той, которая во всех отношениях стояла неизмеримо выше его и, по-видимому, имела кое-какие деньги. Последние письма были немногословны. В сущности, они ограничи¬ вались краткими деловыми сообщениями; бедная женщи¬ на убеждала отсутствующего мужа поскорее покинуть общество цивилизованных людей, которое, надо думать, было столь же опасно для него, как тягостно для нее. Слу¬ чайная фраза, вырвавшаяся у матери, объяснила Джудит причину, побудившую ту решиться выйти замуж за Хови, или Хаттера: то было желание мести — чувство, которое часто приносит больше зла обиженному, чем тому, кто за¬ ставил его страдать. В характере Джудит было достаточно сходного с характером ее матери, чтобы она сумела понять это чувство. На этом кончалось то, что можно назвать исторической частью документов. Однако среди прочих бумаг сохрани¬ лась старая газета с объявлением, обещавшим награду за выдачу нескольких пиратов, в числе которых был назван некий Томас Хови. Девушка обратила внимание и на объ¬ явление и на это имя: то и другое было подчеркнуто чер¬ нилами. Но Джудит не нашла ничего, что помогло бы уста¬ новить фамилию или прежнее пребывание жены Хаттера. Как мы: уже упоминали, все даты и подписи были выреза¬ ны из писем, а там, где в тексте встречалось сообщение, которое могло бы послужить ключом для дальнейших по¬ исков, все было тщательно вычеркнуто. Таким образом, Джудит увидела, что все надежды узнать, кто были ее ро¬ дители, рушатся и что ей придется в будущем рассчиты¬ вать только на себя. Воспоминания об обычной манере держаться, о беседах и постоянной скорби матери заполня¬ ли многочисленные пробелы в тех фактах, которые пред¬ стали теперь перед дочерью настолько ясно, чтобы отбить охоту'к поискам ноцых подробностей. Откинувшись на спинку стула, девушка попросила своего товарища закона чить осмотр других вещей, хранившихся в сундуке, пото¬ му что там могло найтись еще что-нибудь важное. — Пожалуйста, Джудит, пожалуйста, — ответил тер¬ пеливый Зверобой, — но если там найдутся еще какие-ни¬ будь письма, которые вы захотите прочитать, то мы уви¬ дим, как солнце снова взойдет, прежде чем вы доберетесь до конца. Два часа подряд вы рассматриваете эти клочки бумаг. 382

— Они мне рассказали о моих родителях, Зверобой, и определили мое будущее. Надеюсь, вы простите девушку, которая знакомится с жизнью своих отца и матери, и вдо¬ бавок впервые. Очень жалею, что заставила вас так долго не спать. — Не беда, девушка, не беда! Если речь идет обо мне, то не имеет большого значения, сплю я или бодрствую. Но, хотя вы очень хороши собой, Джудит, не совсем приятно сидеть так долго и смотреть, как вы проливаете слезы. Я знаю, слезы не убивают, и многим людям, особенно женщинам, полезно бывает иногда поплакать. Но все-та- ки, Джудит, я предпочел бы видеть, как вы улыбаетесь. Это галантное замечание было вознаграждено ласко¬ вой, хотя и печальной улыбкой, и девушка попросила своего собеседника закончить осмотр сундука. Поиски по не¬ обходимости заняли еще некоторое время, в течение кото¬ рого Джудит собралась с мыслями и снова овладела собой. Она не принимала участия в осмотре, предоставив зани¬ маться им молодому человеку, и лишь рассеянно погляды¬ вала иногда на различные вещи, которые он доставал. Впрочем, Зверобой не нашел ничего интересного или цен¬ ного. Две шпаги, какие тогда носили дворяне, несколько серебряных пряжек, несколько изящных принадлежностей женского туалета — вот самые существенные находки. Тем не менее Джудит и Зверобою одновременно пришло па ум, что эти вещи могут пригодиться при переговорах с ирокезами, хотя молодой человек предвидел здесь трудно¬ сти, которые не столь ясно представляла себе девушка. — А теперь, Зверобой, — сказала Джудит, — мы мо¬ жем поговорить о том, каким образом освободить вас из рук гуронов. Мы с Хетти охотно отдадим любую часть или все, что есть в этом сундуке, лишь бы выкупить вас на волю. — Ну что ж, это великодушно, это очень щедро и ве¬ ликодушно. Так всегда поступают женщины. Когда они подружатся с человеком, то ничего не делают наполовину; они готовы уступить все свое добро, как будто оно не име¬ ет никакой цены в их глазах. Однако, хотя я благодарю вас обеих так, словно сделка уже состоялась и Расщеплен¬ ный Дуб или какой-нибудь другой бродяга уже явился сюда, чтобы скрепить договор, существуют две важные причины, < по которым договор этот никогда не будет 383

