увидишь красивое зрелище и такой услышишь коронах,
что он донесется до вершины Бен-Лоэрса. Через три часа
тебя будет ждать лодка в малом заливчике, в полумиле к
западу от истока Тэя.
С этими словами он пустился в дорогу со своими
детьми – тремя сыновьями и двумя дочерьми. Сыновьям
предстояло грести в той лодке, на которой Нийл должен
был присоединиться ко всем, кто провожал вождя в по-
следний путь, дочерям – вплести свои голоса в погре-
бальный плач, какой неизменно пелся – или, скорее, вы-
крикивался – в дни всенародного горя.
Оставшись один, Саймон Гловер зашел в стойло при-
глядеть за своим конем, которому, как он увидел, не по-
жалели граддана – хлеба из пережаренного ячменя. Он был
до глубины души растроган таким вниманием, понимая,
что в хозяйстве и для людей-то остался, наверно, лишь
скудный запас этого лакомства, – едва ли семья дотянет с
ним до нового урожая. Мясом народ был обеспечен вдо-
сталь, и озеро в изобилии поставляло рыбу на время постов,
соблюдавшихся у горцев не слишком строго, но в хлебе
Верхняя Шотландия всегда ощущала недостаток, и он
здесь был дорогим угощением. На болотах росла мягкая и
сочная трава – лучшей и не пожелаешь, – но лошади
Нижней Шотландии, как и те, кого они возили на себе,
привыкли к хлебному корму. Для Перчатки (так назвал
Гловер своего верхового коня) не пожалели на подстилку
сухого папоротника – полное стойло набили, да и в ос-
тальном лошадь была так ухожена, как только можно было
ждать от гэльского гостеприимства.
Когда Саймон Гловер уверился, что его бессловесный
спутник отлично устроен, ничего лучшего он не нашел,
как, предавшись горьким своим думам, последовать совету
пастуха. Неторопливо поднимаясь на холм, именуемый
Том-ан-Лонах (Холм тисовых деревьев), он через полчаса
добрался до вершины и мог теперь обозреть с высоты весь
широкий простор озера. Несколько высоких старых тисов,
разбросанных по склонам, еще оправдывали название,
данное этому красивому зеленому холму. Но куда большее
число их пало жертвой постоянной нужды в луках в тот
воинственный век. Этот вид оружия был у горцев в боль-
шом ходу, хотя они и самый лук и стрелы свои выделывали
далеко не так изящно, как лучники веселой Англии, пре-
восходившие их и меткостью стрельбы. Отдельные хмурые
тисы, стоявшие вразброс, напоминали ветеранов разбитого
войска, которые, уже не соблюдая строя, заняли выгодную
позицию в суровом решении стоять насмерть. За этим
холмом, но отделенный от него ложбиной, поднимался
другой, более высокий и местами одетый лесом, местами
же устланный зеленью пастбищ, где бродил скот, выиски-
вая в эту раннюю пору года скудное пропитание у истоков
горных ручьев и по заболоченным луговинам, где раньше,
чем повсюду, начинает прорастать свежая трава.
Противоположный, то есть северный, берег озера был
куда гористей, чем тот, откуда глядел Гловер. Леса и за-
росли кустов взбегали по склонам и ныряли в извилистые
лощины, пересекавшие их, выше, там, где кончалась по-
лоса относительно плодородной почвы, голые и бурые,
громоздились горы в сером сумрачном запустении, при-
сущем поре между зимой и весной.
Горы вставали одни острым пиком, другие широким
гребнем, одни высились скалистой кручей, другие имели
более мягкие очертания, а над кланом исполинов, казалось,
верховенствовали прирожденные вожди – угрюмый
Бен-Лоэрс и высоко подымавшаяся даже и над ним громада
Бен-Мора, чьи островерхие пики чуть ли не до середины
лета, а иногда и круглый год сверкали снежными шлемами.
