– Не гневайся на дурного кентавра, о юная, прелестная нимфа. Голову потерял, тебя увидев, одинокий Несс. Как весенний цвет вскружила ты мне голову, старому засохшему пню. Я вижу, и прославленный твой муж так же очарован тобою, нежная Харита. Но как часто мужья привыкают к красоте своих жен, и начинают в сторону смотреть… Увы, такова эта подлая жизнь! Не хотел бы старый Несс, чтобы тебя ожидала та же участь. Вот возьми этот маленький скифос. Как только почувствуешь, что любовь твоего мужа начинает слабеть к тебе, натри им его хитон, и пусть он наденет его на себя. Кровь гиппочеловека имеет магическую силу: если в ней горит пламень любви, то она способна зажечь те же чувства в любом другом сердце. И уж тогда поверь мне, красавица, ты станешь для мужа дороже всего на свете, и никогда он не охладеет к тебе!

Поверила доверчивая Денияра в искренность умирающего Несса, схватила протянутый ей флакон и тут же спрятала его в складках платья. И в тот же миг оборвалась нить его жизни, угасли его серые глаза, и медленно повалилось вбок его покинутое жизнью тело.

Смерть героя

Прошли годы. Деянира воспитывала гераклидов-сорванцов, а Геракл отбывал новый срок рабства за убийство своего друга Ифита. Еще до женитьбы на Деянире, посватался Геракл к его сестре, но царь Эврит, их отец, обвинил героя в хищении его табунов и не отдал ему в жены свою дочь Иолу. Верный дружбе с полубогом, Ифит был всецело на стороне героя и резко выступал против несправедливых наветов отца.

И вот теперь, спустя много лет, решил Ифит навестить своего друга, посмотреть на его жену, красавицу Деяниру, и их шумливых ребятишек. Но лучше бы Ифит не показывался ему на глаза: зол был Геракл на его отца, так зол, что лучше бы Ифит не показывался ему на глаза… Как взглянет на него Геракл, так сразу же вспоминает, как оскорбил его Эврит, отец Ифита, и такой жгучей волной захлестывает его обида, аж глаза наливаются кровью, как у бешеного быка…. Не совладал с собою герой… Так обидно было ему, что в порыве дикой злобы он и столкнул друга в пропасть – не зверствуя, без членовредительства, просто толкнул его ногой и все…

В наказание за то определил Зевс положенный ему срок, очищающий от скверны убийства, равный трем годам рабства у царицы Омфалы. Но даже отработав свой срок, не остудил Геракл гнева своей души, войной пошел он на Эврита и в плен захватил его дочь.

Сильно всполошилась Деянира, места себе не находила от ревности, узнав о том, что среди новых пленниц Геракла была та, из-за которой так жестоко страдал ее муж. Дивно хороша была Иола, безмолвно льющая слезы о погибшем отце, и даже глубокая печаль не портила ее красоты. Посол Лихас, который привел к дому героя плененных им рабов, принес жене Геракла радостную весть о его добром здравии и скором возвращении домой. Но предупредил Геракл жену и своих детей о том, что задержится он в пути: многочисленные стада Эврита он гонит к себе домой, но в Эвбее он хочет остановиться и сотню животных принести в жертву богам.

Случайно подслушала Деянира разговор двух слуг, соровождавших пленников ее мужа.

– Зря, – говорили они, – царь Эврит пошел наперекор сыну Зевса, отдал бы добром ему в жены дочь, и сам бы жив остался, и царство свое сохранил от разорения. Геракл ни перед чем не остановится, все препятствия он сметет со своего пути, но своего добьется! Если не миром, то войной, но все равно он женится на его дочери, когда вернется в Тиринф.

Вот тогда в отчаянии и извлекла Деянира так долго хранимый в тайничке темного и холодного погреба заветный пузырек, который она получила из рук убитого кентавра.

– Несс ведь, действительно, погиб из-за любви ко мне, – думала она. – И если кровь, заключенная в этом флаконе, до сих пор хранит ту неугасимую любовь… может, стоит попытаться? Несс сказал, что если Геракл наденет на себя хитон, пропитанный его кровью, то его остывшее сердце воспламенится вновь любовью ко мне!

