С трудом ступая на свои изъязвленные ноги, вышел кентавр на поляну, где собралось огромная толпа людей, провожающих его в последний путь. Держал Хирон в своих руках золотой кубок, внутри которого мерцала его бессмертная душа древнейшего из богов, и в присутствии властителей Олимпа, молчаливо взирающих на него из-за светящихся облаков, призвал кентавр Геракла, день и ночь неотступно дежурившего у его ложа, – ему он поручил поднять на Олимп сакральный сосуд со своей вечной жизнью, его же просил он разбить оковы Прометея и убить орла, терзающего печень мятежника.

Так Хирон по доброй воле спустился в царство мертвых, где ждала его верная жена Харикло.

Сказание о гибели последнего кентавра

Возвращаясь из страны скифов, где волею Зевса Геракл освободил от неволи древнейшего из титанов Прометея, заглянул он попутно в Колидон, верный своему обещанию, данному герою Мелеагру. Призрак погибшего друга он встретил в Аиде, когда спускался туда за трехголовым псом Кербером. Тень Мелеагра просила Геракла стать защитником его юной сестры Деяниры, осиротевшей после его смерти, и жениться на ней.

Вовремя вступила нога Геракла на земли Колидона: свирепый и вспыльчивый речной бог Ахелой сватался к Деянире. Победив в жестокой схватке Ахелоя, Геракл пришел к Ойнею, царю Калидона, просить руки его племянницы Деяниры.

Во время свадьбы юный сын царя, восторженно взиравший на знаменитого силача, сам захотел полить ему на руки после жирной пищи, но засмотрелся на груду бугрящихся мышц героя и нечаянно облил водой его хламиду из шкуры льва. Резко оттолкнул его Геракл, но как это часто бывало, не рассчитал своей силы – упал мальчик замертво. Ничего не сказал царь своему высокому гостю, убедившись, что сын его не дышит, только испариной покрылся да побледнел, как промолотый овес в жерновах. Так веселая свадьба закончилась горькими слезами. После погребения сына Ойнея Геракл не стал злоупотреблять гостеприимством царя Колидона и поспешно отправился со своей молоденькой женой к себе на родину. Но путь в Тиринф им преградила бурная полноводная река Эвен. Ни моста, ни лодки для переправы не нашли они на берегу.

– Но тропинка-то утоптана, значит, ходят здесь люди и как-то переплавляются, – пробормотал озадаченный герой.

За себя Геракл не боялся: переплывет он реку, не впервой, но как быть с Деянирой? Вопрос решился сам собой. Короткое ржание из-за кустов и тяжелый топот копыт по прибрежной, с хрустом рассыпающейся гальке заставил Геракла повернуть голову в сторону приближающегося всадника. Но всадника он не увидел – кентавр-перевозчик скакал к ним во весь опор. Это был Несс – последний из кентавров, оставшийся в живых на земле.

Давно отбился от своего одичавшего табуна нелюдимый Несс. Поселившись у реки недалеко от города людей, он жил сам себе голова и сам себе хозяин. С людьми он тесно не сближался, но и не чурался их, в любом случае их разумный упорядоченный мир привлекал его больше, чем дикая необузданность кентавров. Охоту в горах, которая кормила его лесных собратьев, Несс успешно заменил безопасной для жизни ловлей рыбы, ею в изобилии были полны текучие воды бурливого Эвена. Промышляя перевозкой, Несс зарабатывал кое-какие деньги серебром, иногда платили продуктами, хлебом, обожженной глиняной посудой, а некоторые, не скупясь, наливали чарочку, другую, доброго виноградного вина. Когда только услышал Несс из своей землянки чьи-то голоса на берегу, он сразу же помчался работу свою делать. Выскочил на песчаную косу, и похолодело у него в груди, и сердце где-то в горле застучало: никогда не видел он сына Зевса, но сразу узнал полубога, как только взгляд упал на огромного человека со шкурой льва на плечах вместо хламиды ³⁰ .

Уже прослышал Несс от путников, что он теперь последний из древнейшего племени конелюдей, и что опьяневший Геракл просто так из дури перебил всех его собратьев, и про Хирона слышал, что тот жестоко страдая от яда Лернейской гидры, своею волею сошел в Аид… Жаждой мести давно уже пылало сердце кентавра. А простодушный верзила-полубог даже и не заметил, какой злобной радостью вспыхнули глаза перевозчика. А от ладненькой и пригожей царевны тот и вовсе взгляда не мог оторвать, так буравил ее зрачками из-под кустистых бровей, что Геракл грубовато одернул его.

– Но-но сивый мерин, гляделки-то бесстыжие отведи! Зовут тебя, как?

– Нессом прозывают, – учтиво поклонился кентавр, сняв свою войлочную шляпу с широкими полями. Бусы из речных ракушек на его шее брякнули, когда он выпрямился. – Платить-то как будешь, господин?

