбив¬ шиеся было в беспорядочную толпу, снова расположились в порядке по кругу. Расщепленный Дуб объявил, что ста¬ рики намерены возобновить пытку: отсрочка продолжалась слишком долго и не привела ни к каким результатам. — Погоди, гурон! Погодите, вожди! — воскликнула Джудит, сама не понимая, что она говорит, и желая любым способом выиграть время. — Ради бога, еще только минуту! Слова эти были прерваны другим, еще более необычай¬ ным происшествием. Какой-то молодой индеец одним прыжком прорвался сквозь ряды гуронов и выскочил на середину круга с величайшей уверенностью и отвагой, ко¬ торая граничила почти с безумием. Пять или шесть часо¬ вых в различных отдаленных пунктах все еще наблюдали за озером, и Расщепленный Дуб в первую минуту подумал, что один из них прибежал с каким-то важным донесением. Движения незнакомца были так быстры, его боевой наряд, сводившийся, как у античной статуи, к простой повязке 478

вокруг бедер, имел так мало внешних отличий, что сразу невозможно было понять, кто он: враг или друг. В три прыжка этот воин очутился рядом со Зверобоем и в мгно¬ вение ока перерезал стягивающие того веревки. Только пос¬ ле этого незнакомец повернулся, и изумленные гуроны увидели благородное лицо, стройное тело и орлиный взор юного воина в раскраске делаваров. В каждой руке он дер¬ жал по карабину; приклады ружей покоились на земле, а о одного из них свисали патронная сумка и пороховница Зве¬ робоя. Это был знаменитый карабин «оленебой». Смело и вызывающе глядя на толпу вокруг него, индеец вручил оружие его законному владельцу. Присутствие двух воору^ женных людей в их среде ошеломило гуронов. Их собствен^ ные ружья, незаряженные, валялись под деревьями, и они могли сейчас защищаться только ножами и томагавками. Однако они достаточно хорошо владели собой, чтобы не об¬ наружить страха. Казалось мало вероятным, чтобы с таки¬ ми небольшими силами можно было отважиться напасть на такой сильный отряд. Гуроны ожидали,, что за этой смелой выходкой последует какое-нибудь необычайное предложе¬ ние. Незнакомец не обманул их ожиданий: он приготовился говорить« — Гуроны, — сказал он, — земля очень обширна, Вели¬ кие Озера тоже обширны; за ними достаточно простора для ирокезов; на этой стороне достаточно простора для делава¬ ров. Я Чингачгук, сын Ункаса, родич Таменунда. Это моя невеста; этот бледнолицый — мой друг. На мое сердце лег¬ ла тяжесть, когда я потерял его. Я последовал за ним в ваш лагерь поглядеть, чтобы с ним не случилось ничего худого. Все делаварские девушки поджидают У а. Они дивятся, по¬ чему ее нет так долго. Позвольте распроститься с вами и идти нашей дорогой. — Гуроны, это ваш смертельный враг, Великий Змей, которого вы ненавидите! крикнул Терновый Шип. — Если он вырвется отсюда, кровью будет отмечен каждый след ваших мокасин отсюда до самой Канады. Я гурон и душой и телом. С этими словами изменник метнул свой нож в обнажен¬ ную грудь делавара. Быстрым движением руки Уа-та-Уа, стоявшая рядом, отклонила удар, и опасное оружие вонзи¬ лось острием в ствол сосны. В следующий миг такое же оружие блеснуло в руке Змея и погрузилось в сердце 479

