лела от горя, и одна Уа-та-Уа окружала нежной женской заботливостью ложе больной. В самой Хетти не произошло никакой заметной перемены, если не считать общей сла¬ бости, которая указывает на скорое приближение смерти. Небольшая доля рассудка, доставшаяся ей в удел, остава¬ лась ясной, как всегда, и в некоторых отношениях ум ее стал даже гораздо деятельнее, чем обычно. — Не горюй обо мне так сильно, Джудит, — сказала кроткая страдалица. — Я скоро увижу мать; мне кажется, что я уже вижу ее; лицо у нее такое же ласковое и улин бающееся, как всегда. Быть может, когда я умру, бог вер¬ нет мне рассудок, и я стану более достойной подругой для матери, чем прежде. Но почему так темно? Неужели ночь уже наступила? Я почти ничего не вижу. Где У а? — Я здесь, бедная девочка.; Почему ты меня не ви¬ дишь? — Я тебя вижу, но не могу отличить тебя от Джудит. Я думаю, что мне уже недолго придется смотреть на тебя, У а. — Это очень жаль, бедная Хетти. Но не беда: у блед¬ нолицых на небо уходят не только воины, но и девушки. — Где Змей? Я хочу поговорить с ним; дайте мне его руку, вот так! Теперь я чувствую ее. Делавар, ты должен любить и почитать эту женщину. Я знаю, как нежно она любит тебя, и ты должен так же нежно любить ее. Не гро¬ зи ей, как некоторые ваши мужчины грозят своим женам; будь для нее хорошим мужем. А теперь подведите Зверо¬ боя поближе ко мне, дайте мне его руку.; Требование это было исполнено, и охотник встал у ло¬ жа больной, подчиняясь всем ее желаниям с покорностью ребенка. — Я чувствую, Зверобой, — продолжала она, — хотя не могу сказать почему, что вы и я расстаемся не навсегда. Это странное чувство. Я никогда не испытывала его преж¬ де... Быть может, вы тоже хотите, чтобы вас похоронили в озере? Если так, то я понимаю, откуда у меня это чувство. — Это вряд ли возможно, девушка, это вряд ли воз¬ можно. Моя могила, по всем вероятиям, будет выкопана где-нибудь в лесу, но я надеюсь, что мой дух будет обитать недалеко от вашего. — Должно быть, так. Я слишком слаба умом, чтобы понимать такие вещи, но я чувствую, что вы и я еще 491

когда-нибудь встретимся... Сестра, где ты? Теперь я ниче¬ го не вижу, кроме мрака. Должно быть, уже ночь насту¬ пила... — Я здесь, рядом с тобой, вот мои руки обнимают те¬ бя, — всхлипывала Джудит. — Говори, дорогая... быть мо¬ жет, ты хочешь что-нибудь сказать илп просишь что-ни¬ будь сделать в эту страшную минуту? В это время зрение окончательно изменило Хетти. Тем не менее смерть приближалась к ней не в сопровождении своих обычных ужасов, а как бы охваченная нежной жа¬ лостью. Девушка была бледна, как труп, но дышала легко и ровно; ее голос, понизившийся почти до шепота, оста¬ вался, однако, по-прежнему ясным и отчетливым. Когда сестра задала этот вопрос, румянец разлился по щекам Хетти, впрочем такой слабый, что его почти невозможно было заметить. Никто, кроме Джудит, не уловил этого вы¬ ражения женского чувства, не побежденного даже смертью. Джудит сразу поняла, в чем тут дело. — Непоседа здесь, дорогая Хетти, — прошептала она, низко склонив свое лицо к умирающей, чтобы слова эти не долетели до посторонних ушей. — Хочешь, я позову его попрощаться с тобой? Нежное пожатие руки было утвердительным ответом, и тогда Непоседу подвели к ложу умирающей. Вероятно, этот красивый, но грубый обитатель лесов никогда не бы¬ вал в таком неловком положении, хотя склонность, кото¬ рую питала к нему Хетти, была слишком чиста и ненавяз¬ чива, чтобы в уме его могли зародиться хотя бы малейшие подозрения на этот счет. Он позволил Джудит вложить свою огромную жесткую руку в руки Хетти и стоял, ожи¬ дая дальнейшего, в стесненном молчании. — Это Гарри, милочка, — прошептала Джудит, скло¬ няясь над сестрой. — Поговори с ним и позволь ему уйти. Что я должна ему сказать, Джудит? Все, что подскажет тебе твоя чистая душа, моя до¬ рогая. Верь своей душе и ничего не бойся. — Прощайте, Непоседа, — прошептала девушка, ла¬ сково пожимая ему руку. — Мне бы хотелось, чтобы вы постарались сделаться немного похожим на Зверобоя. Слова эти были произнесены с большим трудом; на один миг слабый румянец окрасил щеки девушки, затем пальцы ее разжались, и Хетти отвернулась, как бы.покон¬ 492

