Ты думаешь, я пожалела, что поехала? Всю дорогу ржали, вспоминая свои приключения, и всю мою хандру, как рукой сняло. Так что мне теперь, никакая непогода не страшна, лишь бы муж был рядом. Да и Петька мне говорит: «Мне самому ничего не надо. Я для вас стараюсь. Мальчишки наши вырастут, семьями обзаведутся, у них своя жизнь пойдет. А по мне… лишь бы ты была рядом!».

Уже позже, поохав и смирившись с тем, что яблоки все побиты, вишня – вся на земле, а капустные листья все истерзанны и порваны, женщины уютно расположились в креслах, и Татьяна стала рассказывать.

«Знаешь, все мои соседи и даже родственники считают, что замуж я по расчету вышла. Мы ж с ним в разных городах жили, не дружили, не встречались. Я всего-то три раза его видела, и сразу замуж пошла. Поэтому даже подруги думают, что это брак по расчету. Один мой знакомый так и сказал: «В этой карточной игре под названием «жизнь» ты правильно все рассчитала: ты вытянула главный козырь: будучи замужем ты сама ни одного рубля не заработала, но в то же время ты имеешь все, что пожелаешь: меха, брюлики, тачки премиум-класса, курорты заморские – ну что еще вам бабам надо!». Ой! Смешно мне все это слушать! Ты, помнишь, как я замуж выходила? За студента! И начинали мы с нуля… Первое, что я купила в свой первый семейный угол – это алюминиевые ложки… Помнишь, как мы познакомились?»

ГЛАВА 7

Это была романтическая история и развивалась она на глазах Полины. Их студенческие годы пришлись на середину семидесятых – начало восьмидесятых. В то время в их маленьком городке еще не было никаких высших учебных заведений, и они с братом учились в разных городах. Петька был лидером по жизни, и в институте он успешно учился, получал повышенную стипендию и был на каких-то руководящих студенческих постах: комсорг курса, комсорг института. После учебы сразу три кафедры предложили ему место будущей работы и тему будущей диссертации, но он выбрал производство на Крайнем Севере.

У девушек Петька всегда пользовался успехом, но он мечтал о Единственной. Студентом он рассказал сестре один эпизод из своей жизни. Однажды они с ребятами пошли в пивбар, и там молодой Петя заметил девушку. Она была в атласном желтом комбинезоне, который словно струился по ее стройному телу, с переливами обтекая все ее выпуклые места, причем под ним ничего не было, никаких признаков нижнего белья, никаких резинок от трусов… И небольшие припухлости ее груди так волнующе колыхались в ритм ее шагов... Все это цепляло, как-то сразу кидало в жар… На нее смотрели многие, но она почему-то подошла к Петру и попросила прикурить сигарету. Девушка сказала, что подруги ее уже ушли, а она боится так поздно ходить одна. Парень проводил ее до подъезда. Они стояли друг против друга, Петя смотрел в ее черные, расширенные от темноты зрачки, и робел, не смея прикоснуться к ней, ему казалось, это обидит ее. Поблескивая глазами, она смотрела на него с вызовом и насмешкой.

– А я не здесь живу… – лукаво сказала она.

– А зачем же мы пришли сюда?

– А здесь люк на чердак всегда открыт. Пойдем?

На Петю словно ушат холодной воды вылили, он опустил глаза и молчал.

– Ну что, пойдем? – повторила она.

– Нет, – отчеканил он презрительно.

– Ты хочешь прямо в подъезде?

Он повернулся и пошел. «Постой, ты же обещал проводить меня!» – крикнула она ему вслед, но Петр не обернулся. «Я думал, она – королева, а она… такая дешевка оказалась» – так он объяснил свое поведение Полине.

«В принципе, я не верю ни в какие сказки о любви, – писал ей Петя в письмах, – я не понимаю, когда говорят: я без нее жить не могу! Не будет этой, значит, на ее место всегда найдется другая, девушек-то много – так я думал. Девчонки только так вьются вокруг меня. А я поглядываю на них свысока, хожу гордый и неприступный. Хочется, чтоб нашлась такая, чтоб на колени поставила, чтоб весь мир заслонила собой!».

