ве; хвалебные и благодарственные гимны—победе,— от¬ ветил освобожденный Давид. — Друг, — прибавил он и лас¬ ково протянул свою тонкую, худую руку охотнику, между тем как его веки стали быстро моргать, а глаза увлажни¬ лись, — я благодарен тебе за то, что мои волосы остались там, куда их поместила природа. Конечно, волосы других людей, может быть, мягче, шелковистее и вьются более красивыми кудрями, однако я всегда находил, что мои во¬ лосы вполне пригодны для той головы, которую они покры¬ вают. Я не вступал в борьбу не столько вследствие врож¬ денного отвращения к сражениям, сколько по причине пут, наложенных на меня язычниками. Отважным и искусным оказался ты в борьбе, и я хочу поблагодарить тебя, раньше чем приступить к исполнению других, более важных обя¬ занностей. Я делаю это, ибо ты доказал, что достоин похва¬ лы христианина. — Моя услуга — пустяк, о котором не стоит упоминать. Если вы останетесь с нами, то увидите много таких же кро¬ вавых стычек, — ответил охотник, «умягчившийся при виде искреннего выражения благодарности со стороны псалмо¬ певца. — Я вернул себе моего старого товарища и спутни¬ ка. Вот он, верный «оленебой»,—прибавил Соколиный Глаз, поглаживая приклад своего ружья, — и это одно уже — по¬ беда! Ирокезы хитры, но они перемудрили, положив ружья так далеко от места своего отдыха. Если бы только Ункас и его отец обладали обычным терпением индейцев, мы успели бы взять оружие и дружным залпом покончили бы со всей стаей и с мошенником, который убежал от нас. Разведчик сел на камень и с вниманием принялся об¬ следовать свое ружье. Гамут тоже опустился на землю и вынул из кармана ма¬ ленькую книжку, а также очки в железной оправе. Возведя глаза к небу, он произнес: — Предлагаю вам, друзья мои, вместе со мной возне¬ сти хвалы за наше необычайное избавление от варварских рук неверных язычников. Прошу вас, излейте ваши чув¬ ства в прекрасной и торжественной песне под названием «Норсгамптон». После такого вступления он указал страницу и стих, с которого начинались избранные им строфы; поднес к губам свой камертон, совершая все это с той торжественностью, с которой он приступал к подобным приготовлениям под 613

сводами храма. Но на этот раз никто из присутствующих не поддержал его. Кора и Алиса в эту минуту предавались излияниям нежности, а Хейворд не отрывал от них взгляда. Не смущаясь малочисленностью своей аудитории, которая состояла из одного только нахмурившегося разведчика, пе¬ вец запел и довел священную песню до конца без всяких помех. Соколиный Глаз слушал хладнокровно, щшравляя кре¬ мень ружья и заряжая его; гимн не пробудил волнения в душе Соколиного Глаза. Никогда еще певец не проявлял своих талантов перед менее отзывчивой аудиторией. Охотник покачал головой и прошептал несколько непо¬ нятных слов, среди которых были слышны только «горло» да «ирокезы», потом поднялся с места и отошел, чтобы со¬ брать и осмотреть исправность всего арсенала гуронов. Чингачгук, помогая ему, отыскал ружье Ункаса и свое собственное. Вскоре даже Хейворд и Давид получили ору¬ жие; в пулях и порохе также не было недостатка. Когда жители лесов подобрали все необходимое и распределили трофеи, Соколиный Глаз объявил, что цора двинуться в путь. К этому времени Давид Гамут окончил пение, а се¬ стры успели прийти в себя. С помощью Дункана и младше¬ го из могикан девушки спустились с крутого, обрыви¬ стого холма, на который они так недавно поднимались совсем при других обстоятельствах и чья вершина чуть не явилась свидетелем их гибели. У его подножия они увидели нарраганзетов, которые щипали траву и листья кустов. Алиса и Кора сели на лошадей и двинулись вслед за проводником, который только что еще раз доказал им свою дружбу. Путешествие длилось недолго. Соколиный Глаз свернул с узкой тропинки, по которой двигались гуроны, погрузил¬ ся в чащу ветвей, переехал вброд журчащий ручей и оста¬ новился в узкой долине, затененной ветвями густых вязов. Путники находились на расстоянии нескольких сот сажен от рокового холма, и кони понадобились им только во время переправы через мелкий поток. Разведчик и могикане, казалось, хорошо, знали уединен¬ ное место, в котором они теперь остановились, потому что, прислонив свои ружья к стволам деревьев, принялись раз¬ брасывать сухие листья и скоро вырыли небольшую ямку в синей глинистой почве. Из этого углубления тотчас же 614

