дня ночью, останется тайной между мной и вами, и никто не выведает у меня этой тайны, даже Змей. Если ваши ро¬ дители были грешны, пусть их дочка останется без греха. Вспомните, что вы молоды, а молодость всегда имеет пра¬ во надеяться на лучшее будущее. Кроме того, вы гораздо умнее, чем большинство девушек, а ум часто помогает нам бороться с разными трудностями. Наконец, вы чрезвычай¬ но красивы, а это, в конце концов, тоже немалое преиму¬ щество... А теперь пора немного отдохнуть, потому что зав¬ тра кое-кому из нас предстоит трудный день. Говоря это, Зверобой поднялся, и Джудит вынуждена была последовать его примеру. Они снова заперли сундук и расстались в полном молчании. Джудит легла рядом с Хетти и делаваркой, а Зверобой разостлал одеяло на полу. Через пять минут молодой человек погрузился в глубо¬ кий сон. Джудит долго не могла уснуть. Она сама не зна¬ ла, горевать ей или радоваться неудаче своего замысла. С одной стороны, ее женская гордость ничуть не пострада¬ ла; с другой стороны, она потерпела неудачу или, во вся¬ ком случае, должна была примириться с необходимостью отсрочки, а будущее казалось таким темным. Кроме того, новый смелый план занимал ее мысли. Когда наконец дре¬ мота заставила ее смежить глаза, перед ней пронеслись картины успеха и счастья, созданные воображением, кото¬ рое вдохновлялось страстным темпераментом и неистощи¬ мой изобретательностью. Глава XXV Но темная упала тень На грезы утреннего сна, Закрыла туча ясный день, А жизнь — окончена она! Нет больше песен и труда — Источник высох навсегда. Маргарет Дэвидсон1 Уа-та-Уа и Хетти поднялись на рассвете, когда Джудит еще спала. Делаварке понадобилось не больше минуты, чтобы закончить свой туалет. Она уложила простым узлом 1 Перевод Л. Рубинштейна. 394

свои длинные черные, как уголь, волосы, туго подпоясала ситцевое платье, облегавшее ее гибкий стан, надела на но¬ ги украшенные пестрыми узорами мокасины. Нарядив¬ шись таким образом, она предоставила своей подруге зани¬ маться хлопотами по хозяйству, а сама вышла на плат¬ форму подышать свежим утренним воздухом. Там она на¬ шла Чингачгука, который рассматривал берега озера, горы и небо с внимательностью лесного жителя и со степенной важностью индейца. Встреча двух влюбленных была проста и исполнена нежности. Вождь был очень ласков с невестой, хотя в нем не чувствовалось мальчишеской увлеченности или тороп¬ ливости, тогда как в улыбке девушки, в ее потупленных взглядах сказывалась застенчивость, свойственная ее полу.: Никто из них не произнес ни слова; они объяснялись толь¬ ко взглядами и при этом понимали друг друга так хоро¬ шо, как будто использовали целый словарь. Уа-та-Уа ред¬ ко выглядела такой красивой, как в это утро. Она очень по¬ свежела, отдохнув и умывшись, чего часто бывают лишены в трудных условиях жизни в лесу даже самые юные и красивые индейские женщины. Кроме того, 'Джудит за ко¬ роткое время не только успела научить девушку некото¬ рым ухищрениям женского туалета, но даже подарила ей кое-какие вещицы из своего гардероба. Все это Чингачгук заметил с первого взгляда, и на миг лицо его осветилось счастливой улыбкой. Но. затем оно тотчас же стало снова серьезным, тревожным и печальным. Стулья, на которых сидели участники вчерашнего совещания, все еще остава¬ лись на платформе; поставив два из них у стены, вождь сел и жестом предложил подруге последовать его примеру« В течение целой минуты он продолжал хранить задумчи¬ вое молчание со спокойным достоинством человека, рож¬ денного, чтобы заседать у костра советов, тогда как Уа-та- Уа украдкой наблюдала за выражением его лица с терпе¬ нием и покорностью, свойственными женщине ее племени« Затем молодой воин простер руку вперед, как бы указывая на величие озера, гор и неба в этот волшебный час, когда окружающая панорама развертывалась перед ним при све¬ те раннего утра. Девушка следила за этим движением, улыбаясь каждому новому пейзажу, встававшему перед ее глазами. — У-у-ух! — воскликнул вождь, восхищаясь видом, не¬ 395

