Светоносный Аполлон, подражая богу веселья, тоже надевал на голову венок из листьев священного лавра, когда брал в руки золотую кифару и извлекал из нее волшебно-чарующие звуки, но Покровитель наук и искусств пробуждал в душах свет возвышающих чувств, в то время как Дионис выпускал из мрака душ слепоту безумящих страстей.

ГЛАВА 25

Густой бас Райсберга был совершенно раскисший и больной.

– Полина, здравствуй! – говорил он. – Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Мне постоянно кто-то звонит и молчит в трубку, – тут зависла продолжительная пауза, видимо, в данную минуту он соображал, насколько удачно он въехал в тему с учетом того обстоятельства, что я вообще-то прекратила с ним всякое общение. Уныло и кисло он пожаловался. – Достали уже.

Мой голос закипел от негодования.

– Успокойся! Я – тебе! Не звоню! – я шваркнула трубку об рычаг.

– Ну, поругай меня! Ну, скажи, что я скотина! Ну, обругай как- нибудь! – просил он меня уже в понедельник. – Я очень хочу с тобой встретиться. Давай с тобой сегодня увидимся и обо всем поговорим. И ты сама увидишь, как я к тебе буду относиться!

– Нет, – сказала я. – Сегодня не могу. Завтра у меня ответственный день, я должна быть в хорошей форме. И вообще я еще не решила: нужно это мне или нет – встречаться с тобой.

– А ты чем сейчас занимаешься?

– Телевизор смотрю.

– Ты с кем?

– С Олей.

– А больше рядом с тобой никого нет?

– Нет.

– Уф! Я просто извелся от ревности. Я так тебя ревную, так ревную!

– А зачем?

– Разве я не могу приревновать любимую женщину! А ты не ревнуешь? Нет? Совсем-совсем?

– Нет. А мне замуж предлагают, – решила я подразнить его.

– Серьезно? А сколько ему лет?

Я засмеялась.

– Тридцать три! Вот уж чего я никак не могу воспринять всерьез!

– А меня? А меня ты можешь воспринять всерьез? – заволновался на том конце провода Юрка. – Я! Я делаю тебе предложение!

Я захохотала.

– Жаль, что количество не переходит в качество! Ты мне уже сто раз делал такие предложения! Они, как мыльные пузыри. Сверкают и лопаются!

– Вот и не мыльные пузыри! Не пузыри! Ты сама увидишь! Тебя хлебом не корми, лишь бы приколоться! Я целую тебя! Слышишь! – и ко мне по проводам полетел его звучный влажный чмок.

Я положила трубку, а его голос – бархатисто-перекатывающийся, обволакивающий нежностью – все еще звучал у меня в ушах. Артист!

Была уверена, что теперь стоит только поманить пальчиком, и Райсберг – у моих ног. И он примчался.

– М-м! – такой знакомый изумленно-радостный возглас одобрения по отношению к моей внешности. Стиснул меня в объятиях, но от губ его я увернулась.

– Сколько мы не виделись – полтора месяца? Хотел тебя поцеловать, но ты не далась! – оживленно сообщил он мне, протягивая… нет, не букет цветов – бутылку водки.

– И это все? – усмехнулась я. – А даме шоколадку?

– Денег нет, – очаровательно улыбнулся он.

– Да, конечно! Для меня ты всегда нищий! Закуску я тебе подавать не буду!

– Почему?

– А нет ничего, – подыграла я ему, улыбаясь во все тридцать два.

– А хлеб?

Я приволокла из холодильника икру овощную и сервелат.

– И это все? – весело продолжил он перепалку. – А где же запеченный поросенок? Я думал, ты уже приготовила его для меня, и сейчас нарезая, спросишь: «Юра, а тебе какой кусок?»

– Конечно, я бы приготовила поросенка, если б было для кого! А то какой-то Райсберг!

Юрка смеется.

– А ты ничего! – говорит он, обволакивая меня ласкающим взглядом.

– А ты тоже изменился, – замечаю я вслух, но не говорю ему о том, что он стал моложавее, глаже лицом, поправился как будто бы. Вид ухоженный. Пить, похоже, меньше стал.

