раганзетов разнуздали и дали им возможность пощипать ветви деревьев и кустов, рассеянных по вершине холма. Дункан разложил остатки съестных припасов в тени вы¬ сокого бука, горизонтальные ветви которого, точно боль- шой балдахин, нависли над девушками. Несмотря на то что путники двигались безостановочно, один из индейцев все же успел пустить стрелу в запутав¬ шуюся в чаще молодую козулю, убил ее и, отрезав наибо¬ лее вкусные части животного, терпеливо нее их на своих плечах. Теперь он и его товарищи поедали сырое мясо, разрывая его руками; только Магуа не принимал участия в этом пире; он сидел, по-видимому всецело погруженный в глубокие думы. Такая воздержанность, странная в индейце, особенно когда он может без труда утолить свой голод, привлекла внимание Хейворда. Молодой человек предположил, что гуроп в эту минуту придумывает вернейший способ изба¬ виться от бдительности своих товарищей. Желая помочь гурону придумать ловкий план, подсказав ему какую-ни¬ будь мысль, Дункан вышел из тени бука и как бы без вся¬ кой цели направился к Лисице. — Разве Магуа недостаточно долго шел лицом к солн¬ цу и все еще боится канадцев? — спросил Хейворд, делая вид, что он вполне уверен в дружеском расположении ин¬ дейца. — Разве начальник форта Уильям-Генри не с боль¬ шим удовольствием увидит своих дочерей раньше, чем но- йая ночь затмит в его сердце печаль о них и он станет ме¬ нее щедр на вознаграждение? — Неужели к утру бледнолицые любят детей меньше, чем с вечера? — хладнокровно спросил Магуа. — Конечно, нет, — ответил Хейворд, желая поправить свою невольную ошибку. — Правда, иногда белые забыва¬ ют могилы своих праотцев, но привязанность родителей к детям никогда не умирает. — А мягко ли сердце седовласого отца? Думает ли он, печалится ли о детях, которых ему дали жены? Он жесто¬ ко обращается со своими воинами, и у него каменный взгляд. — Он бывает суров с лентяями и нерадивыми солдата¬ ми, но для трезвых и храбрых Мунро — справедливый и человеколюбивый начальник. Я знавал многих ласковых и любящих отцов, но мне никогда не приходилось встречать 596

человека с сердцем, более полным отеческой любви. Ко¬ нечно, Магуа, тебе случалось видеть старика только во главе воинов, я же видел, как на его глазах выступали сле¬ зы, когда, он говорил о своих дочерях... Хейворд оборвал свою речь; он не знал, чем объяснить странное выражение, которое внезапно мелькнуло на лице индейца, внимательно слушавшего его слова. Сперва моло¬ дому человеку почудилось, будто в душе дикаря пробуди¬ лась мысль о подарках, обещанных ему, но мало-помалу выражение радости сменилось на лице индейца отпечат¬ ком свирепого, злобного торжества, порожденного, очевид¬ но, не алчностью, а другой страстью. — Послушай, — сказал гурон, и лицо его снова засты¬ ло в невозмутимом спокойствии, — пойди к темноволосой дочери седовласого и скажи ей, что Магуа хочет с ней го¬ ворить. Отец будет помнить, что обещает его дитя. Дункан подумал, что корыстолюбивый индеец хочет услышать новое подтверждение обещанных наград, и хотя медленно и неохотно, но все же двинулся к тому месту, где теперь отдыхали девушки. Подойдя к ним, Хейворд сооб¬ щил Коре о желании Магуа. — Вам уже известно, чего хочет Магуа, — сказал Дун¬ кан, провожая ее к гурону, — поэтому не скупитесь, обе¬ щая порох и чепраки. Но помните, что спиртные напитки они ценят больше всего. Хорошо, если вы пообещаете дать ему также что-нибудь и от себя. Помните, Кора, что от ва¬ шего самообладания и изобретательности зависит ваша жизнь и жизнь Алисы. — И ваша, Хейворд! — Моя жизнь — дело неважное. Меня не ждет отец, не многие друзья пожалеют о моей печальной участи... Но довольно, мы подошли к индейцу... Магуа, вот та, с кото¬ рой ты хотел говорить. Индеец медленно поднялся и с минуту стоял молча и неподвижно, потом знаком показал Хейворду, чтобы он отошел, и холодно проговорил: — Когда гурон беседует с женщинами, его племя за¬ крывает слух свой. Дункан колебался, не желая повиноваться, но Кора со спокойной улыбкой сказала: — Вы слышали, Хейворд, чего желает индеец. Подите к Алисе, ободрите ее и расскажите о наших планах. 59.7

