Зверобой не обращал на это внимания, весь поглощенный новыми для него чувствами. Человеку столь скромному было удивительно слышать, что все те достоинства, кото¬ рыми, несомненно, обладал он сам, так высоко превозно- сятся самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. В первую минуту Зверобой был совершенно оше¬ ломлен. Он почувствовал естественную и весьма извини¬ тельную гордость. Затем мысль о том, что такое создание, как Джудит, может сделаться спутницей его жизни, впер¬ вые мелькнула в его уме. Мысль эта была так приятна и так нова для него, что он на минуту погрузился в глубо¬ кое раздумье, совершенно забыв о красавице, которая си¬ дела перед ним, наблюдая за выражением его открытого, честного лица. Она наблюдала так внимательно, что на¬ шла неплохой, хотя не совсем подходящий, ключ к его мыслям. Никогда прежде такие приятные видения не про¬ плывали перед умственным взором молодого охотника. Но, привыкнув главным образом к практическим делам и не имея особой склонности поддаваться власти воображения, он вскоре опомнился и улыбнулся собственной слабости. Картина, нарисованная его воображением, постепенно рас¬ сеялась, и он опять почувствовал себя простым, неграмот¬ ным, хотя безупречно честным человеком. Джудит с тревожным вниманием глядела на него при свете лампы. — Вы необыкновенно красивы,.вы обворожительны се¬ годня, Джудит! — воскликнул он простодушно, когда дей¬ ствительность одержала наконец верх над фантазией. —* Не помню, чтобы мне когда-нибудь случалось встречать такую красивую девушку даже среди делаварок; не диво, что Гарри Непоседа ушел отсюда такой грустный и разо¬ чарованный. — Скажите, Зверобой, неужели вы хотели бы видеть меня женой такого человека, как Гарри Марч? — Кое-что можно сказать в его пользу, а кое-что — и против него. На мой вкус, Непоседа не самый лучший из мужей, но боюсь, что большинство молодых женщин от¬ носятся к нему менее строго. — Нет, нет, даже не имея фамилии, Джудит никогда пе захочет называться Джудит Марч! Все, что угодно, лучше, чем это! — Джудит Бампо звучало бы гораздо хуже, девушка;] 390

не много найдется имен, которые так приятны для уха, как Марч. — Ах, Зверобой, во всех подобных случаях для уха звучит приятно то, что приятно сердцу! Если бы Натти Бампо назывался Генри Марчем и Генри Марч — Натти Бампо, я, вероятно, любила бы имя Марч больше, чем те¬ перь. Или, если бы он носил ваше имя, я бы считала, что Бампо звучит ужасно. — Вот это правильно, и в этом вся суть. Знаете, у ме¬ ня врожденное отвращение к змеям, и я ненавижу самое это слово, тем более что миссионеры говорили мне, будто при сотворении мира какая-то змея соблазнила первую женщину. И, однако, с тех пор как Чингачгук заслужил прозвище, которое он теперь носит, это же слово звучит в моих ушах приятнее, чем свист козодоя в тихий летний вечер. — Это настолько верно, Зверобой, что меня, право, удивляет, почему вы считаете странным, что девушка, которая сама, быть может, недурна, вовсе не стремится, чтобы ее муж имел это действительное или мнимое преиму¬ щество. Для меня внешность мужчины ничего не значит, только бы лицо у него было такое же честное, как сердце. — Да, честность — дело великое; и те, ктб легко за¬ бывают об этом вначале, часто бывают вынуждены вспом¬ нить это под конец. Тем не менее на свете найдется много людей, которые больше привыкли подсчитывать настоя¬ щие, а не будущие барыши. Они думают, что первое — достоверно, а другое — еще сомнительно. Я, однако, рад, что вы судите обо всем этом так правильно. — Я действительно так сужу, Зверобой, — ответила девушка выразительно, хотя женская деликатность все еще не позволяла ей напрямик предложить свою руку, — и могу сказать от всей души, что скорее готова вверить мое счастье человеку, на чью правдивость и преданность можно положиться, чем лживому и бессердечному него¬ дяю, хотя бы у него были сундуки с золотом, дома и зем¬ ли... да, хотя бы он даже сидел на королевском троне... — Это хорошие слова, Джудит, да, это очень хорошие слова! Но уверены ли вы, что чувство согласится поддер¬ жать с ними компанию, если вам действительно будет предложен выбор? Если бы с одной стороны стоял изящ¬ ный франт в красном кафтане, с головой, пахнущей, как 391

