– Сэр Патрик Чартерис? – сказал Гловер. – Ваш сми-

ренный слуга не знает, как благодарить вас за высокую

честь…

– Брось! – сказал рыцарь. – Сейчас не время для пустых

любезностей. Я сюда явился потому, что в час испытаний

человек сам свой вернейший слуга. Я успею только пред-

ложить тебе бежать, добрый Гловер: твоя дочь и ты обви-

нены в ереси, и сегодня королевский совет издаст приказ

арестовать вас. Промедление будет стоить вам обоим сво-

боды, а возможно, и жизни.

– Дошли и до меня такие слухи, – сказал Гловер, – так

что я и сам думал сейчас поехать в Кинфонс, чтобы обелить

себя по этому доносу и просить у вашей милости совета и

покровительства.

– Твоя невиновность, друг Саймон, мало поможет тебе

там, где судьи предубеждены*. Мой совет будет короток:

беги и выжидай более счастливой поры. А с моим заступ-

ничеством придется повременить до того часа, когда волна

спадет, не причинив тебе вреда. Тебе надо будет переждать

несколько дней или, возможно, недель где-нибудь в ук-

рытии, а там церковников поставят на место. Опираясь в

придворных интригах на герцога Олбени и выставляя

единственной причиной всех народных бед распростра-

нение ереси, они сумели полностью подчинить короля

своему влиянию.

Но я уверен, что скоро им дадут отпор. А пока что, да

будет тебе известно, король Роберт не только предоставил

им полномочия на подавление ереси – он еще согласился

утвердить папского ставленника Генри Уордло* архиепи-

скопом на престоле святого Андрея и примасом Шотлан-

дии. Таким образом, он в угоду Риму отступился от всех

вольностей и непререкаемых прав шотландской церкви,

которые так смело отстаивали его предки со времен

Малькольма Кэнмора. Его храбрые отцы скорей подписали

бы договор с дьяволом, чем пошли в таком вопросе на ус-

тупки Риму.

– Вот горе! А какой же выход?

– Никакого, старик, кроме немедленной перемены при

дворе, – сказал сэр Патрик. – Наш король – что зеркало: не

имея в себе света, оно всегда готово отразить тот свет, ка-

кой окажется поближе. Ныне Дуглас, хоть он и спелся с

Олбени, все же не склонен поддерживать притязания кня-

зей церкви, так как он с ними рассорился из-за тех поборов,

которые произвела его свита в Абербротокском аббатстве.

Скоро граф возьмет большую силу, потому что, по слухам,

он обратил Марча в бегство. Дуглас вернется, и сразу все у

нас пойдет по-другому, потому что его присутствие на-

ложит узду на Олбени, это тем вернее, что многие бароны,

и я в том числе (скажу тебе доверительно), решили спло-

титься вокруг графа для защиты наших прав. Значит, с

появлением Дугласа при королевском дворе придет конец

и твоему изгнанию. Тебе нужно только найти местечко, где

бы ты мог укрыться на время.

– На этот счет, милорд, – сказал Глосер, – мне ломать

голову не придется, потому что сейчас я вправе рассчиты-

вать на покровительство одного из властителей Горной

Страны, Гилкриста Мак-Иана, вождя клана Кухил.

– Ну, если ты можешь ухватиться за его плащ, тебе нет

нужды искать иной помощи: за рубежом Горной Страны

закон бессилен, кто бы ни повел судебное преследование,

мирянин ли из Нижней Шотландии или наши церковники.

– Но как быть с моей дочерью, благородный сэр, с моей

Кэтрин? – спросил Гловер.

– Пусть едет с тобой, приятель. От овсяных лепешек ее

зубы станут лишь белее, козье молоко вернет ей румянец,

который все эти тревоги согнали с ее щек, и даже для

красивейшей девушки Перта не будет слишком жестким

ложе из горного вереска.

