массового общества161. Однако тоталитаризм в смягченной, завуалированной форме может присутствовать и в самых демократических государствах. На это указывал, в частности, Э. фромм: «Мы

не замечаем, что стали жертвами власти нового рода. Мы превратились в роботов, но живем под влиянием иллюзии, будто мы самостоятельные индивиды… Индивид живет в мире, с которым потерял все подлинные связи, в котором все и вся инструментализированы; и сам он стал частью машины, созданной его собственными

руками. Он знает, каких мыслей, каких чувств, каких желаний ждут

161 См., например: Мангейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994.

201

от него окружающие, и мыслит, чувствует и желает в соответствии

с этими ожиданиями, утрачивая при этом свое «я»…».

Главным критерием оценки человека в индустриальном обществе является его соответствие требованиям системы, способность

выполнять те или иные функции. Все, отклоняющееся от заданных

образцов поведения, подавляется. Тотальный надзор и «охват» человека, который для общества предстает, прежде всего, служащим, начинается со школьной скамьи и продолжается дальше, во всех

сферах его деятельности, где приходится постоянно доказывать

свою пригодность и эффективность. В результате человек регрессирует, его душа «овеществляется», индивидуальность выхолащивается. Так появляется «человек массы», которого г. Маркузе

называл «одномерным», а Д. Рисмэн – «человеком­локатором»: он перестает быть собой, живет и действует в соответствии с общепринятыми стандартами и, что самое печальное, нуждается в навязанных извне стереотипах162, т.е., в сущности, теряет незаметно для

себя свободу и даже перестает нуждаться в ней. У такого человека

нет ничего постоянного: ни традиции, ни культуры, ни религии, ни

морали. цели и ценности постоянно меняются – в зависимости от

людей, на которых приходится ориентироваться, ибо главный девиз – «я такой, каким я вам нужен». Постоянна лишь зависимость

от других и поиски одобрения общества, а также тревога, неуверенность в себе, стремление одолеть конкурентов, беспокойство и

бесконечное одиночество. Все это приводит к кризису идентичности, к отсутствию постоянных привязанностей, устойчивого «Я», к атрофии эмоциональной сферы.

В результате, получив, казалось бы, все возможности для самореализации, развития своих творческих сил, человек оказался в

рабской зависимости от своего же собственного эгоизма, воплощенного в обществе, где торжествовало «всеобщее потребление»

и «индустрия развлечений».

***

Подведем итоги анализа индустриализма. Индустриальное

общество оптимально соответствовало четвертой стадии развития творения. Оно открыло самые широкие перспективы для

162 фромм Э. Бегство от свободы. М., 1990. С. 94, 99. Rismen D. ㌳e Lonely Crowd. N.Y., 1953.

202

реализации всех желаний эгоистического свойства: физических, телесных – за счет технического прогресса; желаний богатства, славы и власти – благодаря демократическим свободам и либеральным ценностям; жажды знаний – за счет бурного развития науки, отношение к которой приобрело характер культа. И, наконец, человек получил на какое­то время возможность почувствовать себя

полновластным хозяином, «богом» в том искусственном мирке, который он создавал своими руками, и который рисовало ему

эгоистическое восприятие. Этот искусственный технологический

универсум ошибочно принимался за мир настоящий, законы, придуманные эгоистическим сознанием, экстраполировались на Природу, хотя в действительности они все больше и больше вступали с

ней в противоречие. Общество, построенное на таких непрочных

и «неправильных» основаниях, не могло существовать долго. Однако его влияние на окружающий мир достигло огромных масштабов, втягивая в четвертую стадию те страны, в которых коллективистские принципы и религиозные нормы еще продолжали сдерживать развитие эгоизма.

западная модель общества волнами проникала в самые отдаленные уголки планеты. Большую роль в этом процессе сыграла

колониальная политика: ее результатом стало формирование капиталистической мир­системы, в начале ХХ в. охватившей большую

часть планеты. К 1914 г. европейцы или бывшие европейские колонии контролировали 84 % поверхности суши. В 1900 г. Британская

империя, над которой никогда не заходило солнце, простиралась

на 11 миллионов квадратных миль и насчитывала 390 млн. человек163. Колонии, как известно, были «периферией» мир­системы, обеспечивающей «центр» сырьем и рабочей силой. Но во многих

зависимых или полузависимых странах Востока колониальные власти постепенно выстраивали инфраструктуру индустриального

общества.

После Второй мировой войны колониализм потерпел крах, одна за другой стали рушиться гигантские колониальные империи. западная модель уже пустила корни на Востоке, большинство

стран «третьего мира», получив независимость и осознав свою

слабость и уязвимость, встали на путь «догоняющего развития», 163 Подробнее см.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003. С. 65­67.

203

ориентируясь на запад, подражая ему, хотя и пытались сохранить

при этом свои традиционные ценности. Разделение мира на два

блока и «холодная война» послужили дополнительным импульсом: военное, политическое, экономическое и идеологическое соперничество требовало ускоренного роста, а следовательно, опятьтаки усвоения достижений запада. И все­таки триумф индустриализма, как и следовало ожидать, оказался недолговечным.

204

3.

ПРЕДВЕСТИЯ

ПЕРЕМЕН

Расцвет индустриального общества наступил в 50­60 гг. прошлого столетия – не случайно их называют теперь «золотыми» и

«серебряными». Послевоенная экономика развивалась уникально

высокими темпами: блестящие научные открытия внушали непоколебимую веру в прогресс, именно в этот период сложился нынешний уровень и образ жизни западного человека. Идея создания государства «всеобщего благоденствия», казалось бы, почти

реализовалась.

Однако уже в 70 гг. произошел сбой: в 1974 г. разразился мировой экономический кризис, вызванный «перегревом» экономики в странах запада и изменением ситуации на нефтяном

рынке. В отличие от довоенных, он сопровождался не падением, а ростом цен, – и поэтому стал именоваться «стагфляцией». Результатом быстрого экономического роста был первый экологический кризис: загрязнение окружающей среды промышленными и бытовыми отходами достигло угрожающих размеров. Почти

одновременно развернулась «молодежная революция», которая

проходила под знаком тотальной критики всех институтов и ценностей буржуазного общества и поисков альтернативных, «постматериалистических» идеалов, новых ценностей, смыслов и стилей жизни.

Все эти события были первыми предвестниками больших перемен, основой которых стала информационная революция. Появление компьютеров, систем спутниковой связи, глобальной сети

Интернет привело к тому, что беспрецедентно сократилось время

для получения информации, и столь же беспрецедентно увеличился ее объем. Информационная революция привела к столь значительным трансформациям, которые затронули и развитые страны, и мир в целом, что возникло ощущение, будто человечество, быстро

преодолев кризис, выходит на более высокий уровень развития.

И действительно, в передовых странах запада зарождалось

новое общество, в котором ключевую роль играла «индустрия

205

знаний». Производство, обработка и практическое применение

информации, «информационные технологии» превратились в

главную сферу экономики, главный источник богатства, отодвинув

на второй план труд и капитал.

Информационная революция дала мощный импульс для развития глобализации – возрастающего взаимодействия, взаимопроникновения и взаимозависимости различных цивилизаций, государств, культур и народов, которые ранее развивались в относительной изоляции и имели лишь поверхностные контакты друг с