Однако по границе дикой и лесистой местности, там, где
горы спускаются к озеру, многое даже и сейчас, в предве-
сенние дни, говорило о присутствии человека. Больше,
всего селений можно было видеть на северном берегу
озера. Укрытые наполовину в небольших ложбинах, откуда
переполненные ручьи несли свои воды в Лох-Тэй, эти се-
ления, как многое на земле, пленяли издали глаз, но, когда
вы подходили ближе, оказывались крайне неприглядными
– поражало отсутствие самых жалких удобств, каких не
лишен даже индейский вигвам. Здесь проживал народ, не
возделывавший землю и не помышлявший о тех радостях,
какими нас тешит промышленность. Вся необходимая до-
машняя работа возлагалась на женщину, хотя, вообще го-
воря, с женщиной обходились любезно, даже с изысканной
почтительностью. Мужчины же брали на себя только
присмотр за мелким скотом, составлявшим все богатство
семьи, и лишь редко пускали в дело неуклюжий плуг, а
чаще лопату, работая ею лениво, нехотя, полагая труд па-
харя унизительным для своего достоинства. В короткие
периоды мира они все свое время отдавали охоте и рыбной
ловле, развлекаясь притом разбоем: беззастенчиво грабить,
а во время войны, общенародной или местной, ведущейся
то в широких, то в ограниченных рамках, яростно и вдох-
новенно биться – вот что составляло истинное содержание
их жизни и представлялось им единственным занятием,
подобающим мужчине.
Великолепен был вид на само озеро. Его горделивому
плесу, переходившему в красивую реку, придавал осо-
бенную живописность один из тех островков, какие мы
нередко видим так удачно расположенными посредине
шотландских озер. Развалины на этом островке, ныне
почти бесформенные под густою порослью леса, подни-
мались в дни нашей повести башнями и бельведерами аб-
батства, где покоились останки Сибиллы, дочери Генриха I
Английского и супруги Александра I Шотландского*. Это
святое место почли достойным принять также и прах главы
клана Кухил – хотя бы на то время, пока не минет непо-
средственная опасность и можно будет переправить тело в
один почтенный монастырь на севере, где вождю преду-
казано было судьбой мирно почивать бок о бок со своими
предками.
Множество челнов отчаливало в разных местах от
ближнего и дальнего берега, иные – под черными знаме-
нами, другие – с волынщиками на носу, которые время от
времени издавали пронзительные, жалобные, протяжные
звуки, дававшие Гловеру знать, что обряд вот-вот начнется.
Эти заунывные звуки были не более как пробой инстру-
ментов – вскоре за нею должен был подняться всеобщий
плач.
Далекий отголосок донесся с озера или, как показалось,
из дальних и глухих лощин, откуда впадают в Лох-Тэй реки
Дохарт и Лохи. В диком и неприступном месте, там, где в
более позднее время Кэмбелы основали свой оплот – кре-
пость Финлейригг, – скончался грозный повелитель кухи-
лов, и, чтобы придать погребению должную торжествен-
ность, его тело решено было переправить по озеру на ост-
ров, назначенный ему временно местом упокоения. По-
гребальный флот с ладьей вождя во главе, над которой
развевалось огромное черное знамя, прошел уже более
двух третей своего пути, прежде чем стал виден с того
возвышения, откуда Саймон Гловер следил за церемониа-
лом. В то мгновение, когда вдали раздался вопль пла-
кальщиков с погребальной ладьи, все другие плачи сразу
смолкли, как ворон прерывает свое карканье и ястреб –
свой свист, едва послышится клекот орла. Лодки, сновав-
шие взад и вперед и рассыпавшиеся, точно стая уток, по
глади озера, теперь стянулись в строгом порядке, давая
проход погребальной флотилии и занимая каждая поло-
женное ей место. Между тем пронзительное пение боевых
волынок становилось громче и громче, и крики с бесчис-
ленных челнов, следовавших за ладьей под черным зна-
менем вождя, поднимались, слившись в дикий хор, к