– Не такие пустые заботы, милорд, смущают меня, –

сказал Гловер. – Кэтрин – дочь простого горожанина и не

избалована ни в смысле еды, ни в смысле жилья. Но сын

Мак-Иана много лет был гостем в моем доме, и я, при-

знаться, не раз подмечал, что он заглядывается на мою

дочь, а сейчас она, можно сказать, обрученная невеста!

Пока все мы жили здесь, на Кэрфью-стрит, меня это мало

тревожило, но как не опасаться дурных последствий, когда

мы окажемся с нею в горном клане, где у Конахара мно-

жество друзей, а у меня ни единого?

– Фью, фью! – свистнул в ответ благородный мэр. – В

таком случае посоветую тебе отправить дочь в монастырь

Элкоу – ведь там аббатисой, если память мне не изменяет,

какая-то ваша родственница? Нет, в самом деле, она мне

это говорила сама и добавляла, что нежно любит свою ку-

зину, как и весь твой дом, Саймон.

– Правильно, милорд, я полагаю, аббатиса настолько ко

мне расположена, что охотно возьмет на свое попечение и

мою дочь и все мое добро в придачу… Черт возьми, при-

вязанность ее довольно крепка, мать-настоятельница потом

не захочет выпустить из своих рук ни девицу, ни ее при-

даное.

– Фью… Фью! – свистнул опять рыцарь Кинфонс. – Не

зваться мне таном*, если этот узел легко развязать. Но

никто не скажет, что лучшая девушка Славного Города

попала в монастырь, как курочка в силки, да еще накануне

своей свадьбы с честным Генри Уиндом. Нет, не будет

такой молвы, пока я ношу пояс и шпоры и зовусь мэром

Перта.

– Но что же делать, милорд? – спросил Гловер.

– Придется каждому из нас пойти на некоторый риск.

Вот что: немедленно садитесь на коней вы оба, и ты и дочь.

Вы поедете со мною, и посмотрим, посмеет ли кто косо на

вас поглядеть. Приказ на твой арест еще не подписан, а

если пришлют в Кинфонс судебного пристава без грамоты

за собственноручной подписью короля, клянусь душою

Красного Разбойника, я заставлю наглеца проглотить всю

его писанину как она есть – пергамент вместе с воском. В

седло, в седло! И ты, – обратился он к Кэтрин, которая

вошла в комнату, – собирайся и ты, моя красавица.

В седло! И не страшись за дом:

Печется хартия о нем.

Не прошло и двух минут, как отец с дочерью уже си-

дели на конях и скакали в Кинфонс, держась, по указанию

мэра, на полет стрелы впереди него, чтобы не выдать, что

они едут все вместе. Поспешно миновали они Восточные

ворота и понеслись дальше, не сбавляя хода, пока не

скрылись с глаз. Сэр Патрик следовал за ними не спеша, но

как только стражники и его потеряли из виду, он при-

шпорил своего резвого скакуна, и вскоре, когда рыцарь

нагнал Гловера с Кэтрин, между ними завязался разговор,

который прольет свет на многое, о чем упоминалось

раньше в этой повести.

ГЛАВА XXVI

Привет тебе, край лучников, чьи предки.

Не гнули шею перед властным Римом…

Любезнейшая Альбиона часть,

Как валом обнесенная волнами!

«Албания» (1737)*

– Я все гадаю, – сказал заботливый мэр, – как бы мне

надежней укрыть вас обоих на неделю-другую от злобы

ваших врагов, а там, я нимало не сомневаюсь, обстановка

при дворе изменится. Но чтобы мне вернее рассудить, что

тут лучше всего предпринять, скажи мне откровенно,

Саймон, какие у тебя отношения с Гилкристом

Мак-Ианом? Что позволяет тебе так безусловно на него

полагаться? Ты хорошо знаком с обычаем горожан, и уж

тебе ли не знать, какие суровые наказания налагает город

на тех своих жителей, которые ведут сношения и дружбу с

горными кланами.

– Верно, милорд. Но вам должно быть также известно,

что нашему цеху, поскольку нам приходится работать по

коже – козьей, и оленьей, и всякой, – разрешено вступать в

сделки с горцами, потому что они вернее всех других могут