привычным даже для него, ибо он тоже в первый раз в своей жизни был на озере. — Это страна Маниту! Она слишком хороша для мингов, но псы этого племени целой стаей воют теперь в лесу. Они уверены, что делавары креп¬ ко спят у себя за горами. — Все, кроме одного, Чингачгук. Один здесь, и он из рода Ункасов. — Что один воин против целого племени! Тропа к на¬ шим деревням очень длинна и извилиста, и мы должны будем идти по ней под пасмурным небом. Я боюсь и того, Жимолость Холмов, что нам одним придется идти по ней. Уа-та-Уа поняла наме'к, и он заставил ее опечалиться, хотя ушам ее было приятно слышать, что воин, которого она так любит, сравнивает ее с самым благоуханным из всех диких цветов родного леса. Она хранила молчание, хотя и не могла подавить радостную улыбку. — Когда солнце будет там, — продолжал делавар, по¬ казывая на небо в самом зените, — великий охотник наше¬ го племени вернется к гуронам, и они поступят с ним, как с медведем, с которого сдирают шкуру и жарят,, даже если желудок у воинов полный. — Великий Дух может смягчить их сердца и не позво¬ лит им быть такими кровожадными. Я жила среди гуронов и знаю их. У них есть сердце, и они не забудут своих соб¬ ственных детей; ведь их дети тоже могут попасть в руки делаваров. — Волк всегда воет; свинья всегда жрет. Они потеря¬ ли несколько воинов, и даже их женщины требуют мести. У бледнолицего глаза, как у орла, он проник взором в серд¬ ца мингов и не ждет пощады. Облако окутывает его душу, хоть этого и не видно по его лицу. Последовала долгая пауза; Уа-та-Уа тихонько взяла ру¬ ку вождя, как бы ища его поддержки, хотя не смела под¬ нять глаз на его лицо. Оно стало необычайно грозным под действием противоречивых страстей и суровой решимости, которые теперь боролись в груди индейца. — Что же сделает сын Ункаса? — застенчиво спросила .наконец девушка. — Он вождь и уже прославил свое имя в совете, хотя еще так молод. Что подсказывает ему сердце? И повторяет ли голова те слова, которые говорит сердце? — Что скажет Уа-та-Уа в тот час, когда мой самый близкий друг подвергается смертельной опасности? Самые 396

маленькие птички поют всего слаще, всегда бывает прият¬ но послушать их песню. В моих сомнениях я хочу услы¬ шать Лесного Королька. Его песнь проникает гораздо глубже, чем в ухо. Девушка почувствовала глубокую признательность, услышав такую похвалу из уст любимого. Другие делава¬ ры часто называли девушку Жимолостью Холмов, однако никогда слова эти не звучали так сладостно, как теперь, когда их произнес Чингачгук. И лишь он один назвал ее Лесным Корольком, и лишь он пожелал узнать ее мнение, а это была величайшая честь. Она стиснула его руку обе¬ ими руками и ответила: — Уа-та-Уа говорит, что ни она, ни Великий Змей ни¬ когда не смогут смеяться или спать, не видя во сне гуро- нов, если Зверобой умрет под томагавками, а друзья ниче¬ го не сделают, чтобы спасти его. Она скорее одна пустит¬ ся в дальний путь и вернется обратно к родительскому очагу, чем позволит такой темной туче омрачить ее счастье. — Хорошо! Муж и жена должны иметь одно сердце, должйы глядеть на все одними глазами и питать в груди одни и те же чувства. Мы не станем передавать здесь их дальнейшую беседу. Совершенно ясно, что она касалась Зверобоя и надежд на его спасение, но о том, что они решили, сказано будет позднее. Юная чета еще продолжала разговаривать, когда солнце поднялось над вершинами сосен и свет ослепитель¬ ного летнего дня затопил долину, озеро и склоны гор. Как раз в эту минуту Зверобой вышел из каюты и поднялся на платформу. Прежде всего он бросил взгляд на безоблачное небо, потом на всю панораму вод и лесов; и только после этого он дружески кивнул своим друзьям и весело улыб¬ нулся девушке. — Ну, — сказал он, как всегда, спокойным и прият¬ ным голосом, — тот, кто видит, как солнце спускается на западе, и кто встает достаточно рано поутру, может быть уверен, что оно снова появится на востоке, подобно оленю, окруженному охотниками. Смею сказать, Уа-та-Уа: ты много раз видела это зрелище, и, однако, тебе никогда не пришло на ум спросить, какая этому может быть причина. Чингачгук и его невеста с недоумением поглядели на великое светило и затем обменялись взглядом, как бы оты¬ скивая решение внезапно возникшей загадки. Привычка 397