глобализации темп снижения бедности резко усилился. В 19601980 гг. число людей, живущих на 1,08 доллара в день и меньше, сокращалось всего на 1,25% в год, а в 2000­2002 гг. – на 10,1%! Численность людей, оказавшихся за чертой бедности, в 2000 г., по его мнению, не превышала 650 млн. человек, а это – всего 13,1% населения развивающихся стран181. Оказалось, что задача, поставленная в программе ООН

«цели развития в третьем тысячелетии» – сократить уровень бедности

с 29% до 14,5 в 2015 г., – не только выполнена, но и перевыполнена.

Работа Бхаллы вызвала яростную полемику по поводу того, как

именно следует определять уровень бедности, однако в результате эксперты Всемирного Банка не занизили, а наоборот повысили оценку масштабов бедности в развивающихся странах (до

29,6%)182.

Проблема бедности, разумеется, не сводится к спорам экономистов о том, как именно следует производить расчеты и что брать за

основу: подушевой доход или потребительский спрос. Возможно, цифры, приведенные Л. Притчетом, действительно не совсем верны, однако следует учитывать, что бедности, установленный в 90 гг.

179 Pritchet L. Divergence, Big Time // Journal of Economic Perspectives.

Summer 1997. P. 14.

180 UNDP. Human Development Report 1998. P. 3. UNDP. Human Development Report 1999. P. 104­105.

181 Bhalla S. Imagine ere’s No Country: Poverty, Inequality, and Growth in the Era of Globalization. Washington, 2002.

182 Global Economic Prospects 2003. P. 30. Global Economic Prospects 2003. P. 21.

220

Всемирным Банком – 1,3 доллара в день, – чисто формальная цифра, определяющая предел для выживания, но не для полноценной

жизни. Выживать в принципе удавалось и в Освенциме. Достаточно ли для ликвидации бедности поднять доход почти миллиарда человек, например, до 2 или 3 долларов в день? Изменит ли это существенно их жизнь? Смогут ли они, располагая такими средствами, пользоваться услугами медицины, покупать дорогие лекарства и качественную еду, давать образование детям и помогать престарелым

родителям, иметь жилища, которые соответствуют хотя бы элементарным представлениям о комфорте и санитарно­гигиеническим

нормам, т.е. пользоваться благами цивилизации? Конечно, нет. Об

этом свидетельствуют расчеты, сделанные на основе индекса развития человеческого потенциала – нового показателя, введенного

ПРООН: здесь учитываются не только доходы, но и продолжительность жизни, уровень медицинского обслуживания и грамотности, т.е. качество жизни. По этому показателю богатый «Север»

и нищий «юг» разделяет пропасть, которая на сегодняшний день

кажется практически непреодолимой. Около 250 млн. человек не

имеют постоянной работы, причем многие из них вовлекаются в

криминальную деятельность; более 1 млрд. – неграмотны; примерно 2 млрд. прозябают в антисанитарных условиях; более 800 млн.

(из них 200 млн. детей) голодают или постоянно недоедают. Детская смертность в бедных странах в 50% случаев вызвана плохим

питанием. И не стоит забывать, что за этими сухими цифрами стоят человеческие страдания. Абсолютный разрыв в уровне душевых

доходов между развитыми и развивающимися странами продолжает сохраняться, некоторые положительные сдвиги достигнуты в

основном благодаря высоким экономическим темпам роста в Азии

(прежде всего в Китае и Индии), между тем в нищете живет 42 %

населения в Никарагуа и Гондурасе, 62 % населения Боливии. В

целом же в зоне бедности или за ее чертой в мире находится более

з млрд чел.

Глобальная экономика жестока и поощряет появление «Homo economicus», которого интересует только собственная выгода и

который руководствуется только прагматическими расчетами. Не

случайно большую тревогу вызывает у экономистов разрушение

традиционной трудовой этики – «нетерпеливый капитализм» пре221

небрегает устойчивостью развития ради скорости обогащения183, и конечно, бурное развитие в недрах современной экономики криминального, «теневого» сектора, его глобализация и «индустриализация». Это торговля людьми и наркотиками, коммерческий

терроризм, контрабанда оружием, тайные захоронения токсичных

отходов, сбыт фальсифицированных продуктов питания и лекарств, компьютерные аферы, сверхэксплуатация нелегальных иммигрантов – современных «рабов» – и многое другое. Это – однозначно

разрушительные тенденции, которые придают глобальной экономике подчеркнуто аморальный, антицивилизационный характер и

пагубно влияют на жизнь социума в целом.

Среди перечисленных выше многие негативные моменты отнюдь не новы, они были присущи «старой» экономической системе в той же мере, что и глобальной. финансовые спекуляции и

погоня за прибылью, рецидивы работорговли, рост нищеты и поляризация общества – все это хорошо известные явления, сопровождавшие историю капитализма с момента его зарождения. Однако

теперь они имеют глобальные масштабы, вызывают глобальные

риски и деформации. Соответственно, приобретает глобальный

характер и один из главных конфликтов нашей эпохи – «между голой логикой потоков капитала и культурными ценностями человеческого бытия»184, расчетливостью и гуманизмом.

183 Senne R. e Culture of the New Capitalism. L., 2006. P. 134.

184 Кастельс М. Становление общества сетевых структур… С. 503.

222

2.

НАцИОНАЛЬНОЕ

ГОСУДАРСТВО

В ГЛОБАЛИзИРУющЕМСЯ

МИРЕ

Кризисные явления затронули и национальные государства.

Под мощным воздействием глобальной экономики и глобальной политики начинает размываться их автономность. «По мере

того как экономика становится все более взаимозависимой на

глобальном уровне, тем меньше местные и региональные власти могут

с помощью существующих механизмов решить проблемы повседневной жизни своих граждан, – пишет Дж. фридманн. – Традиционные

структуры социального и политического контроля, используемые властями для решения проблем развития, создания рабочих

мест и распределения создаваемого богатства, разрушаются под

влиянием интернационализации экономики и потоков обмена

информацией между мощными акторами, чья деятельность находится вне сферы регулирования государства»185. Сторонники так

называемого гиперглобализма, который получил распространение

в научной мысли запада с середины 1980 гг., полагали, что в условиях формирования единого мирового экономического пространства государства­нации вообще будут не нужны: они «становятся

неестественными и даже невозможными коммерческими единицами мировой экономики»186.

Прогнозы по поводу «отмирания» национальных государств

не оправдались, они по­прежнему существуют187. Более того, само

функционирование глобальной экономики невозможно без опоры

185 Friedmann J. Where We Stand: A Decade of World City Research // World Cities in a World World­system / Ed. by Knox P.,Taylor P. – N.Y., 1995. P. 25.

186 Хэлл Д. и др. Глобальные трансформации: Политика, экономика, культура / Пер. с англ. – М.: Праксис, 2004. С. 3.

187 Brenner N. Global Cities, Glocal States: Global City Formation and State Territorial Restructuring in Contemporary Europe // Review of Int.

Polit. Econ. – L., 1998. P. 9.

223

на национальные государства188. Однако государственное регулирование в этих условиях теряет свою прежнюю силу, контроль над

глобальными потоками капитала, товаров и рабочей силы ослабевает, социальные обязательства по отношению к населению сокращаются, и сама возможность их выполнить тоже.

Таким образом, не лишаясь полностью своей значимости, национальные государства постепенно утрачивают автономность, самодостаточность и способность выполнять ряд важных функций. «Перегородки» между ними не рушатся, но становятся проницаемыми. Принятие решений зависит от весьма жестких рамок, которые устанавливают различные наднациональные структуры