который живет в форте, и потом навсегда останемся здесь. Последовала долгая, многозначительная пауза. Заставив себя высказаться так откровенно, Джудит закрыла лицо обеими руками, а Зверобой, огорченный и удивленный, раз¬ мышлял о том, что он только что услышал. Наконец охот¬ ник нарушил молчание, стараясь придать своему голосу ласковое выражение, так как он боялся обидеть девушку. Вы недостаточно хорошо обдумали все это дело, Джудит, — сказал он. — Нет, чувства ваши взволнованы тем, что недавно случилось, и, полагая, что у вас никого больше не осталось на свете, вы слишком торопитесь най¬ ти человека, который занял бы место тех, кого вы потеряли. — Если бы я жила, окруженная целой толпой друзей, Зверобой, я чувствовала бы то же, что чувствую теперь, и говорила бы то же, что говорю, — ответила Джудит, по- прежнему закрывая руками свое красивое лицо. — Спасибо, девушка, спасибо от всего сердца! Однако я не такой человек, чтобы воспользоваться этой минутной слабостью, когда вы забыли все свои преимущества и во¬ образили, будто вся земля, со всем, что в ней заключается, сосредоточена в этой маленькой пироге. Нет, не?, Джудит, это было бы неблагородно с моей стороны! То, что вы пред¬ лагаете, никогда не может произойти. — Все это возможно, и я никогда не буду в этом рас¬ каиваться! ^ возразила Джудит с неудержимым порывом, который заставил ее оторвать руки от глаз. — Мы попросим солдат оставить наши вещи на дороге; а когда мы вернем¬ ся, их легко будет перенести обратно в дом; враги не пока¬ жутся на озере по крайней мере до конца войны; ваши меха легко продать в форте. Там вы можете купить все, что нам понадобится, ибо я не хочу возвращаться туда; и, наконец, Зверобой, — прибавила девушка, улыбаясь так нежно и искренне, что решимость молодого человека едва не поко¬ лебалась, — в доказательство того, как сильно я хочу быть вашей, как стремлюсь я быть лишь вашей женой, в первый огонь, который мы разведем по возвращении, я брошу пар¬ човое платье и все вещи, которые вы считаете неподходя¬ щими для вашей жены. — Ах, какое вы очаровательное существо, Джудит! Да, вы очаровательное существо: никто не может отрицать это¬ го, не прибегая ко лжи. Все эти картины приятны вообра¬ 499

жению, но в действительности могут оказаться вовсе не такими приятными. Итак, позабудьте все это, и поплывем вслед за Змеем и Уа-та-Уа, как будто между нами ничего не было сказано. Джудит испытывала чувство жестокого унижения и — что значит гораздо больше — была глубоко опечалена. В твердости и спокойствии Зверобоя было нечто, подска¬ завшее ей, что все ее надежды рухнули и ее удивительная красота не произвела на этот раз своего обычного действия. Говорят, будто женщины редко прощают тех, кто отвергает их предложения. Но эта гордая, пылкая девушка ни тогда, ни впоследствии не выказала даже тени досады на честного и простодушного охотника. В ту минуту ей важнее всего было убедиться, что между ними не осталось взаимного непонимания. Итак, после мучительной паузы она довела дело до конца, задав вопрос до такой степени прямо, что он не допускал никаких двусмысленных толкований. — Не дай бот, чтобы когда-нибудь впоследствии мы по¬ жалели о том, что нам сегодня не хватило искренности, — сказала она. — Надеюсь, что мы с вами наконец поймем друг друга. Вы не хотите взять меня себе в жены, Зверобой? — Будет гораздо лучше для нас обоих, если я не вос¬ пользуюсь вашей слабостью, Джудит. Мы никогда не смо¬ жем пожениться. — Вы не любите меня... Быть может, в глубине души вы даже не уважаете меня, Зверобой? — Если речь идет о дружбе, Джудит, я готов для вас на все, готов, принести вам в жертву даже мою собствен¬ ную жизнь. Да, я готов рисковать ради вас, так же как ра¬ ди Уа-та-Уа, а больше этого я не могу обещать ни одной женщине. Но не думаю, чтобы я любил вас или какую-ни¬ будь другую женщину— вы слышите: я говорю, какую- нибудь другую, Джудит! — настолько, чтобы согласиться покинуть отца и мать, если бы они были живы... Впрочем, они умерли, но это все равно: я не чувствую себя готовым покинуть родителей ради какой-нибудь женщины и приле¬ питься к ней, как говорит писание. — Этого довольно, — ответила Джудит упавшим голо¬ сом. — Я понимаю, что вы хотите сказать: вы не можете жениться без любви, а любви ко мне у вас нет. Не отвечай¬ те, если я угадала, — я пойму ваше молчание. Это само по себе будет достаточно мучительно. 500

