А разве шла война, когда индеец отдыхал под са¬ харным деревом и хотел поесть хлеба? Кто наполнил ку¬ старники подползающими врагами? Чей язык говорил о мире, когда мысли его были кровожадны? Разве Магуа сказал, что томагавк вынут из земли и что его рука выко¬ пала боевой топор? Дункан не решился напомнить врагу о его предатель¬ стве, не хотел он также увеличить его злобу какими-либо оправданиями и потому промолчал. Магуа, казалось, тоже решил прервать дальнейшие разговоры; он снова присло¬ нился к скале, от которой на минуту отошел во время вспышки гнева. Когда нетерпеливые дикари заметили, что короткий разговор между белым и Лисицей окончился, снова раздались крики: «Длинный Карабин!» — Слышишь? — равнодушно сказал Магуа. — Гуроны требуют жизни Длинного Карабина, и, если их не удовлет* ворить, они убьют тех, кто прячет его. — Он ушел. Они не могут схватить его. Лисица холодно улыбнулся и презрительно ответил: — Когда белый умирает, он думает, что для него на¬ ступила минута покоя, но краснокожие умеют мучить да¬ же призраки своих врагов. Где его тело? Пусть гуроны увидят его скальп. — Он не умер, он бежал. Магуа недоверчиво покачал головой: — Разве он птица и может расправлять крылья? Раз¬ ве он рыба и умеет плавать, не дыша воздухом? Белый вождь считает гуронов глупцами! — Правда, Длинный Карабин не рыба, но он умеет плавать. Когда весь его порох был сожжен, а глаза гуро¬ нов закрыло облако, он уплыл вниз по течению. — А почему же белый вождь остался? все еще не¬ доверчиво спросил Магуа. — Разве он камень2 который падает на дно? Или скальп жжет ему голову? — Я не камень, это мог бы сказать твой убитый това¬ рищ, который упал в водопад! — раздраженно ответил Дункан, в припадке досады употребляя те хвастливые выражения, которые могли возбудить уважение индей¬ ца. — Но белый считает, что только трусы бросают жен¬ щин. Магуа пробормотал сквозь зубы несколько невнятные слов и продолжал вслух: 587

А делавары плавают так же хорошо, как ползают в кустах. Где Великий Змей? Судя по этим канадским прозвищам, Дункан понял, что гуроны гораздо лучше знали его недавних товарищей, нежели он сам, и неохотно ответил: Он тоже уплыл по течению. — А Быстроногий Олень? — Я не знаю, кого ты называешь так, — ответил Дун¬ кан, пользуясь возможностью затянуть разговор. — Ункаса, — ответил Магуа, произнося делаварское имя с еще большим трудом, нежели английские слова. — Ты говоришь о молодом делаваре? Он тоже уплыл по течению. Магуа сразу поверил сказанному и этим доказал, как мало думает он о беглецах. Но его товарищам эти-то бег¬ лецы и были нужны. Они с характерным для индейцев терпением, в полном молчании ждали, пока кончится беседа офицера и Лисицы. Когда Хейворд замолчал, дикари устремили глаза на Ма¬ гуа. Лисица указал им на реку и объяснил все немногими жестами и словами. Поняв случившееся, дикари подняли страшный крик, который показал все их разочарование. Одни бросились к берегу реки, яростно размахивая в воздухе руками: другие стали плевать в воду, «точно мстя ей за то, что она измен¬ нически лишила их несомненных прав победителей. Неко¬ торые, наиболее свирепые, бросали на пленников испод¬ лобья взгляды, горящие сдержанной яростью. Двое-трое даже выразили злобные чувства угрожающими движения¬ ми рук; очевидно, ни красота, ни женская слабость обеих сестер не могли бы защитить их от ярости индейцев. Мо¬ лодой офицер отчаянно порывался броситься к Алисе, ко¬ гда один из гуронов схватил своей темной рукой прядь ее роскошных волос, которые густыми волнами упали ей на плечи, и провел ножом в воздухе вокруг ее головы. Но едва Хейворд сделал первое движение, как почувствовал, что индеец, распоряжавшийся всеми дикарями, точно кле¬ щами сжал его плечо. Он понял, что бесполезна была бы борьба с такой подавляющей силой, и подчинился своей судьбе, только тихо сказав девушкам, что дикари часто произносят угрозы, которых не выполняют. Но, стараясь прогнать страх Коры и Алисы, Дун- 588

