— «Уа-та-Уа» звучит сладко для ушей делавара. — Вы произносите не совсем так, как я. Но все равно, я слышала, как поет птичка, о которой вы говорите, Вели¬ кий Змей. — Может ли моя сестра повторить слова песни? О чем больше всего поет птичка, как она выглядит, часто ли смеется? — Она пела «Чин-гач-гук» чаще, чем что-либо другое, и смеялась от всего сердца, когда я рассказала ей, как иро¬ кезы бежали за вами по воде и не могли поймать вас. На¬ деюсь, что эти бревна не имеют ушей, Змей? — Не бойся бревен, бойся сестры в соседней комнате. Не бойся ирокеза — Зверобой заткнул глаза и уши чужой скотине. — Я понимаю вас, Змей, и я понимала Уа-та-Уа. Ино¬ гда мне кажется, что я совсем не так слабоумна, как гово¬ рят. Теперь глядите на потолок... Но вы пугаете меня, вы смотрите так страшно, когда я говорю об Уа-та-Уа. Индеец постарался умерить блеск своих глаз и сделал вид, будто повинуется желанию девушки. — Уа-та-Уа велела мне сказать потихоньку, что вы не должны доверять ирокезам. Они гораздо хитрее, чем все другие индейцы, которых она знает. Затем она сказала, что есть большая яркая звезда, которая поднимается над хол¬ мом час спустя после наступления темноты. (Уа-та-Уа име¬ ла в виду планету Юпитер, хотя сама не подозревала об этом.) И, когда звезда покажется на небе, девушка будет ждать вас у того места, где я сошла на берег прошлой ночью, и вы должны приплыть за нею в пироге. — Хорошо, Чингачгук теперь достаточно понял, но он поймет лучше, если сестра пропоет ему еще раз. Хетти повторила свои слова, рассказала более подробно, о какой звезде шла речь, и описала то место на берегу, к которому индеец должен был пристать. Затем она переска¬ зала со своей обычной бесхитростной манерой весь свой разговор с индейской девушкой и воспроизвела несколько ее выражений, чем сильно порадовала сердце жениха. Кро¬ ме того, она достаточно толково сообщила о том, где рас¬ положился неприятельский лагерь и какие передвижения произошли там начиная с самого утра. Уа-та-Уа пробыла с нею на плоту, пока он не отвалил от берега, и теперь, без сомнения, находилась где-то в лесу против «замка». Дела- 216

варка не собиралась возвращаться в лагерь до наступления ночи; она надеялась, что тогда ей удастся ускользнуть от своих подруг и спрятаться на мысу. Видимо, никто не подозревал о том, что Чингачгук находится поблизости, хотя все знали, что какой-то индеец успел пробраться в ковчег прошлой ночью, и догадывались, что именно он по¬ являлся у дверей «замка» в одежде бледнолицего. Все же на этот счет оставались еще кое-какие сомнения, ибо в это время года белые люди часто приходили на озеро, и, следо¬ вательно, гарнизон «замка» легко мог усилиться таким образом. Все это Уа-та-Уа рассказала Хетти, пока индей¬ цы тянули плот вдоль берега. Так они прошли около шести миль — времени для беседы было более чем достаточно. — Уа-та-Уа сама не знает, подозревают ли они ее и до¬ гадываются ли о вашем прибытии, но она надеется, что нет. А теперь, Змей, после того как я рассказала так много о вашей невесте, — продолжала Хетти, бессознательно взяв индейца за руку и играя его пальцами, как дети играют пальцами родителей, — вы должны кое-что обещать мне. Когда женитесь на Уа-та-Уа, вы должны быть ласковы с ней и улыбаться ей так, как улыбаетесь мне. Не надо гля¬ деть на нее так сердито, как некоторые вожди глядят на своих жен. Обещаете вы мне это? — Всегда буду добрым с Уа! Слишком нежная, сильно скрутишь — она сломается. — Да, а поэтому надо улыбаться ей. Вы и не знаете, как ценит девушка улыбку любимого человека. Отец едва улыбнулся мне, пока я была с ним, а Гарри громко говорил и смеялся. Но я не думаю, чтобы он улыбнулся хоть разо¬ чек. Знаете ли вы разницу между улыбкой и смехом? — Смех лучше. Слушай Уа: смеется — думаешь, пти¬ ца поет. — Я знаю, ее смех очень приятен, но вы должны улы¬ баться. А еще, Змей, вы не должны заставлять ее таскать тяжести и жать хлеб, как это делают другие индейцы. Обращайтесь с ней, как бледнолицые обращаются со свои¬ ми женами. — Уа-та-Уа не бледнолицая; у нее красная кожа, крас¬ ное сердце, красные чувства. Все красное. Она должна тас¬ кать малыша. — Каждая женщина охотно носит своего ребенка, — сказала Хетти улыбаясь, — ив этом нет никакой беды. Но 217