Зверобой повиновался и ничего не ответил. В течение целой минуты девушка молчала, вперив в него свои ясные глаза, как будто хотела прочитать, что делалось у него в душе. А он сидел, поигрывая веслом, с видом провинивше¬ гося школьника. Затем Джудит опустила весло в воду, Зверобой тоже налег на весло, и легкая пирога понеслась вслед за делаваром. По дороге к берегу Зверобой не обменялся больше ни словом со своей красивой спутницей. Джудит сидела на носу пироги, спиной к охотнику, иначе, вероятно, выра¬ жение ее лица заставило бы Зверобоя попытаться ласково утешить девушку. Вопреки всему, Джудит не сердилась на него, хотя на щеках ее густой румянец стыда несколько раз сменялся смертельной бледностью. Скорбь, глубокая сер¬ дечная скорбь царила в ее сердце и выражалась так ясно, что этого нельзя было не заметить. Оба они довольно лениво работали веслами, и ковчег уже причалил к берегу, а солдаты высадились, прежде чем пирога успела достигнуть мыса. Чингачгук обогнал всех и уже вошел в лес до того места, где тропинки разделялись: одна вела в форт, а другая — в делаварские деревни. Сол¬ даты тоже выстроились в походном порядке, предваритель¬ но пустив ковчег по течению, совершенно равнодушные к его дальнейшей судьбе. Джудит на все это не обратила ни¬ какого внимания. Мерцающее Зеркало потеряло для нее всю свою привлекательность, и, едва успев ступить на при¬ брежный песок, она поспешила вслед за солдатами, не бро¬ сив назад ни одного взгляда. Даже мимо делаварки она прошла не оглянувшись; это скромное существо так же отвернулось при виде удрученного лица Джудит, как будто чувствуя себя в чем-то виноватой. — Подожди меня здесь, Змей, — сказал Зверобой, по¬ следовав за отвергнутой красавицей. — Я хочу посмотреть, как Джудит нагонит отряд, а потом вернусь к тебе. Когда они отошли на сотню ярдов, Джудит обернулась и заговорила. — Пусть будет так, Зверобой, — сказала она печаль¬ но. — Я понимаю, вы хотите проводить меня, но в этом нет никакой нужды. Через несколько минут я нагоню сол¬ дат; Так как вы не можете быть моим спутником на жиз¬ ненном пути, то я не хочу идти с вами дальше и по этому лесу; Но постойте! Прежде чем мы расстанемся, я хочу 501

задать вам еще один вопрос, и, ради бога, ответьте мне честно. Я знаю, вы не любите ни одной женщины, и вижу только одну причину, по которой вы не можете... не хотите любить меня. Итак, скажите мне, Зверобой... Тут девушка остановилась, как будто слова, которые она хотела произнести, грозили задушить ее. Потом, со¬ брав всю свою решимость, то краснея, то бледнея при каж¬ дом вздохе, она продолжала: — Скажите мне, Зверобой: то, что говорил Гарри Марч, повлияло как-нибудь на ваши чувства? Правда всегда была путеводной звездой Зверобоя, он не мог скрывать ее, если даже благоразумие повелевало ему хранить молчание. Джудит прочитала ответ на его лице, и с сердцем, растерзанным сознанием, что она сама во всем виновата, девушка еще раз тяжело вздохнула на проща¬ ние и исчезла в лесу. Некоторое время Зверобой стоял в нерешительности, не зная, что делать дальше, но наконец повернул назад и при¬ соединился к делавару. В эту ночь все трое расположились лагерем у истоков родной реки, а на следующий вечер тор¬ жественно вступили в делаварскую деревню. Чингачгука и его невесту встретили с триумфом; все прославляли их спутника и восхищались им, но прошли целые месяцы, пол¬ ные напряженной деятельности, прежде чем он успел оправиться от удручавшей его скорби. Начавшаяся в тот год война была долгой и кровавой. Делаварский вождь возвысился среди своего народа так, что имя его никогда не упоминалось без самых восторжен¬ ных похвал. А тем временем другой Ункас, последний представитель этого рода, присоединился к длинной вере¬ нице воинов, носивших это почетное прозвище. Что касает¬ ся Зверобоя, то под кличкой Соколиный Глаз он так про¬ славился, что ирокезы боялись звука его карабина, как грома Маниту. Его услуги скоро понадобились королевским офицерам. С одним из них, как в походах, так и в частной жизни, он был связан особенно тесно. Прошло пятнадцать лет, прежде чем Зверобою удалось снова навестить Мерцающее Зеркало. Америка уже стояла накануне другой, гораздо более серьезной войны, когда он и его верный друг Чингачгук направлялись к фортам на Мохоке, чтобы присоединиться к своим союзникам. Их со¬ провождал мальчик-подросток, ибо Уа-та-Уа покоилась уже 502