В декабре 1974 года Дэна избирают членом Политбюро ЦК КПК и членом Военного совета. Через месяц ко всему набору его должностей добавляются еще – заместитель председателя ЦК КПК, член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК и начальник Генерального штаба НОАК.

Казалось бы, все мытарства позади, он вновь на вершине Олимпа. Но невероятная политическая одиссея этого удивительного политика еще не закончилась.

Его покровитель Чжоу Эньлай уже давно болен раком легких. Дэн Инчао – жена Чжоу Эньлая опасалась, что ее мужа могут отравить, поэтому всю еду, которую ему приносили, она пробовала вначале сама. Чжоу даже в тяжелом состоянии продолжал работать и бороться за жизнь, но когда Мао начал критиковать одного из героев древнего романа «Речные заводи» Сун Цзяня как капитулянта, Чжоу понял, что это скрытые нападки на него. И он с грустью сказал своему врачу – хуацяо: «В Китае самая ужасная болезнь – политическая. Если кто-нибудь болен в политическом смысле, он обречен». После этого он отказался от лечения.

Наступил 1976 год – год Дракона по восточному календарю (точнее – по тюрко-монгольскому календарю звериного цикла, который настолько полюбился китайцам, что во всем мире его считают их календарем), причем не обычный, а Большого цикла. Он принес тревожные знамения, как правило, предшествующие сменам династий, – в Юньнани упал крупный метеорит, в провинции Хэбэй, в 150 км от Пекина, произошло одно из самых разрушительных землетрясений, а страну охватили массовые беспорядки. После этого стали уходить из жизни лидеры страны – 8 января скончался мудрый премьер Госсовета Чжоу Эньлай.

Личный секретарь Мао Цзэдуна тут же доложил ему эту печальную новость. Мао сидел в кресле в своем кабинете, он даже не шелохнулся, казалось, известие ему безразлично. Секретарь тихо вышел, но когда вскоре он по какому-то делу вновь вошел к Мао, то увидел, как вождь беззвучно плакал.

В газетах писали: «В годы «культурной революции» Чжоу выполнял неблагодарную роль пожарного, не отрицавшего свою верность поджигателям, но пытавшегося укротить пламя».

Великая заслуга Чжоу Эньлая заключалась в том, что он выхватил из этого «пламени» ряд выдающихся деятелей партии, в том числе и Дэн Сяопина, и подготовил условия для последующей победы над воинствующими радикалами.

Перед своей смертью он сделал еще одно важное дело. 6 января 1976 года он вызвал к себе в больницу верных ему командующих военными округами, посоветовал им сплотиться вокруг Дэна и бороться. И, надо сказать, эти генералы сдержали свое обещание. Чжоу Эньлай был одним из самых уважаемых и почитаемых руководителей Китая. О его огромном трудолюбии, скромности и аскетизме ходили легенды. Например, он, будучи на вершине власти, ходил в затертом френче, а под ним была истлевшая от долгого ношения рубашка, в которой целыми были только рукава и воротник. Сейчас эта рубашка выставлена в одном из музеев.

6 июля в возрасте 90 лет скончался бывший главнокомандующий Народно-освободительной армией Китая, занимавший пост председателя Постоянного комитета ВСНП (парламента) в течение трудных последних 17 лет, мужественный Чжу Дэ.

А 9 сентября закатилось, казалось бы, Вечное Солнце, покинул этот мир «великий кормчий» Мао Цзэдун. Как он сам выразился незадолго до этого, «отправился на свидание с Карлом Марксом». В Красной Поднебесной возник абсолютный вакуум власти (причем, после какой власти!) – зомбированный и растерянный народ представления не имел, что его ждет дальше.

Но не только в самом Китае, но и во всем мире не знали, что же будет с этой голодной, разрушенной страной с населением 1 миллиард 100 миллионов людей.

Подавляющее большинство прогнозов политиков, политологов, синологов и аналитиков ведущих стран мира, особенно Советского Союза, были мрачны: Поднебесная обречена, она не сможет подняться с колен.

