■— Не отрицаю, Джудит, нет, я этого не отрицаю. Как я уже говорил вам, рассказывали про него всякую всячи-» пу, но я не слишком легковерен. Хоть я и молод, но все-* таки прожил на свете достаточно долго, чтобы знать, что существуют двоякого рода репутации. В одних случаях доброе имя человека зависит от него самого, а в других —* от чужих языков. Поэтому я предпочитаю на все смотреть своими глазами и не позволяю первому встречному бол¬ туну исполнять должность судьи. Когда мы странствовали с Гарри Непоседой, он говорил довольно откровенно обо всем вашем семействе. И он намекал мне, что Томас Хат- тер погулял по морю в свои молодые годы. Полагаю, он хо¬ тел сказать этим, что старик пользовался чужим добром. — Он сказал, что старик был пиратом, — так оно и есть, не стоит таиться меяеду друзьями. Прочитайте это, Зверобой, и вы увидите, что Непоседа говорил сущую правду. Томас Хови стал впоследствии Томасом Хатте- ром, как это видно из писем. С этими словами Джудит с пылающими щеками и с блестящими от волнения глазами протянула молодому человеку газетный лист и указала на объявление коло¬ ниального губернатора. — Спаси вас бог, Джудит, — ответил охотник, смеясь, — вы с таким же успехом можете попросить меня напечатать это или, на худой конец, написать. Ведь все мое образование я получил в лесах; единственной книгой для меня были величавые деревья, широкие озера, быст¬ рые реки, синее небо, ветры, бури, солнечный свет и* дру¬ гие чудеса природы. Эту книгу я могу читать и нахожу, что она исполнена мудрости и познаний. — Умоляю вас, простите меня, Зверобой, — сказала Джудит серьезно, смутившись при мысли, что своими не¬ осторожными словами она уязвила гордость своего собе¬ седника. — Я совсем позабыла ваш образ жизни; во вся¬ ком случае, я не хотела оскорбить вас. — Оскорбить меня? Да разве попросить меня прочитать что-нибудь, когда я не умею читать, значит оскорбить ме^ ня? Я охотник, а теперь, смею сказать, понемногу начинаю становиться воином, но я не миссионер, и поэтому книги и бумаги писаны не для меня. Нет, нет, Джудит, — весело рассмеялся молодой человек, — они не годятся мне даже на пыжи, потому что ваш замечательный карабин «олене-* 386

бой» можно запыжить лишь кусочком звериной шкуры. Иные люди говорят, будто все, что напечатано, — это свя¬ тая истина. Если это в самом деле так, то, признаюсь, че¬ ловек неученый кое-что теряет. И тем не менее слова, на¬ печатанные в книгах, не могут быть более истинными, чем те, которые начертаны на небесах, на лесных вершинах, на реках и на родниках. — Ладно, во всяком случае Хаттер, или Хови, был пи¬ ратом. И так как он не отец мне, то и его фамилия нико¬ гда не будет моей. — Если вам не по вкусу фамилия этого человека, то ведь у вашей матери была какая-нибудь фамилия. Вы смело можете носить ее. — Я не знаю ее. Я просмотрела все эти бумаги, Зверо¬ бой, в надежде найти в них какой-нибудь намек на то, кто была моя мать, но отсюда все следы прошлого исчезли, как след птицы, пролетевшей в воздухе. — Это очень странно и очень неразумно. Родители должны дать своему потомству какое-нибудь имя, если да¬ же они не могут дать ему ничего другого. Сам я происхо¬ жу из очень скромной семьи, хотя все же мы не настолько бедны, чтобы не иметь фамилии. Нас зовут .Бампо, и я слышал (тут легкое тщеславие заставило зарумяниться щеки охотника)... я слышал, что во время оно Бампо зани¬ мали более высокое положение, чем теперь. — Они никогда не заслуживали этого больше, чем те¬ перь, Зверобой, и фамилия у вас хорошая. И я и Хетти, мы тысячу раз предпочли бы называться Хетти Бампо или Джудит Бампо, чем Хетти и Джудит Хаттер. — Но ведь это невозможно* — добродушно возразил охотник, — разве только одна из вас согласится выйти за меня замуж. Джудит не могла сдержать улыбку, заметив, как про¬ сто и естественно разговор перешел на ту тему, которая всего больше интересовала ее. Случай был слишком удо¬ бен, чтобы пропустить его, хотя она коснулась занимавше¬ го ее предмета как бы мимоходом, с истинно женской хит¬ ростью, в данном случае, быть может, извинительной. — Не думаю, чтобы Хетти когда-нибудь вышла замуж, Зверобой, — сказала она. — Если ваше имя суждено но¬ сить одной из нас, то, должно быть, это буду я. — Среди Бампо уже встречались красавицы, Джудит, 387

