рища бодрствуют, и не мог предположить, что девушка, дважды по собственной воле являвшаяся в лагерь и один раз покинувшая его совершенно свободно, решила искать спасения в бегстве. Хетти не слишком хорошо разбиралась в малознакомой местности. Однако она нашла дорогу к берегу и пошла вдоль воды, направляясь к северу. Вскоре она натолкну¬ лась на бродившего по прибрежному песку второго часо¬ вого. Это был еще совсем юный воин; услышав легкие ша¬ ги, приближавшиеся к нему по береговой гальке, он про¬ ворно подошел к девушке. Тьма стояла такая густая, что в тени деревьев невозможно было узнать человека, не при¬ коснувшись к нему рукой. Молодой гурон выказал явное разочарование, заметив наконец, с кем ему довелось встретиться. Говоря по правде, он поджидал свою возлюб¬ ленную, с которой надеялся скоротать скуку ночного де¬ журства. Внезапное появление девушки в этот час ничуть не удивило ирокеза. Одинокие прогулки в глухую полночь не редкость в индейской деревне или лагере: там каждый ест, спит и бодрствует, когда ему вздумается. Слабоумие Хетти и сейчас сослужило ей хорошую службу. Разочаро¬ вавшись в своих ожиданиях и желая отделаться от непро¬ шеной свидетельницы, молодой воин знаком приказал де¬ вушке идти дальше вдоль берега. Хетти повиновалась. Но, уходя, она вдруг заговорила по-английски своим нежным голоском, который разносился довольно далеко в молчании ночи: — Если ты принял меня за гуронскую девушку, воин, то я не удивлюсь, что теперь ты сердишься. Я Хетти Хат- тер, дочка Томаса Хаттера, и никогда не выходила ночью на свидание к мужчине. Мать говорила, что это нехорошо, скромные молодые женщины не должны этого делать. Я хочу сказать: скромные белолицые женщины, потому что я знаю, что в других местах иные обычаи. Нет, нет, я Хетти Хаттер и не выйду на свидание даже к Гарри Непо¬ седе, хотя бы он на коленях просил меня об этом. Мать го¬ ворила, что это нехорошо. Рассуждая вслух таким образом, Хетти дошла до ме¬ ста, к которому недавно причалила пирога и где благодаря береговым извилинам и низко нависшим деревьям часовой не заметил бы ее даже среди бела дня. Но слуха влюб¬ ленного достиг уже звук чьих-то других шагов, и он ото- 235

шел так далеко, что почти не слышал серебристого голос¬ ка. Однако, поглощенная своими мыслями, Хетти про¬ должала говорить. Ее слабый голос не мог проникнуть в глубь леса, но над водой он разносился несколько дальше. Я здесь, Джудит, сказала она. ^ Возле меня ни¬ кого нет. Гурон, стоящий на карауле, пошел встречать свою подружку. Ты понимаешь, индейскую девушку, ко¬ торой мать никогда не говорила, что нехорошо выходить ночью на свидание к мужчине. Тихое предостерегающее восклицание, долетевшее с озера, заставило Хетти умолкнуть, а немного спустя она заметила смутные очертания пироги, которая бесшумно приближалась и вскоре зашуршала по песку своим берестя¬ ным носом. Лишь только легкое суденышко ощутило на себе тяжесть Хетти, оно немедленно отплыло кормой впе¬ ред, как бы одаренное своей собственной жизнью и волей, и вскоре очутилось в сотне ярдов от берега. Затем пирога, повернулась и, описав широкую дугу с таким расчетом, что¬ бы с берега уже нельзя было услышать звук голосов, на¬ правилась к ковчегу. Вначале обе девушки хранили молча¬ ние, но затем Джудит, сидевшая на корме и правившая с такой ловкостью, которой мог бы позавидовать любой муж¬ чина, произнесла слова, вертевшиеся у нее на губах с той самой минуты, когда сестры покинули берег. ев Мы здесь в безопасности, Хетти, — сказала она, — и можем разговаривать, не боясь, что нас подслушают. Го¬ вори, однако, потише — в безветренную ночь звуки разно¬ сятся далеко над водой. Когда ты была на берегу, я под¬ плыла совсем близко, так что слышала не только голоса воинов, но даже шуршание твоих башмаков по песку еще прежде, чем ты успела заговорить. Я думаю, Джудит, гуроны не знают, что я ушла от них. еэ Очень возможно, Хетти. Влюбленный бывает пло¬ хим часовым, если только он не караулит свою подружку. Но скажи, видела ли ты Зверобоя? Говорила ли с ним? ^ О да! Он сидел у костра, и ноги его были связаны, но руками он мог делать все, что хотел. Но что он сказал тебе, дитя? Говори скорее! Я уми¬ раю от желания узнать, что он велел передать мне. Что он велел передать тебе, Джудит? Вообрази, он сказал, что не умеет читать. Подумать только! Белый 286