чив все счеты с миром. Скрытое чувство, которое связыва¬ ло ее с этим молодым человеком, чувство, такое слабое, что оно осталось почти незаметным для нее самой и нико¬ гда не могло бы зародиться, если бы рассудок обладал большей властью над ее сердцем, уступило место возвы¬ шенным мыслям. — О чем ты думаешь, милая сестрица? — прошептала Джудит. — Скажи мне, чтобы я могла помочь тебе. — Мать... я вижу Теперь мать... она стоит над озером, вся окруженная светом... Почему там нет отца?.. Как странно, я могу видеть мать, а не вижу тебя..« Прощай, Джудит. Последние слова она произнесла после некоторой пау¬ зы. Сестра склонилась над ней с тревожным вниманием, пока наконец не заметила, что кроткий дух отлетел. Так умерла Хетти Хаттер. Глава XXXII Не опорочь барона дочь! Ей надо честь блюсти: Венчаться ей с тобой, злодей! Всесильный бог, прости! Барон силен, и с ним закон, мне лучше в лес уйти, Чем в день святой с надеждой злой стать на ее пути. Нет, прочь мечты! Послушай ты, тому не быть, поверь, — Я лучше в темный лес уйду, один, как дикий зверь! «Девушка с каштановыми локонами» (Старинная баллада)1 Следующий день был очень печальным, хотя прошел в хлопотах. Солдаты, которые недавно зарывали тела своих жертв, собрались теперь, чтобы похоронить своих товари¬ щей. Эта церемония произвела на всех тягостное впечатле¬ ние. Время тянулось медленно, пока наконец не наступил вечер, когда решили отдать последний долг останкам бед¬ ной Хетти Хаттер. Тело ее опустили в озеро рядом с ма¬ терью, которую она так любила и почитала. Хирург Грэхэм, несмотря на все свое вольнодумство, согласился прочитать молитву над ее могилой. Джудит и Уа-та-Уа заливались слезами, а Зверобой не отрываясь смотрел влажными 1 Перевод Л. Рубинштейна. 493

глазами на прозрачную воду, колыхавшуюся над телом той, чей дух был чище, чем горные родники. Даже делавар отвернулся, чтобы скрыть свое волнение. По приказанию старшего офицера, все рано легли спать, потому что на рассвете решено было выступить в обратный поход. Впрочем, часть отряда покинула «замок» еще днем, захватив с собой раненых, пленных и трофеи, наблюдение за которыми было поручено Непоседе. Они высадились на том мысу, о котором так часто упоминалось на страницах нашей повести; когда солнце село, этот не¬ большой отряд уже расположился на склоне длинного, не¬ ровного и обрывистого холма, который возвышается над долиной реки Мохок. Это значительно упростило дело: оставшиеся не были стеснены теперь ранеными и бага¬ жом, и начальник мог действовать гораздо свободнее. После смерти сестры Джудит до самой ночи не разгова¬ ривала ни с кем, кроме Уа-та-Уа. Все уважали ее горе, п девушки не отходили от тела покойницы. Когда печальный обряд закончился, барабанный бой нарушил тишину, ца¬ рившую над спокойной гладью озера, а в горах разнеслось эхо. Звезда, недавно служившая сигналом к бегству дела- варки, поднялась над таким мирным пейзажем, как будто спокойствие природы никогда не нарушалось трудами или страстями человека. На платформе всю ночь шагал оди¬ нокий часовой, а утром, как обычно, пробили зорю. Вольный уклад жизни пограничных жителей сменился теперь военной точностью и дисциплиной. Наскоро закон¬ чив скромную трапезу, весь остальной отряд в стройном порядке, без шума и суматохи начал переправляться на берег. Из офицеров остался только один Уэрли. Крэг командовал передовым отрядом, Торнтон был среди ране¬ ных, а Грэхэм, разумеется, сопровождал своих пациентов. Сундук Хаттера и наиболее ценные вещи отправили с обозом; в доме осталась только старая рухлядь, которую не стоило брать с собой. Джудит была рада, что капитан, ща¬ дя ее чувства, занимается только своими служебными обязанностями и не мешает ей предаваться печальным раз¬ мышлениям. Решено было, что девушка покинет «замок», но, помимо этого, никаких объяснений ни с той, ни с дру¬ гой стороны не последовало. Солдаты отплыли на ковчеге во главе с капитаном. Он спросил у Джудит, что она собирается делать, и, узнав, что 494