кан и не думал обманывать себя. Он хорошо знал, что авторитет индейского вождя был весьма условным и под¬ держивался скорее физическим, чем моральным превос¬ ходством. И поэтому опасность возрастала с количеством окружающих дикарей. Сохраняя наружное спокойствие, Хейворд чувствовал, как его сердце замирало, когда кто- нибудь из индейцев подходил к беспомощным сестрам или мрачно оглядывал хрупкие фигуры девушек. Однако его опасения значительно ослабели, когда он увидел, что вождь созвал на совет всех воинов. Их споры длились недолго и, судя по молчанию большей части ин¬ дейцев, скоро было принято единогласное решение. Немно¬ гие из говоривших часто указывали в сторону лагеря Вебба, очевидно опасаясь нападения с этой стороны. Мысль об отряде англичан, вероятно, заставила их быстро на что-то решиться и ускорила все последовавшее за этим. Дикари перенесли легкую пирогу к тому месту реки, ко¬ торое находилось близ выхода из внешней пещеры. Едва это было сделано, предводитель гуронов знаком приказал пленникам спуститься к нижним камням и сесть в пирогу. Сопротивляться было невозможно, поэтому Дункан по¬ казал пример покорности, направившись к пироге, .и вскоре уже сидел в лодке вместе с обеими сестрами и все еще изумленным Давидом. Хотя гуроны не могли знать узкого фарватера между водоворотами и быстринами потока, но им были слишком хорошо известны общие признаки опас¬ ных мест, чтобы они могли совершить какую-либо сущест¬ венную оплошность. Когда лоцман, выбранный для того, чтобы вести пирогу, занял свое место, индейцы снова кину¬ лись в реку, пирога скользнула по течению, и через несколь¬ ко секунд пленники очутились на южном берегу реки, почти против той скалы, на которую они высадились накануне. Тут дикари снова серьезно, но недолго совещались между собой. В то же время они привели из лесу лошадей, которых их владельцы считали причиной своего несчастья. Теперь толпа гуронов разделилась. Главный вождь сел на лошадь Хейворда и двинулся через реку, а вслед за ним бросилась в воду и большая часть его спутников. Скоро все они исчезли в лесу. Пленники остались под присмотром шести дикарей, которыми руководил Хитрая Лисица. С усиливающимся волнением Хейворд наблюдал за дейст¬ 589

виями дикарей. Видя необыкновенную сдержанность ин¬ дейцев, Хейворд надеялся, что они отведут его к Монкаль- му как своего пленника. Мозг попавших в беду людей никогда не дремлет, а надежда, хотя бы и самая слабая, дает пищу воображению, поэтому Дункану уже представ¬ лялось, что Монкальм постарается превратить отеческие чувства Мунро в орудие, с помощью которого он попытает¬ ся заставить ветерана забыть о своей верности английскому королю. И, хотя было известно, что французский коман¬ дующий обладал мужественным и предприимчивым харак¬ тером, считалось, что он является знатоком всяких полити¬ ческих интриг, которые не требовали проявлений высоких моральных качеств и которые так опорочили европейскую дипломатию того времени. Но поведение гуронов сразу разрушило все эти сообра¬ жения Дункана. Та часть индейцев, которая двинулась вслед за краснокожим исполином, направилась к Хорикэ- ну, и Хейворд понял, что его самого и его спутников ждет страшный плен у диких. Желая знать все, даже самое худшее, и решив в крайнем случае попытаться прибегнуть к силе денег, он преодолел свое отвращение к Магуа и обратился к своему прежнему проводнику в самом друже¬ ском и доверительном тоне, который он только мог изо¬ бразить: Я хотел бы поговорить с Магуа о том, что годится только для слуха такого великого вождя. Индеец презрительно взглянул на молодого офицера и ответил: ^ Говори. У деревьев нет ушей. ^ Но гуроны не глухи, а те слова, которые пригодны для великих вождей, могут опьянить юных воинов. Если Магуа не хочет слушать, офицер короля сумеет молчать. Индеец бросил несколько небрежных слов своим това¬ рищам, которые кое-как седлали лошадей для молодых де¬ вушек; потом Лисица отошел в сторону и осторожным движением позвал за собой Дункана. ^ Теперь говори, *== сказал он, — если твои слова при¬ годны для Магуа. ^ Хитрая Лисица доказал, что он достоин почетного прозвища, данного ему канадскими отцами, ^ начал Хей¬ ворд. — Я вижу всю его мудрость, понимаю, как много он для нас сделал, и не забуду этого в час благодарности. Да, 590