он уже вышел на открытый плес. Плавучий Том про¬ должал вести судно прочь от берега, боясь неминуемого возмездия. Целый час прошел в мрачном молчании. Уа- та-Уа вернулась к своему тюфяку, а Чингачгук лег спать в передней части баржи. Только Хаттер и Непоседа бодр¬ ствовали. Первый стоял у руля, а второй размышлял о случившемся со злобным упрямством человека, не привык¬ шего каяться. Но неугомонный червь точил его сердце. В это время Джудит и Хетти достигли уже середины озе¬ ра и расположились на ночлег в дрейфующей пироге. Ночь была тихая, хотя облака затянули небо. Сезон бурь еще не наступил. Внезапные шквалы, налетающие в июне на североамериканские озера, бывают порой доволь¬ но сильны, но бушуют недолго. В эту ночь над вершинами деревьев и над зеркальной поверхностью озера чувствова¬ лось лишь движение сырого, насыщенного мглистым тума¬ ном воздуха. Зти воздушные течения зависели от формы прибреж¬ ных холмов, что делало неустойчивыми даже свежие бри¬ зы и низводило легкие порывы ночного воздуха до степе¬ ни капризных и переменчивых вздохов леса. Ковчег несколько раз сбивался с курса, поворачивая то на воеток, то даже на юг. Но в конце концов судно по¬ плыло на еевер. Хаттер не обращал внимания на неожи¬ данные перемены ветра. Чтобы расстроить коварные за¬ мыслы врага, это большого значения не имело. Хаттеру важно было лишь, чтобы судно все время находилось в движении, не останавливаясь ни на минуту. Старик с беспокойством думал о своих дочерях и, быть может, еще больше о пироге. Но, в общем, неизвестность не очень страшила его, ибо, как мы уже говорили, он твер¬ до рассчитывал на благоразумие Джудит. То было время самых коротких ночей, и вскоре глубо¬ кая тьма начала уступать место первым проблескам рас¬ света. Если бы созерцание красоты природы могло смирять человеческие страсти и укрощать человеческую свире¬ пость, то для этой цели как нельзя лучше подходил пей¬ заж, который начал вырисовываться перед глазами Хат- тера и Непоседы, по мере того как ночь сменялась утром. Как всегда, на небе, с которого уже исчез угрюмый мрак, появились нежные краски. Однако оно еще не успело оза¬ риться ослепительным блистанием Солнца, и все предметы 298

казались призрачными. Прелесть и упоительное спокойст-» вие вечерних сумерек прославлены тысячами поэтов. И все же наступающий вечер не пробуждает в душе таких крот* ких и возвышенных мыслей, как минуты, предшествую- щие восходу летнего солнца. Вечерняя панорама постепенно исчезает из виду, тогда как на утренней заре показы¬ ваются сначала тусклые, расплывчатые очертания пред¬ метов, которые становятся все более и более отчетливыми, по мере того как светлеет. Мы видим их в волшебном бле¬ ске усиливающегося, а не убывающего света. Птицы пере¬ стают петь свои гимны, отлетая в гнезда на ночлег, но еще задолго до восхода солнца они начинают звонкоголосо при¬ ветствовать наступление дня, пробуждая радость жизни средь долин и вод! Однако Хаттер и Непоседа глядели на это зрелища, не испытывая того умиления, которое доступно лишь людям, чьи намерения благородны, а мысли безгрешны. А ведь они не просто встречали рассвет, они встречали его в условиях, которые, казалось, должны были сообщить деся¬ тикратную силу его чарам. Только один предмет, создан¬ ный человеческими руками, которые так часто портят са¬ мые прекрасные ландшафты, высился перед ними, и это был «замок». Все остальное сохраняло тот облик, который дала ему природа. И даже своеобразное жилище Хаттера, выступая из мрака, казалось причудливым, изящным и живописным. Но зрители этого не замечали. Им были не¬ доступны поэтические волнения, и в своем закоренелом эгоизме они давно потеряли всякую способность умилять¬ ся, так что даже на природу смотрели лишь с точки зрения своих наиболее низменных желаний. Когда рассвело настолько, что можно было совершенно ясно видеть все, происходившее на озере и на берегах, Хаттер направил нос ковчега прямо к «замку», намере¬ ваясь обосноваться в нем на целый день. Там он скорее всего мог встретиться со своими дочерьми, и, кроме того, в «замке» легче было обороняться от индейцев. Чингачгук уже проснулся, и слышно было, как Уа-та- Уа гремит на кухне посудой. До «замка» оставалось не более мили, а ветер дул попутный, так что они могли достигнуть цели, пользуясь только парусом. В эту минуту 299