брызнул ключ светлой, блестящей, говорливой воды. Соко¬ линый Глаз огляделся, как бы отыскивая что-то, и на его лице мелькнуло удивленное выражение; казалось, он не нашел вещи, которую искал. — Увы! Эти беспечные черти мохоки со своими братья¬ ми тускарорами, конечно, побывали здесь и пили воду, — пробормотал он, — и куда-то затеряли бутыль. Вот и делай после этого добро этим беспамятным собакам! Хорошо же они отблагодарили нас! Здесь, в этой непроходимой глу¬ ши, из недр земли бьет ключ, по сравнению с которым са¬ мый богатый аптекарский склад — ничто. Смотрите-ка, глупцы истоптали глину, загрязнили, обезобразили преле¬ стное место, точно неразумные звери, а не человеческие существа! Между тем Ункас молчаливо подал ему бутыль из тык¬ вы, которую Соколиный Глаз не заметил в порыве досады, хотя она висела на ветке вяза. Наполнив ее, разведчик ото¬ шел от источника на более сухое и твердое место; тут он спокойно сел, с наслаждением сделал несколько больших глотков и стал внимательно осматривать остатки съестных припасов, сложенных в мешок, который висел у него на руке. — Благодарю тебя, мальчик, — продолжал он, возвра¬ щая пустую бутыль Ункасу. — Теперь мы посмотрим, чем лакомились эти свирепые гуроны, когда прятались в засаде. Видишь, мошенники вырезали лучшие части оленя. Но мя¬ со осталось сырым; ирокезы — настоящие дикари! Ункас, возьми-ка мое огниво да разведи костер; вкусное кушанье поможет нам набраться сил после долгого пути. Хейворд помог Коре и Алисе сойти с лошадей и сел на траву, с удовольствием предвкушая приятный отдых‘после недавней ужасной, кровавой сцены. Пока Соколиный Глаз готовил кушанье, майор завел с ними беседу. — Как могло случиться, что вы явились к нам так скоро, мой великодушный друг? — спросил он. — И без помощи со стороны гарнизона из форта Эдвард? — Если бы мы отправились в крепость, то, вернувшись, могли бы лишь забросать сухими листьями ваши тела и нам, без сомнения, не удалось бы сохранить ваши скаль¬ пы, — хладнокровно ответил охотник. — Нет-нет, вместо того чтобы понапрасну тратить силы и время на переход 615

в форт, мы решили залечь под нависшими берегами Гудзо¬ на, ждать и наблюдать за всеми движениями маку асов. — Значит, вы видели все, что произошло? — Нет, конечно, не все. У индейцев слишком острое зрение и их нелегко обмануть, но мы все-таки были невда¬ леке от вас. Надо сознаться, трудно было сдерживать вот этого молодого могиканина и заставить его сидеть в заса¬ де... Ах, Ункас, ты вел себя скорее как нетерпеливая и любопытная женщина, чем как мужественный и стойкий воин! Ункас перевел глаза на суровые черты охотника, но не ответил ему ни слова. Хейворду показалось, будто пре¬ зрительная усмешка мелькнула на лице молодого могика¬ нина. Тем не менее Ункас сдержал свой гнев, отчасти из уважения к остальным слушателям, отчасти из почтения к своему старшему белому товарищу. — Вы видели, как нас захватили в плен? — продолжал Хейворд свои вопросы. — Мы слышали это, — прозвучал многозначительный ответ. — Индейский клич выразителен и понятен для лю¬ дей, живущих в лесах. Ко, когда вы очутились на противо¬ положном берегу реки, нам пришлось, как змеям, ползти под густой листвой, и мы скоро совершенно потеряли вас из виду, до той самой минуты, когда вы уже были прикру¬ чены к деревьям и, связанные, ждали смерти. — Чудо, что вы не ошиблись тропинкой! Ведь шайка гуронов разделилась, и в обоих отрядах были лошади. — Да, мы действительно были сбиты с толку и едва не потеряли ваш след, но нам помог Ункас. Мы двинулись бы¬ ло по тропинке, которая уходила в глубь леса, предполагая, что дикари поведут своих пленников в глушь. Но, пройдя несколько миль и не увидев ни одной сломанной ветки, я начал сомневаться, туда ли мы идем, особенно когда заме¬ тил, что на земле были только следы лошадиных копыт и ног, одетых в мокасины. — Наши победители из предосторожности заставили нас надеть индейские мокасины, — сказал Дункан. — Да-да, они поступили разумно, это их всегдашний обычай, однако такая заурядная хитрость не могла бы сбить нас с настоящего следа. — Чему же тогда мы обязаны нашим спасением? — К стыду моему, я должен признаться: мудрости 616