Одни говорили, что жестокая коммунистическая диктатура сломала хребет Китаю. Другие же – что оставшаяся после Мао система практически не поддается реформированию, и потому даже просто накормить такое огромное население – уже неподъемная задача. Третьи утверждали, что Мао, конечно, был свирепый диктатор, но он держал страну под контролем, теперь его некем заменить, и в ней начнется анархия. Самый страшный из прогнозов был тот, что эта огромная и голодная неуправляемая масса может ринуться за пределы своего государства и наводнить мир. Что теперь делать, никто не имел представления.

Судьба же самого Дэна была неопределенна.

Незадолго перед смертью Мао, 4 апреля 1976 года, в день поминовения усопших – Цинмин в Пекине на площади Тяньаньмэнь собралось множество людей почтить память высокочтимого Чжоу Эньлая. Они, сплотившись, почувствовали свою силу и общность, среди них стали раздаваться критические замечания в адрес Цзян Цин и слова в поддержку Дэна. В ночь на 5 апреля сотрудники службы общественной безопасности стали топтать горы скопившихся венков у Памятника героям, которых было так много, что понадобилось 200 грузовиков, чтобы их вывезти. Народ был возмущен этой акцией. Службисты стали применять силу, это побудило людей к противодействию, и они стали переворачивать грузовики, жечь их. Даже подожгли штаб общественной безопасности, расположенный на окраине площади. 10 тысяч ополченцев и 3 тысячи полицейских стали избивать людей.

В защиту памяти Чжоу Эньлая выступили также сотни тысяч людей во многих других городах Китая.

Племянник вождя Мао Юансинь, с одобрения Цзян Цин, это стихийное народное выступление выставил перед Мао Цзэдуном как тщательно организованный Дэн Сяопином контрреволюционный заговор.

7 апреля по предложению Мао Цзэдуна Политбюро ЦК КПК вынесло решение о снятии Дэна Сяопина со всех должностей. Цзян Цин и Чжан Чуньцяо зловеще пригрозили, что надо быть готовыми к тому, что кто-то из «народных масс» захочет поквитаться с Дэн Сяопином. Над ним нависла смертельная угроза. Заведующий канцелярией ЦК КПК Ван Дунсин немедленно доложил обстановку Мао. Но тот сказал: «Нельзя снова наносить удар по Дэн Сяопину». И предложил самому Ван Дунсину найти выход. Ван решил поселить его в старом доме, в укромном переулке Дунцзяоминьсин. Дэна на неприметной машине срочно и тайно перевезли туда. Следом за ним привезли жену. К ним приставили охрану из людей Ван Дунсина. Подручные Цзян искали Дэна повсюду, но так и не смогли его найти.

Перед своей смертью Мао успел назвать имя своего наследника. Им стал земляк вождя Хуа Гофэн, который был так похож на самого Мао, что тут же пошли слухи, что он его внебрачный сын. Хуа Гофэн был назначен на должности премьера Госсовета и заместителя председателя ЦК КПК.

После кончины Мао завязалась смертельная схватка за власть. Поначалу Цзян Цин пыталась присоединить к своей группировке Хуа Гофэна, но поняв, что он не желает играть второстепенную роль, она тут же зачислила его в стан своих врагов. Это стало для нее самой роковой, а для всей страны – спасительной ошибкой.

Одинокий провинциал Хуа Гофэн, у которого практически не было союзников, понимал всю опасность создавшейся ситуации. Поэтому он обратился за советом к политическому зубру, заместителю председателя ЦК КПК и министру обороны Е Цзяньину. Тот посоветовал принять решительные меры. Задача была непростой: 46,7 % ЦК КПК, 31 % партийных региональных руководителей, 41,1 % провинциальных ревкомов, более 90 % профсоюзных и комсомольских вожаков, а также миллионы хунвэйбинов и цзаофаней поддерживали «левых».

Формально первым лицом государства был Хуа Гофэн, но организатором последующих действий стал Е Цзяньин. Ими было принято решение об аресте «банды четырех», как стали называть лидеров экстремистской группировки – Цзян Цин, Ван Хунвэня, Чжан Чуньцяо и Яо Вэньюаня. Эта секретная операция по своему исполнению весьма напоминала арест Лаврентия Берии в Кремле. Маршал Е Цзяньин расставил, где нужно, верные ему войска.