Заказ был кинут в небеса! Но видимо, всему свое время, еще час не настал до той единственной встречи. Была обычная студенческая подружка, которую приходилось на экзаменах спасать, объяснять сапромат и делать за нее начерталку. А потом одногруппница решила, что она – его девушка, а он – ее парень, а раз так, чего же медлить, надо же когда-то начинать. Так она и сказала ему, когда засидевшись у Пети допоздна (он ей помогал готовиться к пересдаче), она не ушла к себе, в свою общажную комнату, а разделась и легла в его постель. А потом… годами тянулась их история расставаний. Сколько раз он ей говорил, что они разные, и потому не могут быть вместе! Он бы мог не вытаскивать ее из этих сомнительных компаний, где она напивалась так, что ее не держали ноги… Он бы мог не контролировать ее по утрам, чтоб она пару не проспала… Он бы мог вообще забыть о ее существовании... Но ведь сопьется, но ведь могут исключить за пропуски… А разве он за нее не в ответе? Точку в их отношениях его бывшая пассия поставила сама – то ли ревность его хотела вызвать, чтоб понял, наконец, кого теряет, то ли себе пыталась доказать, что на нем одном мир клином не сошелся; по пьянке забеременела и назло ему выскочила замуж. Только ей почему-то казалось, это была не точка, а скорее многоточие, потому что в ее восприятии все это было далеко не по-настоящему, а счастливое продолжение все еще маячит впереди, и потому были слезы, раскаяние, уверения, что если он ее простит, все будет иначе… А Пете новый статус своей бывшей девушки принес облегчение. Он был свободен, и у него началась новая история.

Стоял очень теплый апрельский день. Поля уезжала в Екатеринбург, где она училась в университете. Петька на папиной «Волге» привез ее на вокзал и на перроне провожал ее. У входа в вагон никого не было, только девушка в белом платье – ошеломительно красивая, как показалось Пете. Черные волосы, модно подстриженные, как у Мирей Матье, и васильково-синие глаза. «Порода! Редкая масть», – отметила про себя Полина. А то, что брат на нее сходу запал, это Поля почувствовала сразу. «А Петька-то как выпавлинивается!» – промелькнуло у нее в голове. Нет, он не пытался с ней заговорить, но из кожи лез, стараясь привлечь ее внимание, с сестрой общался очень оживленно, отправляя потоки флюидов, волна за волной, в сторону прекрасной незнакомки. С холодноватым безразличием она медленно поводила в его сторону широко распахнутыми синими глазами на строгом неулыбчивом лице. И двигалась плавно, неторопливо, гордо неся свою неподвижную голову. «Выступает, словно Пава», – вспомнилось Полине, кажется из Пушкина, ну да, из него. А пава – это кто? Павлиниха? Или Лебедь?

Для Петьки это была любовь с первого взгляда. Это была его Королева! А он даже с ней не познакомился... Вагон закачался и дернулся, со стуком провернулись колеса, а Петя все стоял, задрав голову, смотрел на Полину и не уходил. Поезд медленно со скрипом тронулся, а Петька, внезапно очнувшись, схватился за поручень, подтянулся и закинул себя в тамбур. «Узнай ее адрес! Я позвоню!» – быстро сказал он сестре и выпрыгнул обратно на перрон.

Уже через неделю Петя сидел за обшарпанным столом в студенческом общежитии у сестры и ел жареную картошку прямо со сковородки. День выдался удивительно теплый и солнечный. Советская страна праздновала День солидарности рабочих – Первое мая. Со всех репродукторов лилась музыка. Улицы были украшены транспарантами, портретами политических вождей и гроздьями разноцветных шаров. Первым делом по желанию Петра они отправились на рынок и выбрали самый роскошный букет из черно-малиновых роз. На поиски девушки по записанному на бумажке адресу ушло часа три. Много позже, спустя десяток лет, Арефьевы не раз меняли квартиры: сначала расширялись, потом перебрались поближе к центру, и, наконец, соответственно материальному статусу, въехали в элитный дом, и Полине не раз приходилось, возведя глаза кверху, сверять номера на домах в поисках нужного, но ни один из тех адресов так не врезался в ее память, как тот первый адрес ее будущей снохи Татьяны: «Уршакская, 37/6». Долго блуждали в лабиринте мрачных серых высоток на окраине. Улица одна, но сколько же их, этих одинаковых домов под №37?