Очаровательные крошки, щедро наделенные всем тем, чем особенно славится Франция, слонялись по дому в поисках богатых кавалеров. И — берегись, растяпы! Того, кто попадется на удочку, эти красотки отпустят лишь тогда, когда кошелек бедняги полностью опустеет.

Все это показывает вам, ребята, что бы ни творилось в нашем мире — войны, эпидемии, наводнения,— неважно. Всегда найдутся парни, которые будут играть в азартные игры, и дамочки, которые будут стоять кругом и смотреть, не выпадет ли счастливый выигрыш, который так или иначе попадет в их сумочку.

Я стал искать Джуанеллу, так как решил покончить с делами,— иначе какой-нибудь любопытный заглянет в кладовую и найдет там кубинца раньше, чем я уберусь отсюда. А если это случится и Марта обнаружит, что я ее надул, мне придется туго.

Я стал ходить вокруг столов, наблюдая за игрой. Тут собрались самые разные люди. Большинство из них прекрасно одеты и, казалось, в деньгах не нуждались. Ставки были очень высокие. Джуанеллу я нашел во втором зале.

На ней было шелковое платье цвета морской волны, плотно облегавшее фигуру, с большим декольте и золотыми испанскими эполетами на плечах. Под одним коленом ее юбка была подобрана, обнажая стройную ножку в нарядном золотистом чулке. Черные лаковые туфельки на высоченных каблуках с золотыми пряжками дополняли туалет. Уверяю вас, Джуанелла выглядела как картинка.

Интересно было, черт возьми, узнать, что она тут делает. Джуанелла — любопытная штучка. У нее внешность — дай бог всякой, и голова на плечах, и все остальное на месте. Но она из тех дамочек, которые вечно чего-то ждут, а когда находят, что им это уже не нужно, то подавай нечто новое. Эти мысли привели меня к Ларви. Я понимаю, что, поскольку он сейчас надежно и крепко упрятан за решетку, ей больше всего хочется его оттуда вызволить. А когда она поможет ему оттуда выбраться, он потеряет для нее всякий интерес и она будет не против того, чтобы его туда снова водворили. Тогда все начнется с самого начала. Сказка про белого бычка. Одним словом, крошка была такой же, как все мы грешные: вечно стремимся к чему-то, а получая — теряем всякий интерес.

Она стояла и щебетала с толстым лысым дядей. Я прислонился к стене и стал наблюдать. Через несколько минут толстяк ушел. Джуанелла, повернулась и увидела меня. Ее губы изогнулись в, улыбке, она пошла ко мне, как к давнишнему приятелю, только что вернувшемуся с войны.

— Лемми, рада тебя видеть,— заявила она.— А что ты тут делаешь?

— Тише, милочка! Меня зовут мистером Хиксом. Я американский стальной магнат, приехавший по делам в Париж.

— Вот это да! Мне думается, здесь никому нет до тебя дела. Почему бы тебе не пойти поболтать со мной и немного выпить?

— Мне нравится твоя мысль, Джуанелла. Куда мы пойдем?

— Пошли со мной.

Она взяла меня под руку и провела через какие-то бархатные портьеры в другой конец комнаты. Потом мы пошли по длинному коридору, она открыла дверь, зажгла свет и заперла ее за нами.

Мы вошли в маленькую гостиную с хорошей мебелью. На столе стояла бутылка виски и сифон с содовой.

— Садись, Лемми,— пригласила она'.— Давай выпьем.

— Послушай, Джуанелла, скажи мне, что ты делаешь в этом заведении?

— Ну ведь нужно как-то жить. Я получила здесь работу. Я хозяйка.

— Что это значит? Ты приказываешь выбросить вон продувшихся парней, которые хотят учинить скандал?

— Что-то в этом роде,— улыбнулась она.

Джуанелла налила виски, добавила содовой, перемешала и протянула мне. Потом сделала то же самое и для себя. Подняв бокал, она сказала:

— Ну, это за тебя, Лемми.

— За тебя, Джуанелла,— ответил я.— На тебя приятно смотреть. Я не видел ничего подобного с тех пор, как работал в цирке. С каждой минутой ты все молодеешь,

— Может, оно и так,— согласилась она,— но у меня на душе кошки скребут.

В ее глазах появилось непонятное выражение. Мне казалось, что она вот-вот расплачется.

— Послушай, Джуанелла, ведь ты такой лакомый кусочек. Наверно, парни так и вьются вокруг тебя. Я имею в виду парней с деньгами. Но ты как будто прилипла к одному-единственному — к Ларви Риллуотеру, твоему муженьку. Верно?