заключен; а поэтому лучше сказать все пачистотугчтобы по пробуждать неоправданных ожиданий у вас или ложных надежд у меня. — Но какие же это причины, если мы с Хетти готовы отдать эти безделки для вашего спасения, а дикари согла¬ сятся принять их? — В том-то и штука, Джудит, что, хотя вам и пришла в голову верная мысль, однако она сейчас совсем неумест¬ на. Это все равно как если бы собака побежала не по следу, а в обратную сторону. Весьма вероятно, что минги согла¬ сятся принять от вас все, что находится в этом сундуке, и вообще все, что вы им можете предложить, но согла¬ сятся ли они заплатить за это —* дело другое. Скажите, Джудит: если бы кто-нибудь велел вам передать, что вот, мол, за такую-то и такую-то цену он согласен уступить вам и Хетти весь этот сундук, стали бы вы ломать голову над такой сделкой или же тратить на это много слов? —■ Но этот сундук и все, что в нем находится, принад¬ лежит нам. Чего ради покупать то, что и так уже наше! — Совершенно так же рассуждают минги; они гово¬ рят, что сундук принадлежит им, и никого не хотят благо¬ дарить за ключ от него. — Я понимаю вас, Зверобой; но все же мы еще владе¬ ем озером и можем продержаться здесь, пока Непоседа не пришлет нам солдат, которые выгонят врагов. Это вполне может удаться, если к тому же вы останетесь с нами, вме¬ сто того чтобы возвращаться к мингзм и снова сдаться им в плен, как вы, по-видимому, собираетесь. — Если бы Гарри Непоседа рассуждал таким обра¬ зом, было бы совершенно естественно: пичего лучшего он не знает и вряд ли способен чувствовать и действовать иначе. Но, Джудит, спрашиваю вас по совести: неужели вы могли бы по-прежнему уважать меня, как, надеюсь, уважаете сейчас, если бы я нарушил свое обещание и не вернулся в индейский лагерь? — Уважать вас больше, чем сейчас, Зверобой, мне бы¬ ло бы нелегко, но я уважала бы вас — так мне кажется, так я думаю — ничуть не меньше. За все сокровища целого мира я не соглашусь подстрекнуть вас на поступок, кото¬ рый изменил бы мое мнение о вас. — Тогда не убеждайте меня нарушить данное слово, девушка. Отпуск — великая вещь для воинов и для таких Ш

лесных жителей, как мы. И какое горькое разочарование потерпели бы старый Таменунд и Ункас, отец Змея, й все мои индейские друзья, если бы я, выйдя в первый раз на тропу войны, опозорил себя. Совесть — моя царица, и я никогда не спорю против ее повелений. — Я думаю, вы правы, Зверобой, — печальным голо¬ сом сказала девушка после долгого размышления. — Та¬ кой человек, как вы, не должен поступать так, как посту¬ пили бы на его месте люди себялюбивые и нечестные. В самом деле, вы должны вернуться обратно. Не будем больше говорить об этом. Если бы даже мне удалось убе¬ дить вас сделать что-нибудь, в чем вы стали бы раскаи¬ ваться впоследствии, я бы сама пожалела об этом не мень¬ ше, чем вы. Вы не вправе будете сказать, что Джудит... Ей-богу, не знаю, какую фамилию я теперь должна но¬ сить! — Почему это, девушка? Дети носят фамилию своих родителей, это совершенно естественно, они ее получают словно в подарок; и почему вы и Хетти должны поступать иначе? Старика звали Хаттером, и фамилия обеих его до¬ чек должна быть Хаттер, по крайней мере до тех пор, по¬ ка вы не вступите в законный и честный брак. — Я Джудит, и только Джудит, — ответила девушка решительно, — и буду так называться, пока закон не даст мне права на другое им:я! Никогда не буду носить имени Томаса Хаттера, и Хетти тоже, по крайней мере — с моего согласия. Теперь я знаю, что его настоящая фамилия не была Хаттер, но, если бы даже он тысячу раз имел право носить ее, я этого права не имею. Хвала небу, он не был моим отцом, хотя, быть может, у меня нет оснований гор¬ диться моим настоящим отцом. — Это странно, — сказал Зверобой, пристально глядя на взволнованную девушку. Ему очень хотелось узнать, что она имеет в виду, но он стеснялся расспрашивать о де¬ лах, которые его не касались. — Да, это очень странно и необычайно. Томас Хаттер не был Томасом Хаттером, его дочки не были его дочками. Кто же такой Томас Хаттер и кто такие его дочки? — Разве вы никогда не слышали сплетен о прежней жизни этого человека? — спросила Джудит. — Хотя я считалась его дочерью, но эти толки доходили даже до меня. 385