Кора выждала, пока молодой человек отошел, потом обратилась к гурону и с большим достоинством произ¬ несла: — Что Хитрая Лисица желает сообщить дочери Мунро? — Слушай, — ответил индеец, опустив руку на плечо девушки, точно силясь заставить ее с особенным вни¬ манием отнестись к словам, которые он намеревался ей сказать; однако Кора решительно, хотя и совершенно спо¬ койно, отстранилась от дикаря. — Магуа рожден вождем и воином племени красных приозерных гуронов. Он два¬ дцать раз видел, как летнее солнце растопляло снег два¬ дцати зим, обращая сугробы в ручьи, прежде чем встретил первого бледнолицего. Он был счастлив тогда! Потом бе¬ лые люди ворвались в его леса, научили его пить огненную воду, и он сделался бездельником. Тогда гуроны выгнали Магуа из лесов его отцов и преследовали, как косматого бизона. Он бежал к берегам озера и наконец увидел Город Пушек. Тут он охотился и ловил рыбу, пока местные жи¬ тели не выгнали его из леса и не ввергли в руки его вра¬ гов. Магуа, рожденный вождем гуронов, сделался воином своих врагов мохоков. — Я уже слышала об этом, — сказала Кора, заметив, что гурон замолчал. Он старался подавить в себе бурное волнение, которое начало разгораться в нем ярким пламенем при воспомина¬ нии о нанесенных ему обидах. — Но виноват ли Хитрая Лисица, что голова его сдела^ на не из камня? Кто дал ему огненную воду? Кто превра^ тил его в низкого человека? Бледнолицые, люди твоего цвета! — А разве я виновата, что на свете встречаются бес^ совестные люди с тем же цветом лица, как у меня? — спокойно спросила Кора. — Нет. Магуа воин, а не глупец. Я знаю, такие, как ты, никогда не раскрывают губ, чтобы выпить огненной жидкости. Великий Дух дал тебе мудрость. — Что же я могу сделать или сказать, чтобы облегчить последствия твоих несчастий или заблуждений? — Слушай, — повторил индеец, снова приняв спокой¬ ный и горделивый вид. — Когда французские и англий¬ ские отцы вырыли из земли свои томагавки, Лисица встал 598

в ряды мохоков и выступил против своего собственного племени. Бледнолицые выгнали краснокожих из тех лесов, в которых они охотились, и теперь, когда индейские пле¬ мена воюют, их ведет белый человек. Великий вождь при Хорикэне, твой отец, стоял во главе нашего отряда. Он приказывал мохокам делать то одно, то другое, и они его слушались. Он объявил: если индеец напьется огненной воды и придет в полотняные вигвамы его воинов, это не будет забыто. Магуа неосмотрительно раскрыл свой рот, и жгучий напиток привел его в хижину Мунро. Пусть дочь седовласого скажет, что сделал вождь. — Он не забыл своих обещаний и поступил справедли¬ во, наказав виновного, — ответила бесстрашная девушка. — «Справедливо»! — повторил индеец, бросая злобный взгляд на ее спокойное лицо. — Разве справедливо, сде¬ лав зло, наказывать за него? Магуа был сам не свой, гово¬ рила и действовала огненная вода, а не он. Не поверил этому Мунро. Вождя гуронов связали цри бледнолицых воинах и били, точно собаку! Кора молчала, не зная, что ответить на эти слова. — Смотри! — продолжал Магуа, срывая легкий лоскут ситца, который скрывал его раскрашенную 1*рудь. — Смот¬ ри: вот рубцы от ран, нанесенных ножами и пулями. Эти¬ ми шрамами воин может хвалиться перед своими сопле¬ менниками, но, по милости седовласого, на спине вождя гуронов остались знаки, которые он должен скрывать под разноцветными материями белых. — А я думала, — сказала Кора, — что индейский вождь терпелив, что его дух не чувствует и не знает боли, которую выносит его тело. — Когда чиппевеи 1 привязали Магуа к столбу и на¬ несли ему вот эту рану, — ответил краснокожий, показы¬ вая пальцем на глубокий шрам, — гурон смеялся им в глаза, говоря, что только женщины способны так нежно колоть. В те минуты его дух был в облаках. Но, когда он ощущал удары Мунро, его приниженный дух лежал под березой. Дух гурона никогда не опьяняется, и никогда ни¬ чего не забывает. — Но его можно успокоить. Если мой отец несправед¬ ливо поступил с тобой, покажи ему, что индеец способен 1 Чипп евёи — многочисленная индейская народность. 599