Когда наконец он изучит их? Каждый раз, когда ему приходилось иметь дело с женщиной, оно заканчивалось для него плачевно. «Если я не потерял рассудка,— подумал он,— то должен вернуться в армию и попросить послать меня снова на Хад-Рок». Он не в первый раз подумывал об этом.

«Ты рассуждаешь, словно у тебя есть выбор,— сказал он самому себе.— Никуда ты не пойдешь, Хаген, и не попадешь на тихий Хад-Рок. В армию не берут подозреваемых в убийстве. Правда, Трог пока этого вслух не говорил, но дела оборачиваются таким образом, что он скоро придет к этому выводу. Может быть, возле твоего дома тебя уже ожидают полицейские!»

Однако Хаген ошибся. Правда, его поджидал один тип, но это был не подчиненный Трога. Он сидел на ступеньке бунгалб Хагена и ожидал его с терпением человека, желающего получить по счету или принесшего повестку в суд. Он не встал при появлении Хагена.

Стоя перед ним, Хаген спросил:

— Могу ли я быть вам чем-либо полезен?

Мужчина оглядел его сверху донизу.

— Возможно, если вы Хаген.

Мужчина был высокий, сильный и широкоплечий, с толстой шеей и большой головой.

— Вы Хаген?

— Да, так написано на моих водительских правах.

— Ну, превосходно,— заметил незнакомец и медленно, словно гора, пришедшая в движение: — Можете называть меня Джеком. Давайте войдем в дом, Хаген. У нас будет деловой разговор.

Хаген насторожился. Ему не понравилась ни внешность незнакомца, назвавшегося Джеком, ни его благонравный взгляд. Джек Казался лжецом и хвастуном, а Хаген не любил таких людей. Эти Джеки всегда хотели того, что было невыгодно для Морта Хагена. Эти Джеки заслуживали только хорошей трепки.

Хаген инстинктивно понимал, что в настоящий момент не сможет одолеть парня, и это еще больше злило его. Он устал и был не в состоянии говорить о делах или ссориться. Прошедший день был очень напряженный, к тому же он недавно получил оплеуху. Хагену хотелось на ком-либо выместить свое дурное настроение, и он оценивающе оглядел Джека с головы до ног.

— Ну? — спросил Джек, когда Хаген не проявил намерения войти в дом.— Долго мы будем здесь стоять?

— Послушайте, если вы хотите поговорить со мной о деле, то для этого у меня есть контора. Здесь же мое жилище.

— Я был в вашей конторе. Вы, видимо, не часто туда заходите.

У Джека был низкий гортанный голос, вероятно из-за его расплющенного носа, и смуглая кожа. Хаген решил, что он мексиканец, по крайней мере наполовину.

— Послушайте, Хаген, я хочу сделать вам одолжение.

— Ну так сделайте. Исчезните.

Джек засмеялся, показав свои хорошие белые зубы. «Искусственные,— подумал Хаген.— Наверно, его когда-то здорово избили, и может быть не один раз».

— Вы в самом деле неприветливый парень. Неужели вам очень хочется, чтобы я ушел?

— Такой удачи мне, наверно, не дождаться. Итак, что вы хотите? Несколько центов на чашку кофе?

— Вам не следует так относиться к своим друзьям,— заметил Джек.— Я ваш друг, Хаген, поэтому я и пришел сюда. Речь пойдет об убийстве жены Висарта. Вы увязли в этом деле, молодой человек.

— Этого могли бы мне не говорить.

— Я хочу избавить вас от неприятностей,— вежливо проговорил Джек.— И только я один могу это сделать.

Хаген иронически усмехнулся.

— Кто вы, моя добрая фея? Единственное, что может вызволить меня из этого дела,— это признание убийцы.

— Что ж, возможно, я помогу вам его раздобыть.

Джек пожал плечами.

— Если будет предложена достаточная сумма денег.

Хаген задумчиво посмотрел на него, затем сказал:

— Придется мне взять свои слова назад. Давайте войдем в дом. Мне кажется, что нужно получше познакомиться.

— Со временем я начинаю все больше нравиться людям,— изрек Джек и отошел в сторону, чтобы Хаген мог отпереть дверь.

Затем Джек вошел в дом и снисходительно заметил:

— Гм, неплохо.