в широкой части озера показалась пирога Джудит, обогнав¬ шая в темноте баржу. Хаттер взял подзорную трубу и с тревогой глядел в нее, желая убедиться, что обе его доче¬ ри находятся на легком суденышке. Тихое восклицание радости вырвалось у него, когда он заметил над бортом пироги клочок платья Джудит. Через несколько секунд девушка поднялась во весь рост и стала оглядываться по сторонам, видимо желая разобраться в обстановке. Немного спустя показалась и Хетти. Хаттер отложил в сторону трубу, все еще наведенную на фокус. Тогда Змей поднес ее к своему глазу и тоже на¬ правил на пирогу. Он впервые держал в руках такай ин¬ струмент, и по восклицаниям «У-у-ух!», по выражению ли¬ ца и по всей повадке делавара Уа-та-Уа поняла, что эта ди¬ ковинка привела его в восхищение. Известно, что северо¬ американские индейцы, в особенности те из них, которые одарены от природы гордым нравом или занимают у себя в племени высокое положение, отличаются поразительной выдержкой и притворяются равнодушными при виде пото¬ ка чудес, обступающих их каждый раз, когда они посе¬ щают селения белых. Чингачгук был. достаточно хорошо вышколен, чтобы не обнаружить своих чувств каким-ни¬ будь неподобающим образом. Но для Уа-та-Уа этот закон не имел обязательной силы. Когда жених объяснял ей, что надо навести трубу на одну линию с пирогой и при¬ ложить глаз к тому концу, который уже, девушка отшатну¬ лась в испуге. Потом она захлопала в ладоши, и из груди ее вырвался смех, обычный спутник бесхитростного во¬ сторга. Через несколько минут она уже научилась обра¬ щаться с инструментом и стала направлять его поочередно на каждый предмет, привлекавший ее внимание. Устроив¬ шись у одного из окон, Уа-та-Уа и делавар сперва рассмот¬ рели все озеро, потом берега и холмы и, наконец, «замок». Вглядевшись в него внимательнее, девушка опустила тру¬ бу и тихим, но чрезвычайно серьезным голосом сказала что-то своему возлюбленному. Чингачгук немедленно под¬ нес трубу к глазам и смотрел в нее еще дольше и при¬ стальнее. Они снова начали о чем-то таинственно перешеп¬ тываться, видимо делясь своими впечатлениями. Затем молодой воин отложил трубу в сторону, вышел из каюты и направился к Хаттеру и Непоседе. Ковчег медленно, но безостановочно подвигался впе¬ 300

ред, и до «замка» оставалось не больше полумили, когда Чингачгук приблизился к двум бледнолицым, которые стояли на корме. Движения его были спокойны, но люди, хорошо знавшие привычки индейцев, не могли не заме¬ тить, что он хочет сообщить нечто важное. Непоседа был скор на язык и заговорил первый. — В чем дело, краснокожий? — закричал он со своей обычной грубоватой развязностью. — Ты заметил белку на дереве или форель под кормой нашей баржи? Теперь, Змей, ты знаешь, какие глаза у бледнолицых, и больше не станешь удивляться, что они издалека высматривают зем¬ лицу краснокожих. — Не надо плыть к замку, — выразительно сказал Чингачгук, лишь только собеседник дал ему возможность вставить слово. — Там гуроны. — Ах ты, черт! Если это правда, Плавучий Том, то мы чуть было не сунули головы в хорошую западню... Там гуроны? Что ж, это возможно. Но я во все глаза гляжу на старую хижину и не вижу ничего, кроме бревен, воды, дре¬ весной коры да еще двух или трех окон и двери в придачу. Хаттер попросил, чтобы ему дали трубу, и вниматель¬ но осмотрел «замок», прежде чем решился высказать свое мнение. Затем он довольно небрежно объявил, что не со¬ гласен с индейцем. — Должно быть, ты глядел в трубу не с того конца, де¬ лавар, — подхватил Непоседа, — потому что мы со стари¬ ком не замечаем на озере ничего подозрительного. — На воде не остается следов! — бойко возразила Уа- та-Уа. — Остановите лодку, туда нельзя, там гуроны. — Ага, сговорились повторять одну и ту же сказку и думают, что люди поверят им. Надеюсь, Змей, что и после свадьбы ты и твоя девчонка будете петь в один голос, так же как и теперь. Там гуроны, говоришь ты? Что об этом го¬ ворит: запоры, цепи или бревна? Во всей Колонии нет ни одной кутузки с такими надежными замками, а у меня по тюремЕой части есть некоторый опыт. — Разве не видишь мокасина? — нетерпеливо спроси¬ ла Уа-та-Уа. — Посмотри и увидишь... — Дай-ка сюда трубу, Гарри, — перебил ее Хаттер, — и спусти парус. Индейская женщина редко вмешивается в мужские дела, и уж коли вмешается, то не зря. Так и есть: возле одной из свай плавает мокасин« Может быть, 301