– Да, я волосы стал набок носить, – ответил он.

Точно, светлые прямые волосы уже не рассыпаются так артистично и небрежно, как раньше.

– Расскажи, как ты живешь. Как на работе?

– На работе, Юра, у меня всегда хорошо. В личной жизни тоже неплохо. У меня есть два постоянных ухажера: одному – двадцать семь, другому – тридцать три. Я ж тебе говорила, что мне не везет на ровесников. Все время салаги попадаются. Я и говорю одному: «Ты салага!» – А он мне: «Я – мужчина в полном расцвете сил». Я удивляюсь ему: молодой, а как-то крутится, уже третью иномарку купил. Про другого я уже говорила тебе: замуж предлагает. «Я, – говорит, – буду работать, а ты дома сиди». Так что вниманием мужчин, слава богу, я не обижена. А насчет секса – это вообще не проблема! Кобелей, знаешь ли, полно! Вот и ты, кобель оказался. К сожалению.

– Кобелей-то может быть и полно. Но далеко не всякий мужчина может удовлетворить женщину, как я, например.

Я засмеялась и пожала плечами.

– Парень, с которым я встречаюсь, не отпускает меня до пяти утра.

– Ты ж говорила, что в твоей постели никого не было.

– В моей – да. Я не хочу, чтобы мой ребенок видел у себя дома разных мужчин. Достаточно того, что она видела тебя. Но у моего парня есть двухкомнатная квартира. И я в монахини не постригалась.

Райсберг помолчал, потом обворожительно улыбнулся.

– А у меня вот ничего нет: ни квартиры, ни трех машин. А женщины меня почему-то любят, и все хотят женить на себе, все предлагают прописаться у них. А когда я хочу уйти, за ноги обнимают, истерики устраивают!

– Никогда я тебя не пыталась удержать!

– Ты – да! За это тебя уважаю. Поэтому до сих пор и возвращаюсь к тебе! А с другими я этого – во, как этого нахлебался! Миронова три года меня за ноги держала!

Я опять засмеялась.

– А сколько ненависти потом! Ты же купаешься в их ненависти!

Беспечно улыбаясь, он широко развел руками.

– Сам удивляюсь: за что?!

– Не прикидывайся, все ты понимаешь!

– Но тебя-то я не обижал!

– Обижал!

– Ну, что я бил тебя, что ли?

– Обманывал! Все мы ранены осколками твоих взрывающихся воздушных замков. Ты всех умудряешься уложить по одному и тому же сценарию. Сам себе актер и сам режиссер! И женщина, сидящая напротив, тоже попалась на эту наживку. Не сразу я поняла, что это дешевый спектакль.

– Полинушка! Мы же с тобой давно. Как я могу с тобой по одному и тому же сценарию?

– Знаешь, я бы тебе хотела верить! Но каждый раз оказывается, что это просто красивые слова!

– Мужчина любит глазами! – он с лаской огладил меня сладко заблестевшими глазами. – А женщина – ушами! Что хотела услышать, то и получила! Но мы же с тобой уже давно! – повторил он и показал, как надо снимать лапшу с ушей и складывать ее в ладошку. Он встал и направился в прихожку.

– Можно я позвоню? – спросил он и быстро набрал чей-то номер.

– Что делаешь? – как-то лениво, со скукой в голосе спрашивает он в трубку. – Я приду часа через два. Пока.

– Ты поставил телефон? – интересуюсь я.

– Не только. Еще купил стереосистему, телевизор, видеомагнитофон и комнату с подселением.

– И кого ты туда водишь?

– Никого. Сдаю. Пустил двух студенток. Она про это не знает. Я от нее уйду скоро.

– Зачем?

– Да так. Распоряжается, как будто я ей муж. А я ей не муж вовсе. Я вообще никогда не женюсь. Всякая семейственность не по мне.

– И куда же ты уйти собираешься?

– К тебе! Нет, я уже ни на ком не женюсь. Но пожить гражданским браком можно.

– А чего ж тогда вчера мне предложение делал?

Он смотрит, хитро улыбаясь, качает головой.