вы должны любить Уа, быть ласковым и добрым с нею, по¬ тому что сама она очень ласкова и добра. Чингачгук важно кивнул головой в ответ и затем, по- видимому, решил, что тему эту лучше оставить. Прежде чем Хетти успела возобновить свой рассказ, послышался голос Зверобоя, призывавший краснокожего приятеля в со¬ седнюю комнату. Змей поднялся со своего места, услышав этот зов, а Хетти вернулась к сестре. Глава XIV Смотрите, что за странный зверь, Такого не было еще под солнцем! Как ящерица узкий, рыбья голова! Язык змеи, внизу тройные когти, А сзади длинный хвост к нему привешен! М е р р и к 1 Выйдя к другу, делавар прежде всего поспешил сбро¬ сить с себя костюм цивилизованного человека и снова пре¬ вратился в индейского воина. На протесты Зверобоя он от¬ ветил, что ирокезам уже известно о присутствии в «замке» индейца. Если бы делавар и теперь продолжал свой маска¬ рад, ирокезам это показалось бы более подозрительным, чем его открытое появление в качестве одного из представите¬ лей враждебного племени. Узнав, что вождю не удалось проскользнуть в ковчег незамеченным, Зверобой перестал спорить, понимая, что скрываться дальше бесполезно. Впрочем, Чингачгук хотел снова появиться в облике сына лесов не только из одной осторожности; им двигало более нежное чувство. Он только что узнал, что Уа-та-Уа здесь —^ на берегу озера, как раз против «замка», и вождю было отрадно думать, что любимая девушка может теперь уви¬ деть его. Он расхаживал по платформе в своем легком ту¬ земном наряде, словно лесной Аполлон, и сотни сладостных мечтаний теснились в душе влюбленного и смягчали его сердце. Все это ровно ничего не значило в глазах Зверобоя, думавшего больше о насущных заботах, чем о причудах 1 Перевод Л. Рубинштейна. 218

любви. Он напомнил товарищу, насколько серьезно их по¬ ложение, и пригласил его на военный совет. Друзья сооб¬ щили друг другу все,’ что им удалось выведать от своих со¬ беседников. Чингачгук услышал всю историю переговоров о выкупе и, в свою очередь, рассказал Зверобою о том, что ему говорила Хетти. Охотник принял близко к сердцу тре¬ воги своего друга и обещал ему помочь во всем. — Это наша главная задача, Змей, да ты и сам это зйаешь. В борьбу за спасение замка и дочек старого Хатте- ра мы вступили случайно. Да, да, я постараюсь помочь маленькой Уа-та-Уа, этой поистине самой доброй и самой красивой девушке вашего племени. Я всегда поощрял твою склонность к ней, вождь; такой древний и знаменитый род, как ваш, не должен угаснуть. Я очень рад, что Хетти встре¬ тилась с Уа-та-Уа; если Хетти и не слишком хитра, зато у твоей невесты хитрости и разума хватит на обеих. Да, Змей, — сердечно рассмеялся он, — сложи их вместе, и двух таких умных девушек ты не найдешь во всей колонии Йорк. — Я отправлюсь в ирокезский лагерь, — серьезно отве¬ тил делавар. — Никто не знает Чингачгука, кроме Уа, а пе¬ реговоры о жизни пленников и об их скальпах должен ве¬ сти вождь. Дай мне диковинных зверей и позволь сесть в пирогу. Зверобой опустил голову и начал водить концом удочки по воде, свесив ноги с края платформы и болтая ими, как человек, погруженный в свои мысли. Не отвечая прямо на предложение друга, он, по обыкновению, начал беседовать с самим собой. — Да, да, — говорил он, — должно быть, это и назы¬ вают любовью. Мне приходилось слышать, что любовь иногда совсем помрачает разум юноши, и он уже не в со¬ стоянии что-либо соображать и рассчитывать. Подумать только, что Змей до такой степени потерял и рассудок, и хитрость, и мудрость! Разумеется, надо поскорее освобо¬ дить Уа-та-Уа и выдать ее замуж, как только мы вернемся домой, или вождю от этой войны не будет никакой пользы. Да, да, он никогда не станет снова мужчиной, пока это бре¬ мя не свалится с его души и он не придет в себя. Змей, ты теперь не способен рассуждать серьезно, и потому я не ста¬ ну отвечать на твое предложение. Но ты вождь, тебе при¬ дется скоро водить целые отряды по военной тропе, поэтому 219