179

2.

ПОЧЕМУ

НАУЧНАЯ РЕВОЛюцИЯ

ПРОИзОшЛА

В ЕВРОПЕ?

Среди всех перечисленных нами трансформаций особое, едва ли не центральное место занимает научная революция: именно через нее оформлялось и утверждалось новое желаниедоминанта – стремление к знаниям. Не только каббалисты, но

и многие современные ученые полагают, что научная революция

сыграла самую важную роль в преображении Европы – несопоставимо большую, чем Ренессанс и Реформация, вместе взятые119. Но, как ни парадоксально это звучит, имеются веские основания считать, что причиной такого прорыва были вовсе не какие­то невероятные преимущества европейского знания.

Условия для научной революции складывались и в других цивилизациях. В IX­Х вв. переживала «золотой век» мусульманская наука. Арабская культура интенсивно усваивала опыт других культур

и донесла до средневековой Европы античное наследие и научные

достижения Индии120.

Особенно впечатляющими были успехи китайской науки.

Именно там были сделаны все три великих изобретения, с которыми обычно связывают переход к Новому времени: книгопечатание, порох и компас. Причем, не только в Европе, но и в Китае они

оказали большое влияние на экономику и культуру. Еще в начале I тысячелетия н.э. даосы­алхимики изобрели порох, и, вопреки распространенному мнению, он использовался не только для фейерверков. Начиная с Х в. производство зажигательных стрел, гранат, ружей и пушек приняло массовый характер121. Было сделано и мно119 Baᾣer릶eld H. e Origin of Modern Science. 1300­1800. L., 1950. P. VIII.

120 Cohen H. e Scienti릶c Revolution: A Historiographical Inquiry. Chicago, London, 1994. Nasr S. Science and Civilization in Islam. L., 1971. Needham J. Science and Civilization in China. Cambridge, 1954­1983. Vol. 1­5

121 Stunkel K. Technology and Values in Traditional China and the West //

Comparative Civilizations Review. 1990, N. 23. P. 78­79.

180

го других изобретений: магнитный компас, сейсмограф, навесные

мосты, вакцинация. Раньше европейцев китайцы открыли принципы действия паровой машины и цепную передачу. В эпоху династии Сун (960­1279) книгопечатание достигло гигантских по тем

временам масштабов. Относительно дешевые, доступные книги

стали достоянием всех образованных людей. Появилось много

частных издательств, домашних библиотек. Большой популярностью пользовались труды по философии и истории, романы и

стихи, но особенно высоким был спрос на всевозможные энциклопедии, книги по астрономии, медицине, сельскому хозяйству.

В Китае рано появился настоящий флот, и с технической точки

зрения никаких препятствий для Великих географических открытий не было.

И это еще не все: по мнению многих авторитетных историков, к

XIV в. в Китае сложились все условия для промышленной революции и перехода к капитализму. В империи росло число полукапиталистических предприятий, развивалась рыночная экономика, которая обеспечивала быстрое распространение передовой техники.

Таким образом, в Китае и в Европе «игра», как отмечают исследователи, шла по одним правилам, но потом китайцы по каким­то

загадочным причинам эту «игру» доигрывать не стали, не довели

ее до конца. Они не совершили Великих географических открытий, союз науки и техники не состоялся, промышленный переворот мог

произойти, но не произошел, капитализм мог победить, но не победил122. Примерно то же самое произошло в мусульманском мире

и в Японии, где также имелись предпосылки для перехода к Новому

времени, точнее – четвертой стадии желаний, и создания соответствующего общества.

Почему? Дело в том, что сами по себе научные открытия и технические изобретения не могли привести к научной революции и создать общество нового типа. Разница между Европой и передовыми

высокоразвитыми странами Востока заключалась главным образом

в том, что там изобретения не воспринимались как преобразование

122 Feuerwerker A. Questions about China’s Early Modern Economic History that I Wish I could Answer. Presidential Address // Journal of Asian Studies. 1992. V. 51. N. 4. P. 758. Lin Yifu J. e Needham Puzzle: Why the Indusrial Revolution did not Originate in China // Economic Development and Cultural Change. 1995. Vol. 43, N. 2. P. 269­270.

181

всей жизни – они были нужны для решения конкретных практических задач, а, кроме того, наука не приобрела самостоятельность, не отделилась от сферы сакрального, религиозного. И это отчасти

сдерживало ее развитие, а главное – придавало науке совершенно

особый смысл123.

Например, в Китае технологическую деятельность представляли как подражание природным процессам и общение с духами и

Небом (трансцендентным миром) – «духовное делание». Человеку были предоставлены самые широкие возможности для технической деятельности и экспериментирования, однако считалось, что при этом он лишь «раскрывает природу вещей», т.е. не дозволялось противопоставлять себя природе, относиться к ней, как к

пассивному бездушному материалу. Даже технические достижения

должны были быть вписанными во всеобщий порядок мироздания124. В одном из древних трактатов была четко сформулирована

идея невмешательства человека в естественный ход вещей в природе: «Дела в Поднебесной не могут быть вершимы. Они осуществляются, если следовать их естественности. Изменения тьмы вещей

не могут быть постигнуты. /Нужно/ держаться того направления, по которому они идут»125.

Кроме того, наука и техника не должны были разрушать традиционные духовные ценности. И такая установка была характерна

не только для Китая. В мусульманском мире процветали, прежде

всего, те области науки, которые служили утилитарным целям и

органично сочетались с религией: математика, астрономия, медицина, греческая философия, ибо ее строгий логический аппарат

был полезен в защите веры. Но, когда научные достижения стали

восприниматься как угроза духовным ценностям, «мусульманская

цивилизация пожертвовала научным прогрессом ради незыблемости высшей мудрости, отвергла науку, отделившуюся от учения

Пророка»126.

123 Гордон А.В. цивилизация Нового времени между мир­культурой

и культурным ареалом (Европа и Азия в ХVII­ХХ вв.). Научноаналитический обзор. М., 1998. С. 24, 50.

124 Малявин В.В. Китайская цивилизация. М., 2000. С. 361­364.

125 цит. по: Кобзев А.И. Учение Ван Янмина и классическая китайская

философия. М., 1893. С. 207.

126 Гордон А.В. Указ. соч. С. 31­32.

182

В Европе происходили совершенно другие процессы. Как показал известный отечественный исследователь А.В. Гордон, там наука

отделилась и от религии, и от философии, стала самостоятельной

областью знания, которое опиралось на опыт, практику, конкретные результаты исследований, полученные экспериментальным путем. Такому знанию придавалась особая значимость, особый статус. Уже деятели Возрождения считали, что изготовление полезных

вещей выше абстрактной книжной мудрости. Полезность превращалась в высшую ценность, практика – в критерий истины, знания

отождествлялись с силой («знания – сила», – утверждал ф. Бэкон).

Ремесленник, носитель технического прогресса, «замещал» БогаТворца. Техника оказалась в центре внимания общества, в первую

очередь его образованной части: в «Энциклопедии» Д.Дидро127, например, ей уделялось столько же места, сколько философии, литературе и искусству.

Интерес к науке и общественная потребность в ней росли одновременно, подпитывая друг друга. С точки зрения современных исследователей, именно двусторонняя связь между наукой

и обществом привела к научной революции. Союз техники и

науки не состоялся бы, если бы не появился «меркантилистский

класс» и «меркантилистские ценности», то есть для этого было

необходимо утверждение рыночных отношений и возвышение