Геракл похлопал по своему туго набитому холщовому мешку.

– Фиги есть, орехи и сыр овечий. Могу дать несколько монет, – говорил герой, и рука его деловито подергала сыромятные кожаные ремни, которыми был охвачен конский корпус и за которые мог держаться путник, чтобы не упасть в воду во время переправы.

А Денияра от жадного взора перевозчика стыдливо потупилась и, как ребенок, боязливо спряталась за спину мужа, и уже оттуда, из-за его широкой и надежной спины, с любопытством оглядела такое диковинное чудо, как получеловек- полуконь, – она никогда не видела прежде кентавров.

– А говорили, что они дикие и страшные, – думала она. – А этот вполне ничего, не страшный, весь такой светленький, мастью, как зола в печи… И волосы его белобрысые и бородка вон как аккуратно пострижены, деньги есть, наверно, в город к брадобрею ходить.             

– Испугалась, моя красавица! – с ласковой усмешкой обернулся сын Зевса к Деянире. – Еще не привыкла, что с таким мужем можно никого не бояться. Запомни, детка, жену Геракла никто не посмеет обидеть! – и, вытянув ее из-за спины, герой обхватил ее талию могучими руками. – Давай-ка, подсажу я тебя. Вот, молодец! Теперь за ремни покрепче ухватись и не упадешь! Ждите меня на том берегу! Давай, Несс, трогай! – хлопнул он кентавра рукою по спине.

Несс еще не вполне представлял себе, каким образом свершится его месть Истребителю кентавров. Ясно сознавал он, что броситься грудью вперед на самого сильного человека земли, было бы крайне неразумно. Надо втереться к нему в доверие… Может в спутники к нему напроситься?

Но как только Несс своею конскою шкурой ощутил прикосновение теплого девичьего тела, точно током ударило под брюхо, и решение вызрело вмиг! – Похитить! Ускакать! Спрятать! И пока плыл кентавр, рассекая грудью упругий напор течения, в затуманенных его глазах стояло видение: резвящиеся ребятишки – копытные и хвостатые, сивые, как он, и вороные в ее масть, саврасые озорники и буланые лихачи. И ничуть бы не возражал Несс, если среди детенышей-кентавренышей были и двуногие их братья и сестры, с такими же глазками, блестящими, как спелые маслины, и черными кудряшками на белом лбу, как у нее. И грезил Несс о том, что далеко-далеко на краю земли поселятся они возле реки, и землянку он выроет или даже каменный дом построит, как в больших городах… Хотел он мстить жестоко и кроваво, а вон какая мечта родилась: возродить вместе с нею погибшую породу древнейших существ, дать начало новой жизни дивной красоты человеко-коня!

Геракл не сразу кинулся за ними вплавь, озабочен он был тем, как бы не замочить и не размыть водой свои отравленные стрелы. Крепко увязал он в свою знаменитую львиную шкуру все имеющееся при нем оружие, мощную дубину, мешок с продуктами и одежду, и, размахнувшись, закинул свой увесистый узел на противоположный берег Эвена.

Деянира на кентавре была уже на середине реки, когда Геракл вошел в воду. Стремительная река накрывала героя с головой, да и, выныривая с лицом, залитым водой, и, быстро хватая воздух открытым ртом, он не мог все время держать их в поле зрения. Слабый крик едва донесся до него сквозь шум текущей воды. Когда выскочил герой из воды, уже далеко унес кентавр его жену, среди редких кустов крушины и мирта мелькало голубое пятно ее платья и развевались черные кудри волос. Никогда не подводили полубога его твердая рука и зоркий глаз, но нерешительно он поднимал свой лук и опускал его, и вновь поднимал, страшась задеть Деяниру – ветер трепал ее пеплос, и не зашитые по бокам его полы цвета лазурного неба широко раздувались, заслоняя серое туловище кентавра. Наконец, со свистом рассекая воздух, взвилась его стрела… Упал, споткнувшись, кентавр Несс, и кубарем скатилась с него юная жена Геракла. Стрела угодила кентавру в бедро. Яд обжигающим, как молния, током пронзил его конское тело, и стало оно каменно-недвижным, смертельной судорогой сведенным. Наслышанный о его моментально губительном действии, взмолился Несс, но не богам небесным и подземным, а Мойре, Прядущей судьбы, чтобы не торопилась она обрывать нить его жизни и всего лишь на несколько мгновений отсрочила его уход. Не мог последний из кентавров так просто покинуть белый свет и уйти во мрак ночи, не свершив своей священной мести. Торс его человеческий, благодаря богам, был еще подвижным, достал кентавр из большого кармана своей хламиды маленький бронзовый сосуд и выдернул стрелу, впившуюся в его тело. Черною струей из раны вытекала его отравленная кровь прямо в горлышко того сосуда. С просветленным лицом обратился он к Деянире: