общество, которое генерирует такое количество рисков, угрожающих земле, цивилизации, самому существованию человечества как

биологического вида, находится в состоянии глубокого кризиса.

Риски же, дающие основания для футурологического алармизма, представляют собой лишь его зримые проявления.

Постижение глубины и масштабов кризиса происходило постепенно – по мере того, как в ходе исторического развития высвечивались те или иные его грани. В 50­60 гг. прошлого века на первом

месте был военно­политический аспект – угроза третьей мировой

войны с применением ядерного оружия. В конце 60 – начале 70 гг.

обострились другие проблемы: безудержный демографический

рост, загрязнение среды, не выдерживающей чрезмерных антропогенных нагрузок, истощение природных ресурсов – прежде всего

энергетических. В 80­90 гг. список мелких и крупных проблем, кризисных явлений в самых разных сферах жизни нарастал лавинообразно – параллельно и в тесной связи с развитием глобализации, 168 Giddens A. ㌳e Consequences of Modernity. P. 3­4.

169 Бек У. Указ. соч. С. 24.

210

распространением передовых информационных технологий, формированием информационной (постиндустриальной) экономики, возрождением стран «третьего мира»… Едва ли не все новые тенденции и научные достижения тут же обнаруживали свою оборотную сторону – возникновение реальных или потенциальных рисков. При этом кризисные процессы проявили весьма неприятные

свойства: появившись однажды, они не исчезали с течением времени, а «обрастали» новыми; сами решения тех или иных проблем

порождали следующие проблемы, еще более сложные.

Так, угроза ядерной войны, казалось бы, прошла свой пик в 5060 гг. прошлого века, когда гонка вооружений достигла абсурдных

масштабов. Однако завершение холодной войны, как выяснилось, не избавляет от опасности ядерного самоуничтожения. Риск ядерного конфликта существенно возрастает в ситуации, когда ядерное

оружие распространяется, попадает в руки фундаменталистских

и экстремистских кругов, которые не контролируются мировым

сообществом. К этому добавляются и страхи, связанные с биологическим оружием, с развитием нанотехнологий. Действительно, перспективы технологизации молекулярных и атомных уровней

открывают возможности для столь глубоких и избирательных деструкций, что по сравнению с ними атомная бомба кажется уже

чем­то вроде первобытной дубины.

На рубеже III тысячелетия разрозненные кусочки мозаики стали складываться в относительно целостную картину: кризис открылся в разных своих аспектах, стал вполне доступен для анализа

и рефлексии. В наши дни все большее число ученых, общественных

и политических деятелей говорят о том, что мы имеем дело с кризи-

сом глобальным и системным, т.е. кризисом, который охватывает все

мировое сообщество и затрагивает практически все важные сферы

его жизни. И при этом нельзя забывать о той особой, не имеющей

аналогов в истории ситуации, которую создает глобализация. Глобальные процессы, порождающие феномен компрессии мирового

пространства, приводят к возрастающей всеобщей взаимной уязвимости. Грань между локальным и глобальным становится все более

размытой. Локальные проблемы и риски могут легко превратиться

в глобальную угрозу. А процессы, идущие на глобальном уровне, часто до предела обостряют внутренние, локальные кризисы, которые в другой ситуации, возможно, были бы менее болезненны или

211

не проявились бы вообще. И, наконец, кризисы, имеющие разные

причины и разные масштабы, могут «резонировать» друг с другом и тем самым усиливаться.

Какую же оценку кризису можно дать с позиций каббалы? На

общем фоне самых разнообразных, противоречивых интерпретаций и пророчеств позиция каббалистов выглядит наиболее решительной и последовательной, она не обещает легкого и простого

разрешения всех проблем, но и не устрашает апокалипсическими

предвидениями. Рассматривая нашу эпоху в контексте всей долгой

истории развития человеческого эгоизма, мы видим, что оно достигло своего апогея и одновременно предела. Это проявляется в

крайнем эгоцентризме и нарциссизме, с одной стороны, и в усилении всеобщей взаимосвязанности и взаимозависимости – с другой.

Разнонаправленные эгоистические желания, стремление каждого

доказать свое превосходство и самоутвердиться за счет других, в

конечном счете, оказались так плотно сцепленными, что появился

парадоксальный глобализированный мир, в котором все связаны

и все ненавидят друг друга. Современное человечество подобно

организму, все органы которого поражены тяжкой болезнью, достигшей самой высокой своей точки, поэтому нынешнее его существование вряд ли можно назвать настоящей жизнью. Правда, сама тяжесть «болезни» в данном случае является показателем ее

завершения: последняя, четвертая стадия развития эгоизма подходит к концу, расчищая путь для перехода на совершенно иную, уже неэгоистическую стадию существования человечества. Однако эта «расчистка» настолько основательна, переход будет связан

с такими кардинальными изменениями в человеке и обществе, что

нынешний кризис никак не удастся устранить привычными способами – все они будут неэффективны.

Насколько такие оценки нынешней ситуации соответствуют

реалиям нашего времени? Чтобы ответить на этот вопрос, в следующей главе мы попытаемся нарисовать общую картину кризиса, прибегая к беспристрастному языку фактов и цифр, используя те

разработки, которые уже имеются в науке.

Глава Х.

Наука

о глобальном

кризисе170

170 В этом разделе использованы материалы: Хачатурян В.М. Глобальный кризис // Преподавание истории и обществознания в школе. Научнометодический журнал. 2010. № 3­5. Она же. Трансформации цивилизационного пространства запада // Иммиграционный вызов в начале ХХI века: миграции в глобализирующемся мире. М.: ИВИ РАН, 2011. С. 54­73.

214

«Мы бежим за мирскими благами, а сам мир

ускользает от нас; мы хватаемся за него,

а он разрушается на наших глазах»

Григорий Великий

«Нашему человеческому роду потрясения нужны, как волны – водной глади,

для того чтобы озеро не превратилось в болото.

Гений человечности вечно обновляет свой облик, вечно

расцветает и вновь возрождается

в народах, поколениях, племенах»

И. Г. Гердер

215

1.

ТУПИКИ

ГЛОБАЛЬНОЙ

ЭКОНОМИКИ

Анализ глобального кризиса мы начнем с экономики – сферы, в которой, пожалуй, наиболее зримо проявляется неблагополучие

современного мира. Начиная с 70­80 гг. ХХ в., ключевой тенденцией стало формирование экономики нового типа – глобальной.

Ядром ее является «экономика знаний» (knowledge-based economy), а материально­технической базой – новейшие информационные

технологии.

Глобальная экономика открывает огромные возможности для

интеграции и превращения всей планеты в единый хозяйственный

организм. Но первые шаги на этом пути вряд ли можно назвать

обнадеживающими.

Национальные экономики зависят теперь от деятельности глобализированного ядра, которое надстраивается над ними, проникает в них, диктует свои условия, развиваясь по своим, особым

законам. Глобализированное ядро включает в себя разные компоненты: глобальные финансовые рынки, международную торговлю, транснациональное производство, которое осуществляют ТНК и

МНК, науку и высокие технологии, некоторые виды труда. На первое место в этом комплексе экономисты ставят не транснациональное производство, а глобальные финансовые рынки, и это не случайно. Именно финансовая сфера, по словам известного экономиста М. Кастельса, образует «хребет» новой экономики, именно в

ней в наибольшей степени возрастает концентрация стоимости171.

В результате финансовые рынки обособляются от материального производства и национальных экономик. Точнее сказать, связь между ними существует, но она очень сложна и опосредова171 Кастельс М. Глобальный капитализм и новая экономика: значение