Всю ночь шила Деянира для мужа черного цвета хитон, на котором были незаметны черные пятна отравленной крови кентавра, уложила его в черный ларец и через вестника Лихаса отправила Гераклу подарок.

У жертвенника богам трудился герой, и от пламени костра обильный пот струйками потек по его телу и пятнами проступил на коротком легком одеянии, присланном ему женой. И в тот же миг яд Лернейской гидры проник в его расширенные поры и огнем опалил его кожу. В тех местах, где его жаркий пот смочил засохшую кровь Несса, его тело стало быстро разъедаться желчью гидры, вздуваясь пунцово-черными буграми. Как заживо сгорающий в огне, криком кричал Геракл, лихорадочно пытаясь отодрать одежду от тела, но это было невозможно, льняная ткань как бы срослась с его кожей и, изъязвляя ее, пожирала его плоть. Терзаемый приступами жестокой боли, бился и корчился полубог, упав на землю.

С Лихасом, который привез из Тиринфа отравленный хитон, давно уже расквитался герой: схватив его за ногу, ударом об скалу разбил он ему голову. Теперь он требовал привести к себе вероломную жену, угрожая ей лютой расправой.

Прибыв в Тиринф, друг Геракла Фемистокл посоветовал Деянире укрыться где-нибудь с детьми от его гнева и буйства, которых он и сам опасался временами. Безутешно рыдая, Деянира призналась, из каких побуждений она стала сообщницей коварного кентавра. Не в силах простить себе собственной глупости, обрекшей мужа на тяжкие страдания, приняла она отчаянное решение и молча удалилась в свои покои. И там наедине с собой, не найдя себе оправдания, она казнила сама себя – обоюдоострым кинжалом Геракла она поразила себя в сердце.

– Жаль, что она умерла такой легкой смертью… – прохрипел герой, превозмогая жестокую боль в тот момент, когда друзья принесли ему скорбную весть о кончине жены. – Всю жизнь я сражался с чудовищами и не знал, какую змею я пригрел на своей груди! – С каким наслаждением… я бы сейчас разорвал ее на куски! Деянира, ты… ты… ты бы захлебнулась в собственной крови… – бормотал Геракл в промежутках между стонами, впадая в беспамятство.

– Нет, – возразил ему будущий герой Троянской войны Фемистокл, дождавшись, когда приступ, терзающий друга ослабел. – Деянира невиновна. Не по злому умыслу она приговорила тебя к мукам. Воля богов была такова.

Выслушав историю о флаконе с отравленной кровью кентавра, измученный болью, Геракл прошептал:

– Значит, так свершилось возмездие убитых мною кентавров? Сбылось предсказание мудрейшего из них…

Не знал Геракл, что не только силой, но и бессмертием одарил своего могучего сына Бог богов. Смерти просил он и в бред,у и в сознании, друзей своих просил зарубить его мечом и избавить его от мук… Но смерть не шла к нему, и друзья не решались посягнуть на его жизнь. И тогда измаявшийся Геракл попросил их приготовить для него огромный погребальный костер, на который перенес его Фемистокл и, выполняя его пожелание, сам же подпалил его. В небеса взвилось пламя костра, и плясало оно неистово, с треском пожирая тело прославленного героя Греции. А свой лук с отравленными стрелами Геракл подарил герою Фемистоклу, и немалую роль в победе греков над троянцами сыграет этот карающий мгновенной смертью дар.

Сокрытый черными клубами дыма бог смерти Танатос подхватил исторгнутую из тела душу Геракла, но с другой стороны в нее вцепился вестник Гермес, посланный Зевсом. Пинком отшвырнул его Танат, и сумрачной мглой, низко простираясь над землей, понес свою добычу в царство вечного мрака. И вдруг от мощного удара грома мгновенно осиялось разорванное небо, и на фоне озаренных облаков грозно высветилась фигура Эгидодержавного Зевса, вся в сполохах и вспышках молний.

– Не тр-р-ронь Гер-р-р-р-а-а-кла! – раскатом громовым прокатилось по небу, и блещущая синим пламенем молния ударилась в землю, опалив служителя Аида нестерпимым жаром.