пустяки. Разумеется, мужчина должен быть высоким, — но найдется немало людей, таких же высоких, как Непоседа; и проворным —я знаю людей, которые гораздо проворнее его; и сильным — что же, не вся сила, какая только есть на свете, досталась ему; и смелым — я уверена, что могу назвать здесь юношу, который гораздо смелее его. — Это странно, Джудит! До сих пор я думала, что на всей земле нет человека сильней, красивей, проворней и смелей, чем Гарри Напоседа. Я, по крайней мере, увере¬ на, что никогда не встречала никого, кто бы мог с ним сравниться. — Ладно, ладно, Хетти, не будем больше говорить об этом! Мне неприятно слушать, когда ты рассуждаешь та¬ ким образом. Это не подобает твоей невинности, правдиво¬ сти и сердечной искренности. Пусть Гарри Марч уходит отсюда. Он решил покинуть нас сегодня ночью, и я ни¬ сколько не жалею об этом. Жаль только, что он зря про¬ был здесь так долго. — Ах, Джудит, этого я и боялась! Я так надеялась, что он будет моим братом! — Не стоит теперь думать об этом. Поговорим лучше о нашей бедной матери и о Томасе Хаттере. — В таком случае, говори поласковее, сестра, потому что — кто знает! — может быть, их души видят и слышат нас. Если отец не был нашим отцом, все же он был очень добр к нам, давал нам пищу и кров. Они похоронены в во¬ де, а потому мы не можем поставить на их могилах над¬ гробные памятники и поведать людям обо всем этом. — Теперь их это мало интересует. Утешительно ду¬ мать, Хетти, что, если мать даже совершила в юности ка¬ кой-нибудь тяжелый проступок, она потом искренне рас¬ каивалась в нем; грехи ее прощены. — Ах, Джудит, детям не пристало говорить о гре¬ хах родителей! Поговорим лучше о наших собственных грехах. — О твоих грехах, Хетти? Если существовало когда- нибудь на земле безгрешное создание, так это ты. Хотела бы я име^гь возможность сказать то же самое о себе! Но мы еще посмотрим. Никто не знает, какие перемены в женском сердце может вызвать любовь к доброму мужу. Мне кажется, дитя, что я теперь люблю наряды гораздо меньше, чем-прежде. 349

Очень жаль, Джудит, что даже над могилами роди¬ телей ты способна думать о платьях. Знаешь, если ты дей¬ ствительно разлюбила наряды, то останемся жить здесь, а Непоседа пусть идет куда хочет* — От всей души согласна на второе, но на первое ни¬ как не могу согласиться, Хетти. Отныне мы должны жить, как подобает скромным молодым женщинам. Значит, нам никак нельзя остаться здесь ц служить мишенью для спле¬ тен и шуток грубых и злых на язык трапперов и охотни¬ ков, которые посещают это озеро. Пусть Непоседа уходит, а я уж найду способ повидаться со Зверобоем, и тогда во¬ прос о нашем будущем разрешится быстро. Но солнце уже село, а ковчег отплыл далеко; давай вернемся и посове¬ туемся с нашими друзьями. Сегодня ночью я загляну в сундук, а завтра мы решим, что делать дальше. Что ка¬ сается гуронов, то их легко будет подкупить теперь, когда мы? можем распоряжаться всем нашим имуществом, не опасаясь Томаса Хаттера. Если только мне удастся вы¬ зволить Зверобоя, мы с ним за какой-нибудь час поймем ДРУГ друга. Джудит говорила твердо и решительно, зная по опы¬ ту, как нужно обращаться со своей слабоумной сестрой. — Ты ‘забываешь, Джудит, что привело нас сюда! — укоризненно возразила Хетти. — Здесь могила матушки, и только что рядом с ней мы опустили тело отца. В этом месте нам не подобает так много говорить о себе. Давай лучше помолимся, чтобы господь бог не забыл нас и на¬ учил, куда нам ехать и что делать. Джудит невольно отложила .в сторону весло, а Хетти опустилась на колени и вскоре погрузилась в свои благо¬ говейные, простые молитвы:. Когда она поднялась, щеки ее пылали. Хетти всегда была миловидной, а безмятежность, которая отражалась на ее лице в эту минуту, делала его по¬ ложительно прекрасным. Теперь, Джудит, если хочешь, мы уедем, — сказала она. — Руками можно поднять камень или бревно, но об¬ легчить сердце можно только молитвой. Почему ты мо¬ лишься не так часто, как бывало в детстве, Джудит? Ладно, ладно, дитя, — сухо отвечала Джудит, — сейчас это не имеет значения. Умерла мать, умер Томас Хаттер, и пришло время, когда мы должны подумать о себе. 350