Она отрицала это, села в кресло рядом со мной, положила локти на стол и наклонилась вперед. От нее пахло замечательными духами, и у меня начала кружиться голова.

— Ты, милый негодник,— обратилась она ко мне.— К чему это притворство? Как будто ты ничего не знаешь.

— Куда ты гнешь? — спросил я, вынул пачку сигарет, угостил ее и закурил сам.

Она выпустила струйку дыма.

— Вспомни, несколько лет назад я кое-что тебе говорила. Когда ты еще работал над какой-то формулой газа. Тогда я тебе помогла, не правда ли?

— Да, ну и что?

— Помнишь, что я тебе говорила? — спросила она.— Но раз ты не желаешь ответить на мои чувства, придется лакомиться домашним печеньем— это осталось в силе и поныне.

— Что ты имеешь в виду?

— Бывают однолюбы, а я двулюбка, если можно так выразиться. Я отправилась к Ларви, моему несчастному мужу, который сейчас всерьез угодил за решетку. Может быть, если бы парень, по которому я схожу с ума, обратил на меня внимание, я бы позабыла о Ларви.

— А кто этот парень?

— Этот парень — ты сам. И ты про это прекрасно знаешь.

Вся соль в том, что она говорила с таким видом, словно и вправду так думала.

Вы уже знаете, что она разумная малютка, эта Джуанелла. Может, на этот раз она и не врала, потому что ее воспоминания о прошлом были истинной правдой.

— Ладно,— согласился я,— ты двулюбка, а я один из тех, кого ты любишь. Так что это мне даст?

— А что ты хочешь? Ведь ты не можешь попросить у меня то, что -я не сумею тебе дать? А, Лемми?

— Ты в этом уверена?

Она наклонилась вперед, и я увидел, как вздымается ее грудь. Она схватила меня за руку, и на ее белом пальце сверкнул камень в кольце.

— Ладно,— проворчал я.— Если ты так уверена, налей мне еще виски.

Она пожала плечами, бросила на меня такой взгляд, будто готова перерезать мне горло, потом все же перемешала напиток.

— Послушай, милочка,— сказал я,— давай выясним все окончательно. Может быть, ты сумеешь мне помочь. Несмотря на все странные обстоятельства, мне не хочется верить, что ты могла мне навредить.

— Конечно нет, Лемми.

— О’кей. Когда я вчера встретился с тобой, я ведь сообщил, что со мной случилось. Может, я был ослом и мне не надо перед тобой распускать нюни.

— Почему же? Ты мне сказал, что здорово влип из-за какой-то дряни, которой лишнего натрепал. Так ведь?

— Ну, не совсем так. Прежде всего разреши задать тебе небольшой вопрос. Ты говорила, что живешь в отеле «Сент-Денис». О’кей. Я пошел туда. Консьерж назвал мне номер твоей комнаты. Я зашел туда,' но тебя там не было. Вместо тебя я нашел Марту Фристер и какого-то кубинца. Я попал в хороший переплет. Короче говоря, кубинец пустил в ход свою артиллерию, и они пытались испортить мне вывеску. Для чего, все это было сделано?

Джуанелла широко открыла глаза и спросила:

— Послушай, Лемми, ты меня разыгрываешь?

— Вовсе нет, Джуанелла. Я рассказал тебе чистейшую правду.

— Ты рехнулся. Где этот отель «Сент-Денис»?

— А ты не знаешь? Трактирчик возле бульвара Сент-Мишель.

Она захохотала.

— Да ты совсем безголовый. Я тебе говорила совсем не про этот отель. Моя гостиница находится не в самом Париже. Какого черта ты подумал, что я могу остановиться в какой-то дыре около бульвара Сент-Мишель?

Сначала я промолчал, потом заметил:

— Жизнь — презабавная штука. А в этом распроклятом деле столько, совпадений, что они завели меня в тупик.

— Например, какие совпадения?

Она снова наклонилась ко мне, и меня опять обдала волна духов.

— Почему ты не хочешь рассказать мне, что тебя терзает, Лемми? Почему не разрешаешь тебе помочь? Я готова сделать все для тебя.

«Ладно,— подумал я про себя,— попробую».

— На меня наплели, будто я распустил язык перед одной дамочкой, Марселиной дю Кло. Вчера вечером кто-то увез ее из каталажки по подложному пропуску и пристрелил, чтобы она не могла дать показаний. Это было не очень важно, потому что она рассказала все, что нашла нужным, работнику ФБР, парню по имени Джордж Риббон. И этот Риббон доложил начальству о том, что ему заявила дю Кло. Понятно?