и право, даже на военную стратегию, как было, например, в Китае.
165
Религиозные ценности утверждались как нормативы, закладывали
основы разнообразия различных культурноцивилизационных традиций, которые сохранялись почти неизменными на протяжении
многих столетий, а в некоторых странах существуют и возрождаются и в наши дни.
Но при этом происходила «рутинизация» религий: стихия личных религиозных переживаний ограничивалась строгими регламентациями, ежедневным соблюдением определенных действий, которые надлежало совершать в определенное время. Молитвы, посещение богослужений, отправление религиозных празднеств и
т.д. – все это стало частью повседневной жизни миллионов людей, независимо от того, насколько крепка была их вера и насколько глубоко они понимали ее суть.
Став достоянием социума, религия неизбежно должна была
вступать в «диалог» и с обществом, и с государством. В разных
цивилизациях он происходил поразному, но всегда вел к тем или
иным преобразованиям, видоизменениям первоначальной формы
религиозного учения.
Необходима и неизбежна была адаптация к массовому сознанию, сложные идеи приходилось упрощать, а слишком завышенные
требования заменять на более приемлемые. Так, на IV буддийском
соборе, который был созван по инициативе правителя Кушанского
царства (север Индии) Канишки, буддизм разделился на две ветви: Хинаяну (Малая Колесница) и гораздо более популярную и распространенную Махаяну (Большая Колесница). Махаяна, в отличие от раннего буддизма, предлагала «широкий путь» к спасению, доступный для больших масс мирян. Идя навстречу верующим, абстрактную и трудно постижимую идею нирваны (пустоты) дополнили представлениями о рае и аде – ее преддверии, предназначенном для простых смертных, не достигших высшего просветления.
Еще одним нововведением было учение о бодисатвах – посредниках и заступниках человеческого рода: стоя на пороге Нирваны, они из альтруистических соображений остаются на земле и помогают людям.
Точно так же христианская церковь была вынуждена время от
времени идти на уступки пастве. Отношения между народной культурой, в которой на протяжении всего средневековья сохранялись
языческие традиции, и культурой «официальной», богословской, 166
не сводились только к конфликтам и противоборству. Искореняя
язычество, католичество, например, старалось «приручить» его
и само испытывало ощутимое воздействие дохристианских верований и ритуалов. Поскольку церковь стремилась держать под
контролем религиозную и нравственную жизнь прихожан, духовенству приходилось принимать в расчет народную культуру, находить общее смысловое поле и принимать идущие от нее импульсы. В определенной мере культ святых был «навязан» народом, который нуждался в сверхъестественных помощниках, поэтому к
святым относились, прежде всего, как чудотворцам – вопреки официально доктрине. Потребностями паствы, очевидно, объясняется
появление в XIIXIII вв. в Европе идеи чистилища: благодаря этому
смягчалась резкая оппозиция ада и рая и увеличивалась надежда на
спасение души112.
Еще более сложно складывались отношения с государственной
властью. Религии Осевого времени не были привязаны к какомулибо государству, а в большинстве случаев – и к определенному
народу. Не только мировые, но и так называемые национальные
религии распространялись далеко за пределы стран, где впервые
возникли, объединяли представителей разных национальностей
общностью веры. В сфере влияния конфуцианства, которое стало
государственной религией в Китае, оказались Япония, Вьетнам, Корея. Буддизм, вытесненный на своей родине индуизмом, распространился по всей югоВосточной Азии, Тибету, нашел благодатную почву в Китае и других странах Дальнего Востока. западная
Европа, Византия и Россия образовали христианский мир, который после раскола церквей в XI в. разделился на православный и
католический регионы. Влияние ислама охватило Ближний Восток, Северную Африку, часть Индии, Средиземноморье.
Религии и возникавшие на их основе культурные традиции чаще
всего оказывались гораздо более устойчивыми и долговечными, чем структуры власти. Именно они стали важнейшей силой, которая интегрировала общество и регулировала социальную жизнь.
Конечно, эта сила не могла полностью устранить социальные конфликты, избавить от внешних и внутренних потрясений. Но, когда
112 Гуревич А.Я. Проблемы средневековой народной культуры. М., 1981. Он же. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М., 1990.
167
государство слабело и разрушалось, религии помогали укрепить
правопорядок и социальную стабильность, сохранить цивилизационную самобытность.
Вспомним историю еврейского народа, который на протяжении
многих столетий был лишен государственности, однако сохранил
свою культуру и цивилизацию. И это не единственный пример. В
эпоху варварских завоеваний, когда пала западная Римская империя, христианская церковь играла роль главного организатора, помогая преодолеть разруху и беспорядки, восстановить хозяйственную жизнь: вступала в переговоры с варварами, распределяла среди населения продовольствие, защищало слабых113.
Государство, со своей стороны, прекрасно осознавало силу религии, а потому старалось ввести религиозные нормы в общество, но одновременно использовало в своих целях. Очень интересна и
показательна в этом отношении судьба конфуцианства. Учение не
было принято при жизни его создателя, только во II в. до н.э. правители империи Хань, оценив по достоинству огромный консолидирующий потенциал конфуцианства, сделали его официальной
религией. И этот высокий статус оно сохраняло до начала ХХ в., постепенно превращаясь в жесткую догму, обрастая многочисленными толкованиями и комментариями, которые сами по себе
приобретали авторитет традиции. Конечно, были в Китае и оригинальные мыслители, которые творчески развивали идеи основоположника и создавали новые, оригинальные философские теории.
Однако государство было заинтересовано совсем не в этом, оно
старалось обеспечить стабильность и неприкосновенность официального конфуцианства – общепризнанной нормативной системы
взглядов, «жесткой консервативной схемы, имевшей для любого
случая заранее подготовленный ответ»114, и, в общем, добилось
немалых успехов, ограничив право размышлять и сомневаться.
Конфуций хотел сплотить разобщенное враждующее общество, сделать власть гуманной и нравственной, повысить доверие к ней
народа, превратить государство в «большую семью», где преданность и покорность будут органичны и естественны. А в результате
реформированные, «подправленные» конфуцианские принципы
113 См. подробнее: Легофф ж. цивилизация средневекового запада. М., 1992.
114 Васильев Л.С. Культы, религии, традиции в Китае. М., 2001. С. 183185.
168
служили для властей оправданием деспотизма, системы государственного крепостничества, всевластия и произвола бюрократии.
Такая ситуация была характерна не только для Китая. Государство, осознавая роль религиозной этики, чаще всего пыталось ее
«узурпировать», приспособить для своих нужд, не слишком заботясь о духовной сути религии. В тех случаях, когда религии имели
организованные формы в виде церкви, светская власть стремилась
поставить ее себе на службу, подчинить своим интересам. Духовенство, в свою очередь, тоже не оставалось в стороне и могло очень
активно включаться в политическую жизнь, оспаривая лидерство
у монархов. В разных странах это соперничество приводило к разным результатам.
Например, в Византии еще в IV в. появилась идея симфонии –единства духовной и светской власти, которые должны действовать вместе, во имя одной цели. Но в действительности отношения
церкви и государства были очень далеки от идиллических. Византийская церковь экономически и административно зависела от императоров и не сумела стать самостоятельной политической силой.