Пирога медленно тронулась с места, подгоняемая вес¬ лом старшей сестры; младшая сидела в глубокой задум¬ чивости, как бывало всегда, когда в ее мозгу зарождалась мысль, более отвлеченная и более сложная, чем обычно. — Не знаю, что ты разумеешь пбд нашей будущно¬ стью, Джудит, — сказала она вдруг. — Мать говорила, что наше будущее — на небесах, но ты, видимо, думаешь, что будущее означает ближайшую неделю или завтрашний день. — Это слово означает все, что может случиться и в том и в этом мире, милая сестра. Это торжественное сло¬ во, Хетти, и особенно, я боюсь, для тех, кто всего меньше думает о нем. Для нашей матери будущим стала теперь вечность. Для нас — это все, что может случиться с нами, пока мы живем на этом свете... Но что такое? Гляди: ка- кой-то человек плывет к замку, вот там, в той стороне, ку¬ да я показываю; он теперь скрылся. Но, ей-богу, я видела, как пирога поравнялась с палисадом! — Я уже давно заметила его, — ответила Хетти спо¬ койно, ибо индейцы нисколько не пугали ее, — но я: не думала, что можно говорить о таких вещах над могилой матери. Пирога приплыла из индейского лагерями там си¬ дит только один человек; кажется, это Зверобой, а не ирокез. — Зверобой! — воскликнула Джудит с необычайным волнением. — Этого быть не может! Зверобой в плену, и я все время только о том и думаю, как бы его освободить. Почему ты воображаешь, что это Зверобой, дитя? г— Ты можешь судить об этом сама, сестра: пирога снова видна, она уже приплыла мимо замка. В самом деле, легкая лодка миновала неуклюжее строе¬ ние и теперь направлялась прямо к ковчегу; все находив¬ шиеся на борту судна собрались на корме, чтобы встретить пирогу. С первого взгляда Джудит поняла, что сестра пра¬ ва и в пироге действительно Зверобой. Он, однако, при¬ ближался так спокойно и неторопливо, что она удивилась: человек, которому силой или хитростью удалось вырвать¬ ся из рук врагов, вряд ли мог действовать с таким хлад¬ нокровием. К этому времени уже почти совсем стемнело, и на берегу ничего нельзя было различить. Но на широ¬ кой поверхности озера еще кое-где мерцали слабые отблески света. По мере того как становилось темнее, 351

тускнели багровые блики на бревенчатых стенах ковчега и расплывались очертания пироги, в которой плыл Зверо¬ бой. Когда обе лодки сблизились — ибо Джудит и ее се¬ стра налегли на весла, чтобы догнать неожиданного по¬ сетителя, прежде чём он доберется до ковчега, — даже загорелое лицо Зверобоя показалось светлее, чем обыч¬ но, под этими красными бликами, трепетавшими в су¬ мрачном воздухе. Джудит подумала, что, быть может, радость встречи с ней внесла свою долю в это необычное и приятное выражение. Она не сознавала, что ее собствен¬ ная красота тоже много выиграла от той же самой естест¬ венной причины. — Добро пожаловать, Зверобой! — воскликнула девуш¬ ка, когда пироги поравнялись. — Мы пережили печаль¬ ный и ужасный день, но с вашим возвращением одной бедой, по крайней мере, становится меньше. Неужели гуроны стали человечней и отпустили вас? Или вы сбе¬ жали от них только благодаря собственной смелости и ловкости? — Ни то, ни другое, Джудит; ни то, ни другое!. Минги по-прежнему остались мингами: какими они родились, та¬ кими и умрут; вряд ли их натура когда-нибудь изменится. Что ж, у Них свои природные склонности, а у нас свои, Джудит, и не годится говорить худо о своих ближних, хо¬ тя если уж выложить всю правду, то мне довольно труд¬ но хорошо думать или хорошо отзываться об этих бродя¬ гах. Перехитрить их, конечно, можно, и мы со Змеем их впрямь перехитрили, когда отправились на выручку его суженой... — Тут охотник засмеялся своим обычным без¬ звучным смехом. — Но обмануть тех, кто уже один раз был обманут, — дело нелегкое. Даже олени узнают все уловки охотника после одного охотничьего сезона, а ин¬ деец, у которого однажды раскрылись глаза на вашу хит¬ рость, никогда больше не закрывает их, пока остается на том же самом месте. Я знавал белых, которые позволяли одурачить себя во второй раз, но с краснокожими этого не бывает. Всему, что они знают, они научились на практике, а не по книгам; опыт — лучший учитель, мы хорошо запо¬ минаем его уроки. — Все это верно, Зверобой. Но если вы не убежали от дикарей, то каким образом вы очутились здесь? — Это очень естественный вопрос, и вы очарователь¬ 352