Глава XXII ...Та минута В беде, когда обиженный перестает О жизни размышлять, вмиг делает его Властителем обидчика... К о л р и д ж 1 Все это время Хетти сидела на носу баржи, печально глядя на воду, покоившую в себе тела матери и того чело¬ века, которого она так долго считала своим отцом. Уа-та-¬ Уа, ласковая и спокойная, стояла рядом, но не пыталась ее утешить. По индейскому обычаю, она была сдержанна в этом отношении, а обычай ее пола побуждал девушку тер¬ пеливо ожидать того момента, когда можно будет выра¬ зить свое сочувствие поступками, а не словами. Чингач¬ гук держался несколько поодаль: он вел себя как воин, но чувствовал как человек. Джудит подошла к сестре с видом торжественного до¬ стоинства, обычно мало свойственным ей; и, хотя следы пережитого волнения еще были видны на ее красивом лице, она заговорила твердо и без колебаний. В . этот миг Уа-та-Уа и делавар направились на корму к Непоседе. — Сестра, — сказала Джудит ласково, — мне надо о многом поговорить с тобой; мы сядем в пирогу и отплывем немного от ковчега; секреты двух сирот не предназначены для посторонних ушей. — Конечно, Джудит, но родители могут слушать эти секреты. Прикажи Непоседе поднять якорь и отвести от¬ сюда ковчег, а мы останемся здесь, возле могил отца и ма¬ тери, и обо всем поговорим друг с другом. — Отца... — повторила Джудит медленно, причем впервые со времени разговора с Марчем румянец окрасил ее щеки. — Он не был нашим отцом, Хетти! Мы это слы¬ шали из его собственных уст в его предсмертные минуты. — Неужели ты радуешься, Джудит, что у тебя нет отца? Он заботился о нас, кормил, одевал и любил нас; родной отец не мог сделать больше. Я не понимаю, поче¬ му он не был нашим отцом. — Не думай больше об этом, милое дитя. Сделаем 1 Перевод Л. Рубинштейна. 345

так, как ты сказала. Мы останемся здесь, а ковчег пусть отплывет немного в сторону. Приготовь пирогу, а я сооб¬ щу Непоседе и индейцам о нашем желании. Все это было быстро сделано; подгоняемый мерными ударами весел, ковчег отплыл на сотню ярдов, оставив де¬ вушек как бы парящими в воздухе над тем местом, где по¬ коились мертвецы: так подвижно было легкое судно и так прозрачна стихия, поддерживавшая его. — Смерть Томаса Хаттера, — начала Джудит после короткой паузы, которая должна была подготовить сестру к ее словам, -- изменила все наши планы на будущее, Хет¬ ти. Если он и не был нашим отцом, то мы все-таки сестры и потому должны жить вместе. — Откуда я знаю, Джудит, что ты не обрадовалась бы, услышав, что я не сестра тебе, как обрадовалась тому, что Томас Хаттер, как ты его называешь, не был твоим от¬ цом! Ведь я полоумная, а кому приятно иметь полоумных родственников! Кроме того, я некрасива, по крайней мере не так красива, как ты, а тебе, вероятно, хотелось бы иметь красивую сестру. г— Нет, нет, Хетти! Ты, и только ты, моя сестра — мое сердце, моя любовь подсказывают мне это, — и мать была вправду моей матерью. Я рада и горжусь этим, потому что такой матерью можно гордиться. Но отец не был нашим отцом. — Тише, Джудит! Быть может, его дух блуждает где- нибудь поблизости, и горько будет ему слышать, что дети произносят такие слова над его могилой. Мать часто по¬ вторяла мне, что дети никогда не должны огорчать роди¬ телей, особенно когда родители умерли. — Бедная Хетти! Оба они, к счастью, избавлены те¬ перь от всяких тревог за нашу судьбу. Ничто из того, что я могу сделать или сказать, не причинит теперь матери ни малейшей печали — в этом есть, по крайней мере, некото¬ рое утешение, —- и ничто из того, что можешь сказать или сделать ты, не заставит ее улыбнуться, как, бывало, она улыбалась, глядя на тебя при жизни. «— Этого, ты не знаешь, Джудит. Мать может видеть нас. Она всегда говорила нам, что бог видит все, что бы мы ни делали. Вот почему теперь, когда она покинула нас, я стараюсь не делать ничего такого, что могло бы ей не понравиться. 346