Хаген не стал дожидаться, когда Джек выразит свое мнение. Он вошел вслед за ним и изо всех сил ударил Джека ребром ладони по толстой шее. Этим предательским ударом он выразил свой гнев против людей. Джек упал как подрубленное дерево и растянулся вниз лицом неподвижно на полу. Хаген запер дверь.

— Как мило, что вы заглянули ко мне, Джек,— пробормотал он, став на колени перед неподвижным телом и обшаривая карманы. У Джека при себе имелось кольцо с ключами, из-за чего Хаген решил, что у него есть автомашина. Кроме этого, он обнаружил носовой платок, который давно пора было выстирать, пачку сигарет, коробку спичек и складной нож. Интереснейшим предметом все же был билет на поезд, обратный билет до Лос-Анджелеса. Он был куплен накануне убийства Хильды.

Этот голубой билет выпал из бумажника Джека, и Хаген отложил бумажник в сторону, желая поближе рассмотреть билет. Наверно, он мог еще кое-что узнать, обследовав содержимое бумажника, но это ему не удалось. Он совершил большую ошибку, состоявшую в том, что не обращал внимания на Джека. Хаген ожидал, что тот долго не очухается от нанесенного ему удара и по меньшей мере час не будет способен к борьбе. Он недооценил выносливости и упорства Джека. Тот неожиданно вскочил на ноги, и Хаген не успел даже удивиться, как получил удар в подбородок тяжелым кулаком Джека,

Хаген упал. Он падал в бездонную пропасть по невидимому откосу, и, пока падал, что-то все время ударяло по нему. Он не мог себе представить, что это было, и пришел к заключению, что кто-то пускает в него стрелы. Он чувствовал это очень смутно, но это было довольно неприятно, и ему хотелось, чтобы кто-то прекратил свой беспрерывный отвратительный смех. Наконец Хаген повернул голову и что-то выплюнул.

Через некоторое время в глазах его прояснилось, потом он понял, что лежит на своем собственном ковре в своей комнате. Он стал постепенно вспоминать, с большим трудом поднял голову и громко застонал от напряжения. Подбородок болел как воспалившийся зуб мудрости.

Невзирая на это, он уперся руками в пол, встал на колени и при этом обнаружил и другие больные места. Правая рука распухла и болела, словно кто-то на нее наступил, а при каждом вздохе болел правый бок.

— Милый парень! — пробормотал он негодуя.1— Я ударил его всего один раз.

Хаген огляделся, надеясь увидеть Джека, но массивный парень исчез вместе со своим бумажником и прочим имуществом. Однако он оставил очень заметные следы своего пребывания, и, оглядев комнату, Хаген быстренько забыл о своих болях. Казалось, в комнате резвились вандальг. Книги валялись на ковре с вырванными страницами, настольная лампа была разбита, обивка мебели разрезана вдоль и поперек, а в некоторых местах Джек даже вырвал поролон.

Джек щедро отплатил Хагену за его с ним обращение.

— За это он еще поплатится,— пробормотал Хаген.— Когда-нибудь все это кончится, и тогда настанет моя очередь.

Немного утешившись, Хаген поплелся в ванную, чтобы позаботиться о своем пришедшем в негодность теле. Он с облегчением убедился, что у него ничего не сломано, хотя о ребрах это было трудно сказать. Все зубы целы, и он мог шевелить всеми пальцами. Да и выглядел он не так уж плохо, когда смыл грязь с лица.

— Я просто забияка,— сообщил он своему отражению в зеркале.— Я не шучу, я просто забияка.

Это происходит от того, что человек дает волю своим чувствам, подумал Хаген. И будучи возбужденным, он не пожелал выслушать Джека. Интересно, что он мог знать? Вероятно, очень немногое.

— Мы так быстро стареем и так медленно умнеем,— произнес он вслух любимый афоризм своего отца. Хаген только сейчас хорошо понял, это изречение. Если бы он правильно разыграл свои карты, Джек мог бы оказаться ему полезным. По крайней мере, у него не болело бы все тело и его гостиная не была бы изуродована.

Хаген немного пришел в себя и попытался навести в комнате какой-нибудь порядок, однако для этого требовалось нанять мастеров, и все осталось почти как прежде. Обескураженный, он сел в кухне за стол и стал ждать, когда сварится кофе. Как неприятно, когда одинокому человеку в такую минуту даже не с кем поговорить. Хаген задумчиво посмотрел на телефон и перестал жалеть самого себя.