человек не может прочесть даже библию! Должно быть, у него никогда не было ни матери, ни сестры. — Теперь не время вспоминать об этом, Хетти. Не все мужчины умеют читать. Правда, мать научила нас раз¬ ным вещам, но отец не много смыслит в книгах и, как ты знаешь, тоже едва умеет разбирать библию. — О, я никогда не думала, что все отцы хорошо чи- тают, но матери должны уметь читать. Как же они станут учить своих детей? Наверное, Джудит, у Зверобоя нико¬ гда не было матери, не то он тоже умел бы читать. Ты сказала ему, что это я послала тебя на берег, и объяснила ему, как страшно я огорчена его несчастьем? ^ спросила сестра с нетерпением. ^ Кажется, сказала, Джудит. Но ведь ты знаешь, я слабоумная и легко могу все позабыть. Я сказала ему, что это ты отвезла меня на берег. И он много говорил мне раз-« ных слов, от которых вся кровь застыла у меня в жилах. Все это он велел передать своим друзьям. Я полагаю, что ты тоже ему друг, сестра.; — Как можешь ты мучить меня, Хетти! Конечно, я ему самый верный друг на земле, ^ Мучить тебя? Да, да, я теперь вспоминаю. Как хо-> рошо, что ты сказала это слово, Джудит, потому что теперь у меня в голове все опять прояснилось! Ну да, он гово- рил, что дикари будут мучить его, но что он постарается вынести это, как подобает белому мужчине, и что нам не* чего бояться... Говори все, милая Хетти! — вскричала сестра, за¬ дыхаясь от волнения. — Неужели Зверобой и вправду ска- зал, что дикари собираются пытать его? Пожалуйста, вспомни хорошенько, Хетти, потому что это страшная и серьезная вещь. — Да, сказал. Я вспомнила об этом, когда ты. стала го¬ ворить, будто я мучаю тебя. Ах, мне ужасно жалко его! Но сам Зверобой говорил об этом очень епокойно. Зверо¬ бой не так красив, как Гарри Непоседа, но он гораздо бо¬ лее спокойный. Он стоит миллиона таких Гарри! Да, он лучше всех молодых людей вместе взятых, которые когда-либо прихо¬ дили на озеро! — сказала Джудит с энергией и твердостью, изумившими сестру. — Зверобой — правдивый человек. В нем нет ни крупицы лжи. Ты, Хетти, еще и не знаешь, 287

какое это достоинство мужчины — говорить всегда только правду. Но если узнаешь... Впрочем, нет, надеюсь, ты это¬ го никогда не узнаешь. Кто даст такому существу; как ты, жестокий урок недоверия и злобы?! -Джудит закрыла в темноте лицо руками и тихонько за¬ стонала. Внезапный приступ волнения продолжался, одна¬ ко, всего один миг, и она заговорила спокойней, хотя го¬ лос у нее стал низким и хриплым и потерял свою обычную чистоту и звонкость. * Тяжело бояться правды, Хетти, — сказала она, — и все же я боюсь правды Зверобоя больше, чем любого вра¬ га. Невозможно хитрить, сталкиваясь с такой правдиво¬ стью, честностью, с такой непоколебимой прямотой. И, однако, ведь мы не совсем неровня друг другу, сестра. Неужели Зверобой так уж во всех отношениях выше меня? Джудит не привыкла говорить о себе с таким смире¬ нием и искать поддержки у Хетти. К тому же, надо заме¬ тить, что, обращаясь к ней, Джудит редко называла ее сестрой. Известно, что в американских семьях даже при совершенном равенстве отношений сестрой обычно назы¬ вает младшая старшую. Незначительные отступления от общепринятых правил иногда сильнее поражают наше во¬ ображение, чем более существенные перемены. В просто¬ те своего сердца Хетти подивилась, и на миг в ней про¬ снулось честолюбие. Ответ ее прозвучал так же необычно, как и вопрос. Бедная девушка изо всех сил старалась го¬ ворить как можно более вразумительно. — Выше тебя, Джудит? — повторила она с гордо¬ стью. — Да в чем же Зверобой может быть выше тебя? Он даже не умеет читать, а с нашей матерью не могла срав¬ ниться ни одна женщина в здешних местах. Я думаю, он не только не считает себя выше тебя; но даже вряд ли вы¬ ше меня. Ты красива, а он урод... — Нет, он не урод, Хетти, — перебила Джудит, — у не¬ го только очень простое лицо. Однако на этом лице такое честное выражение, которое гораздо лучше всякой красо¬ ты. По-моему, Зверобой красивей, чем Гарри Непоседа-. — Джудит Хаттер, ты пугаешь меня! Непоседа самый красивый человек в мире. Он даже красивей тебя, потому что, как ты знаешь, красота мужчины всегда более ценна, чем красота женщины. 288