— Хетти, Хетти, ты сама не знаешь, что говоришь! — пробормотала Джудит, побагровев от волнения. — Мертве¬ цы не могут видеть и знать того, что творится здесь. Но не станем больше говорить об зтом. Тела матери и Тома¬ са Хаттера покоятся на дне озера. Но мы с тобой, дети одной матери, пока что еще живем на земле, и надо поду¬ мать, как нам быть дальше. — Если мы даже не дети Томаса Хаттера, Джудит, все же никто не стане? огспаривать наших прав на его собст¬ венность. У нас остался замок, ковчег, пироги, леса и озеро, все то, чем он владел при жизни. Что мешает нам остаться здесь и жить совершенно так же, как мы жили до сих пор? — Нет, нет, бедная сестра, отныне это невозможно. Две девушки не будут здесь в безопасности, если даже гу- ронам не удастся захватить нас. Даже отцу порой прихо¬ дилось трудно на озере, а нам об этом и думать нечего. Мы должны покинуть это место, Хетти, и перебраться в селе¬ ния колонистов. — Мне очень грустно, что ты так думаешь, — возрази¬ ла Хетти, опустив голову на грудь и задумчиво, глядя на то место, где еще была видна могила ее матери. — Мне очень грустно слышать это. Я предпочла бы остаться здесь, где если и не родилась, то, во всяком случае, про¬ вела почти всю мою жизнь. Мне не нравятся поселки ко¬ лонистов, они полны пороков и злобы. Я л;юблю деревья, горы, озеро и ручьи, Джудит, и мне будет очень горько расстаться с этим. Ты красива, и ты не полоумная; райо или поздно ты выйдешь замуж, и тогда у меня будет брат, который станет заботиться о нас обеих, если женщины действительно не могут жить одни в таком месте, как это. — Ах, если бы это было возможно, Хетти, тогда во¬ истину я чувствовала бы себя в тысячу раз счастливей в здешних лесах, чем в селениях колонистов! Когда-то я ду¬ мала иначе, но теперь все изменилось. Но где тот мужчи¬ на, который превратит для нас это место в райский сад? — Гарри Марч любит тебя, сестра, — возразила бед¬ ная Хетти, машинально отдирая кусочки коры от пироги.— Я уверена, он будет счастлив стать твоим мужем; а более сильного и храброго юноши нельзя встретить в здешних местах. ^ Мы с Гарри Марчем понимаем друг друга, и не 347.

стоит больше говорить об этом. Есть, цравда, один чело¬ век... Ну да ладно! Мы должны теперь же решить, как бу¬ дем жить дальше. Оставаться здесь — то есть это значит оставаться здесь одним — мы не можем, и, чего доброго, нам уж никогда более не представится случай вернуться сюда обратно. Кроме того, пришла пора, Хетти, разузнать все, что только возможно о наших родственниках и семье. Мало вероятия, чтобы у нас совсем не было родственни¬ ков, и они, очевидно, будут рады увидеть нас. Старый сун¬ дук теперь—-наша собственность, мы имеем право за¬ глянуть в него и узнать все, что там хранится. Мать была так не похожа на Томаса Хаттера, и теперь, когда извест¬ но, что мы не его дети, я горю желанием узнать, кто был наш отец. Я уверена, что в сундуке есть бумаги, а в них подробно говорится о наших родителях и о других родст¬ венниках. Хорошо, Джудит, ты лучше меня разбираешься в таких вещах, потому что ты гораздо умнее, чем обычно бывают девушки, — мать всегда говорила это, — а я всего- навсего полоумная. Теперь, когда отец с матерью умерли, мне нет дела ни до каких родственников, кроме тебя, и не думаю, чтобы мне удалось полюбить людей, которых я ни¬ когда не видела. Если ты не хочешь выйти замуж за Непо¬ седу, то, право, не знаю, какого другого мужа ты могла бы себе яайти, а потому боюсь, что нам, в конце концов, при¬ дется покинуть озеро. — Что ты думаешь о Зверобое, Хетти? — спросила Джудит, опуская голову по примеру своей простенькой се¬ стры и стараясь таким образом скрыть свое смущение. — Хотелось бы тебе, чтобы он стал твоим братом? — О Зверобое? — повторила Хетти, глядя на сестру с непритворным удивлением.— Но, Джудит, Зверобой со¬ всем не красив и не годится для такой девушки, как ты. — Но он не безобразен, Хетти, а красота для мужчин не много значит. — Ты так думаешь, Джудит? По-моему, все же на всякую красоту приятно полюбоваться. Мне кажется, ес¬ ли бы я была мужчиной, то заботилась бы о своей красо¬ те гораздо больше, чем теперь. Красивый мужчина выгля¬ дит гораздо цриятнее, чем красивая женщина. — Бедное дитя, ты сама не знаешь, что говоришь. Для нас красота кое-что значит, но для мужчины это 348