и если бы вы теперь приняли это имя, то, люди, знающие нашу семью, ни чуточки не удивились бы. — Не шутите, Зверобой. Мы. коснулись теперь одного из самых важных вопросов в жизни женщины, и мне хоте¬ лось бы поговорить с вами серьезно и вполне искренне. Забывая стыд, который заставляет девушек молчать, пока мужчина не заговорит с ней первый, я выскажусь совер¬ шенно откровенно, как это и следует, когда имеешь дело с таким благородным человеком. Как вы думаете, Зверо¬ бой, могли бы вы быть счастливы с такой женой, как я? — С такой женой, как вы, Джудит? Но какой смысл рассуждать о подобных вещах! Такая женщина, как вы, то есть достаточно красивая, чтобы выйти замуж за капи¬ тана, утонченная и, как я полагаю, довольно образованная, вряд ли захочет сделаться моей женой. Думается мне, что девушки, которые чувствуют, что они умны и красивы, любят иногда пошутить с тем, кто лишен этих достоинств, как бедный делаварский охотник. Это было сказано мягко, по вместе с тем в его голосе чувствовалась легкая обида. Джудит сразу заметила это. — Вы несправедливы, если предполагаете во мне по¬ добные мысли, — ответила она с живостью. — Никогда в моей жизни я не говорила так серьезно. У меня было мно¬ го поклонников, Зверобой, — право, чуть ли не каждый неженатый траппер или охотпик, появлявшийся у нас на озере за последние четыре года, предлагал мне руку и серд¬ це. Ни одного из них я и слушать не хотела, быть может к счастью для меня. А между ними были очень видные мо¬ лодые люди, как вы сами можете судить по вашему зна¬ комому, Гарри Марчу. — Да, Гарри хорош на взгляд, хотя, быть может, не так хорош с точки зрения рассудка. Я сперва думал, что вы хотите выйти за него замуж, Джудит, право! Но, когда он уходил отсюда, я убедился, что нет на свете хижины настолько просторной, чтобы вместить вас обоих. — Наконец-то вы судите обо мне справедливо, Зверо-< бой! За такого человека, как Непоседа, я никогда не мог¬ ла бы выйти замуж, если бы даже он был в десять раз кра¬ сивее и в сто раз мужественнее, чем он есть. — Но почему, Джудит, почему? Признаюсь, мне лю¬ бопытно знать, чем такой молодой человек, как Непоседа, мог не угодить такой девушке, как вы. 388

— В таком случае, вы узнаете, Зверобой, — сказала девушка, радуясь случаю перечислить те достоинства, ко¬ торые так пленяли ее в собеседнике. Этим способом она надеялась незаметно подойти к теме, близкой ее сердцу. — Во-первых, красота в мужчине не имеет большого значе¬ ния в глазах женщины, только бы он не был калека или урод. — Я не могу целиком согласиться с вами, — возразил охотник задумчиво, ибо он был весьма скромного мнения о своей собственной внешности. — Я заметил, что самые видные воины обычно берут себе в жены самых красивых девушек племени. И наш Змей, который иногда бывает удивительно хорош собой в своей боевой раскраске, до сих пор остался общим любимцем делаварских девушек, хотя сам он держится только за Уа-та-Уа, как будто она единственная красавица на земле. — Если молодой человек достаточно силен и прово¬ рен, чтобы защищать женщину и не допускать нужды в дом, то ничего другого не требуется от него. Великаны, вроде Непоседы, могут быть хорошими гренадерами, но как поклонники они стоят немного. Что касается лица, то честный взгляд, который является лучшей порукой за сердце, скрытое в груди, имеет больше значения, чем кра¬ сивые черты, румянец, глаза, зубы и прочие пустяки. Все это, быть может, хорошо для девушек, но не имеет ника¬ кой цены в охотнике, воине или муже. Если и найдутся такие глупые женщины, то Джудит не из их числа. — Ну знаете, это просто удивительно! Я всегда думал, что красавицы льнут к красавцам, как богачи к богачам. — Быть может, так бывает с мужчинами, Зверобой, но далеко не всегда это можно сказать о нас, женщинах. Мы любим отважных мужчин, но вместе с тем нам хочется, чтобы они были скромны; нам по душе ловкость на охоте или на тропе войны, готовность умереть за правое дело и неспособность ни на какие уступки злу. Мы цепим чест¬ ность — язык, который никогда не говорит, чего нет на уме, — и сердце, которое любит и других, а не только са¬ мого себя. Всякая порядочная девушка готова умереть за такого мужа, тогда как хвастливый и двуличный поклон¬ ник скоро становится ненавистным как для глаз, так и для души. Джудит говорила страстно и с большой горечью, но 389