копыта мускусного оленя, с лицом, гладким и цветущим, как ваше собственное, с руками, такими белыми и мягки¬ ми, как будто человек не обязан зарабатывать себе хлеб в поте лица своего, и с походкой, такой легкой, какую мо¬ гут создать только учителя танцев и беззаботное сердце, а с другой стороны стоял бы перед вами человек, проводив¬ ший дни свои под открытым небом, пока лоб его не стал таким же красным, как щеки, человек, пробиравшийся сквозь болота и заросли, пока руки его не огрубели, как кора дубов, под которыми он спит, человек, который брел по следам, оставленным дичью, пока походка его не стала такой же крадущейся, как у пантеры, и от которого не ра¬ зит никаким приятным запахом, кроме того, какой дала ему сама природа в свежем дуновении лесов, — итак, если бы два таких человека стояли перед вами, как вы думаете, кому из них вы отдали бы предпочтение? Красивое лицо Джудит зарумянилось, ибо тот образ франтоватого офицера, который собеседник нарисовал с таким простодушием, прельстил когда-то ее воображение, хотя опыт и разочарование потом не только охладили ее чувства, но и научили ее совсем другому. Румянец сме¬ нился тотчас же смертельной бледностью. — Бог свидетель, — торжественно ответила девуш¬ ка, — если бы два таких человека стояли передо мной — а один из них, смею сказать, уже находится здесь, — то, если я только знаю мое собственное сердце, я бы выбрала второго! Я не желаю мужа, который в каком бы то пи бы¬ ло смысле стоял выше меня. — Это очень приятно слышать, Джудит, и может даже заставить молодого человека позабыть свое собственное ничтожество. Однако вряд ли вы думаете то, что говорите. Такой мужчина, как я, слишком груб и невежествен для девушки, у которой была такая ученая мать. Тщеславие — вещь естественная, но оно не должно выходить за грани¬ цы рассудка. — Значит, вы не знаете, на что способна женщина, у которой есть сердце. Вы совсем не грубы, Зверобой, и нельзя назвать невежественным человека, который так хо¬ рошо изучил все,, что находится у него перед глазами. Ко¬ гда дело касается наших сердечных чувств, все является перед нами в самом приятном свете, а на мелочи мы не обращаем внимания или вовсе забываем их. И так всегда 302

будет с вами и с женщиной, которая полюбит вас, если да¬ же, по мнению света, у нее и есть некоторые преимущест¬ ва перед вами. — Джудит, вы происходите из семьи, которая занима¬ ла гораздо более высокое положение, чем моя, а неравные браки, подобно неравной дружбе, редко кончаются добром. Я, впрочем, говорю для примера, так как вряд ли вы счи¬ таете, что такое дело между нами и впрямь возможно. Джудит вперила свои темно-синие глаза в открытое и честное лицо Зверобоя, как бы желая прочитать, что тво¬ рится в его душе. Она не заметила и тени задней мысли и должна была признать, что он считает этот разговор про¬ стой шуткой и отнюдь не догадывается о том, что сердце ее действительно серьезно задето. В первую минуту она по¬ чувствовала себя оскорбленной, затем поняла, как неспра¬ ведливо было бы ставить в вину охотнику его смирение и крайнюю скромность. Новое затруднение придало их отношениям особую остроту и еще более усилило интерес девушки к молодому человеку. В этот критический момент новый план зародил- сяхв ее уме. С быстротой, на которую способны люди, на¬ деленные изобретательностью и решительностью, она тот¬ час же приняла этот план, надеясь раз навсегда связать свою судьбу с судьбой Зверобоя. Однако, чтобы не обры¬ вать разговор слишком резко, Джудит ответила на послед¬ нее замечание молодого человека так серьезно и искренне, как будто ее первоначальное намерение осталось неиз¬ менным. — Я, конечно, не имею права хвастать моим родством после всего, что мы узнали сегодня ночью, — сказала она печально. — Правда, у меня была мать, но даже имя ее мне неизвестно, а что касается отца, то, пожалуй, мне луч¬ ше никогда о нем не знать. — Джудит, — сказал Зверобой, ласково беря ее за ру¬ ку, с искренностью, которая пролагала себе путь прямо к сердцу девушки, — лучше нам прекратить сегодня этот разговор! Усните, и пусть вам приснится все то, что вы се¬ годня видели и чувствовали. Завтра утром некоторые гру¬ стные вещи могут вам показаться более веселымп. Прежде всего, ничего не делайте под влиянием сердечной горечи или с намерением отомстить самой себе за обиды, причи¬ ненные вам другими людьми. Все, что сказано было сего¬ 393