предателя. Не прошло и минуты с тех пор, как Чингачгук ворвался в круг, и вот уже Терновый Шип, сраженный наповал, рухнул, как бревно. События следовали с такой невероятной быстротой, что гуроны еще не успели прийти в себя. Но гибель Тернового Шипа заставила их опомнить¬ ся. Раздался боевой клич, и вся толпа пришла в движение. В этот миг из леса донеслись необыкновенные звуки; все гуроны — и мужчины и женщины — остановились, насто¬ рожив уши,, с лицами, полными ожидания. Звуки были мерные и тяжелые, как будто по земле молотили цепами. Что-то показалось между деревьями, и вскоре на опушке леса появился военный отряд, маршировавший ровным ша¬ гом. Солдаты шли в атаку, пурпур королевских мундиров алел среди ярко-зеленой листвы. Трудно описать сцену, которая последовала за этим. Гуроны смешались в беспорядке. Паника и отчаяние овла¬ дели ими; лихорадочно пытались они как-нибудь спастись. Из глоток гуронов вырвался яростный вопль; ему ответило веселое «ура». Ни один мушкет, ни одна винтовка еще не выстрелили, хотя твердый и мерный топот продолжался, и было видно, как перед шеренгой, насчитывавшей не мень¬ ше шестидесяти человек, сверкают штыки. Гуроны очути¬ лись в очень невыгодном положении: с трех сторон их окру¬ жала вода, а с четвертой путь к отступлению был отрезан грозным, хорошо обученным врагом. Воины бросились к своему оружию, и затем все находившиеся на мысу — муж¬ чины, женщины, дети — начали искать прикрытия. Среди всеобщей отчаянной сумятицы только Зверобой сохранил хладнокровие и присутствие духа. Прежде всего он поспешил спрятать Джудит и Уа-та-Уа за древесными стволами и стал отыскивать Хетти, но ее увлекла за собой толпа гуронских женщин. Потом охотник бросился к флан¬ гу отступающих гуронов, бежавших к южной оконечности мыса в надежде спастись по воде. Зверобой улучил минуту, когда два его недавних мучителя оказались на одной линии, и его карабин первый нарушил тишину этой ужасной сце¬ ны. Пуля пронзила обоих. Это вызвало беглый огонь со стороны гуронов: в общем шуме раздался боевой клич Змея. Вышколенные солдаты не ответили на огонь гуронов. Один только выстрел раздался из рядов англичан: это вы¬ палил Непоседа. Англичане двигались молча, если не счи¬ тать короткой и быстрой команды и тяжелого, грозного 480

Вскоре на опушке леса появился военный отряд, маршировавший ровным шагом.

топота марширующих войск. Затем послышались крики, стоны и проклятия, которыми обычно сопровождается шты¬ ковой бой. Это страшное, смертельное оружие пресытилось мщением. Разыгравшаяся здесь сцена принадлежала к чис¬ лу тех, которые часто повторяются и в наши дни и во время которых ни возраст, ни пол не избавляют людей от дикой расправы. Глава XXXI Утром цветы Живут Но умирают в ночь. Все, что творится тут, — Завтра уходит прочь. Молния блещет так — Вспышка — и снова мрак! Шелли1 Вряд ли стоит подробно рисовать перед читателем кар¬ тину, которую представляла собой земля, избранная злопо¬ лучными гуронами для их последней стоянки. К счастью для людей чувствительных или не слишком смелых, стволы деревьев, листва и дым скрыли большую часть происходив¬ шего, а ночь вскоре распростерла свой покров над озером и над всей бесконечной пустыней, которая в ту эпоху с не¬ значительными перерывами тянулась от отмелей Гудзона до берегов Тихого океана. Перенесем действие нашей повести на другой день, когда на землю вновь вернулся свет, такой ласковый и улы¬ бающийся, как будто не произошло ничего особенного. Когда на следующее утро встало солнце, на берегах Мерцающего Зеркала уже исчезли все следы борьбы и тре¬ вог. Ужасные события минувшего вечера не оставили ни малейшего отпечатка на неподвижной глади озера, и часы продолжали неутомимо бежать спокойной чередой, ни в чем не нарушая порядка, начертанного природой. Птицы по-прежнему колыхались на воде или парили над верши¬ нами горных сосен, готовые броситься вниз на добычу по непреложным законам своей природы. Короче говоря, ни¬ что не изменилось, если не считать того, что в «замке» и вокруг него закипела жизнь. Перемена, происшедшая 1 Перевод Л. Рубинштейна. 482