учении о Мировой Душе, которое развивалось в античной философии, начиная с Платона и стоиков. Еще более они очевидны в

очень поэтичной легенде герметиков об Антропосе, бестелесном

духовном человеке, который влюбляется в Низшую Природу, падает в материальный мир, чтобы соединиться с ней, и таким образом

рождается человечество, имеющее природу двух миров. Трудно не

заметить здесь сходства с разбиением Адама Ришона в каббале. И

таких примеров можно привести гораздо больше.

Однако подчеркиваем, это именно сходство, часто поверхностное, отзвуки каббалистических идей, а не само учение. философов

Осевого времени явно привлекала идея удаленности земного мира

от небесного, души, которая находится в плену у материи, но сохраняет искру Божественного Света. И все­таки каббалистическая

концепция космогенеза как целое не получила отражения ни в

одном из направлений философской и религиозной мысли Осевой

эпохи.

В отличие от каббалы творение «темного» материального мира

часто рассматривалось как «ошибка», «заблуждение»; идея «исправления» человечества отсутствовала, методика этого процесса – тоже. И неоплатоники, и гностики видели путь к спасению в

очищающей силе экстаза и подавлении «животных» желаний. Такое восприятие каббалы вполне соответствовало умонастроениям, духу эпохи, но нисколько не приближало к ее пониманию.

162

4.

РЕЛИГИИ

СПАСЕНИЯ

В ЭПОХУ

«жЕЛАНИЯ ВЛАСТИ»

Апогей Осевой революции совпал с тем временем, когда эпоха древности близилась к завершению. Рубеж, отделивший ее от

средневековья, был ознаменован Великим переселением народов.

Начиная со II в. н.э. на необозримых пространствах Евразийского

континента – от Китая до Римской империи пришел в движение пестрый мир варварских племен. Массовые миграции шли с Востока

на запад. Под натиском воинственных кочевников одна за другой

рушились могущественные империи Древнего мира.

В V в. на территории западной Римской империи появились

варварские королевства, а в 476 г. был низложен последний римский император. В Китае на рубеже II­III вв. пала империя Хань, а в

начале IV в. в Поднебесную хлынули кочевые племена, которые, как

и на западе, стали создавать свои царства и мини­империи. В VI в.

на севере Индии под ударами гуннов­эфталитов погибла империя

Гуптов, простиравшаяся от Аравийского моря до Бенгальского залива. Лишь некоторые крупные государства – Сасанидский Иран и

Византия – не слишком пострадали и сумели устоять в вихре варварских нашествий.

Так бурно и трагично начинался очередной, третий этап развития эгоизма, когда доминантой стало желание власти и славы. Создание мировых империй, о которых шла речь в предыдущей главе, было лишь предвестием будущих грандиозных перемен – переформатирования мирового пространства. Все средневековье прошло

под знаком имперских завоеваний, масштабы которых неуклонно

возрастали.

Византия – наследница Римской империи – в эпоху расцвета

располагалась на трех континентах, ее общая площадь составляла

около 1 млн кв. км, многонациональное население – 30­35 млн человек. В VII в., одновременно с появлением ислама, начался расцвет

и территориальная экспансия молодой исламской цивилизации.

163

В VIII в. под властью Арабского халифата оказались земли от Испании до Северной Индии и Северной Африки. В XIII в. туркисельджуки, выходцы из центральной Азии, создали в Малой Азии

Османское княжество, которое вскоре стало одной из ведущих мировых держав. западная Европа с трудом сдерживала ее натиск: в

1529 г. османские войска разорили Вену. На исходе средневековья, в XVII в., три исламских государства: Османская империя, Персия

и империя Великих Моголов в Индии, возникшие после распада

Арабского халифата, – держали под своим контролем широкий

«пояс», протянувшийся от границ Австрии и Марокко до Китая, подножия Гималаев и Бенгальского залива.

Сходные процессы разворачивались в степях Евразии: в XIII в.

стремительную экспансию начали монголы, нанося сокрушительные удары по главным центрам цивилизаций Востока и запада. Империя Чингисхана, размеры которой превышали все известные доселе империи, охватила большую часть Евразийского континента: Китай, всю центральную Азию, Иран, Поволжье, Древнюю Русь.

Последний великий монгольский завоеватель Тимур, или Тамерлан

(1370­1405), также создал обширную, хотя и недолговечную державу. Империи формировались и в западной Европе. Впервые имперскую идею воплотил в жизнь король франков Карл Великий, короновавшийся в 800 г. в Риме, что давало ему право считать новое

государство преемником Римской империи. Впоследствии в Европе одержала верх другая тенденция – к образованию национальных

государств, хотя в новое время она компенсировалась созданием

гигантских колониальных империй.

Прорывы Осевого времени, таким образом, не могли изменить

ход истории, приостановить развитие эгоизма – оно продолжалось

и шло по предустановленному пути. Это не означало, конечно, что

достижения «духовной революции» пропали втуне. Сила их воздействия была достаточно велика и вместе с тем ограничена и искажена соединением с эгоистическими свойствами. Этим объясняются многие особенности и противоречия средневековья – эпохи

кровавых завоеваний и мирного распространения религий, их

соперничества, насаждения веры огнем и мечом, крестовых походов, жестоких религиозных войн, ужасов инквизиции, расправ над

инакомыслящими и смертельных схваток из­за толкования тех или

иных фраз из Писания.

164

Осевое время сформировало совершенно особый тип «человека религиозного», который стал главным героем средневековья и

начал сдавать свои позиции под натиском секуляризации только в

XVIII­XIX вв., да и то не везде, а преимущественно на западе. Неважно, насколько чиста была его вера и насколько твердо он придерживался заповедей, важно, что он идентифицировал себя с той

или иной религией – был, прежде всего, православным, католиком, конфуцианцем или мусульманином и в соответствии с этим делил

мир на «своих» и «чужих». Русский крестьянин, который тайком

совершал языческие обряды и не понимал языка богослужения, исправно ходил в церковь и совершенно искренне считал себя христианином, а всех остальных, в том числе и католиков – «басурманами». И точно так же истинно верующими считали себя рыцаритамплиеры, уничтожавшие «сарацин», и инквизиторы, которые

затем сжигали на кострах тех же тамплиеров.

Нельзя сказать, что альтруистический закон, приоткрывшийся

человечеству в идее заповеди «возлюби ближнего», был совершенно забыт, однако он слишком часто попирался в реальной жизни, на практике. Поэтому неслучайно на протяжении всего средневековья постоянно возникали религиозные движения, призывавшие

вернуться к изначальной чистоте веры, очистить ее от «мирской

скверны».

Каким же образом складывалась дальнейшая судьба религиозных учений в «миру», в обществе, среди людей, которые «отрабатывали» третью стадию эгоизма? Эмоциональный накал, присущий кульминационным, «пиковым» моментам Осевого времени, когда умирали старые и рождались новые религии, не мог

держаться долго. Духовное брожение постепенно успокаивалось, страстный порыв к духовному совершенствованию входил в рамки

разумного, утрачивая первоначальный максимализм. фаза бурного, взрывного роста сменялась фазой экстенсивного развития: откровения основоположников религиозных учений систематизировались и превращались в догматы, вырабатывались организационные

формы религиозной деятельности, утверждались культы и обряды.

Благодаря этому новые религии все глубже проникали в сознание

масс, становились органичной частью жизни общества, оказывали

влияние на хозяйственную деятельность, обычаи, этику, политику