– Ла-Пас.

– Гайана.

Марков с секунду поколебался:

– По-моему, Джорджтаун.

– Верно.

«Он, что, наизусть все столицы мира знает? – задался вопросом Русанов. – Мне этот экзотический Джорджтаун ни о чём не говорит!»

– Так, а как обстоят дела с чёрным континентом? – не унимался географ-дознаватель.

«Если он так и ко мне прицепится… – указательный палец бывшего десантника сжал корпус ручки как спусковой крючок, а взгляд снайпера цепко обхватил серую фигуру.

«7 метров – машинально определилось в мозгу. – Ерунда, можно ножом… – но кто-то словно схватил его за плечо и встряхнул. – Что за чёрт!» – спохватился он и отбросил шариковую ручку, покатившуюся по столу. Инерция и привычки войны прочно сидели в его внутренностях.

– Начнём с Мавритании, – услышал он сухой голос и расслабил напрягшиеся мышцы.

– Нуакшот, – застрочил Марков.

– Чад.

– Нджамена.

– Бурунди.

– Бу… Бу… – забубнил, споткнувшись, матрос. – Сейчас, сейчас, – он потёр указательным пальцем точку на лбу меж бровей. – На языке вертится. А! Вот! Бужумбура!

Если бы молчаливым статистам, сидящим за столами, разрешили хлопать, то Марков сорвал бы букет оваций.

– Блестяще! – высказался за всех второй экзаменатор, притомившийся развязанной его коллегой игрой в города. – Может, уже отпустим героя краснофлотца?

Первый с неохотой согласился.

– Отпустим. После того как узнаем, каким прежним было название государства Буркина Фасо.

– Верхняя Вольта.

Русанов потемнел лицом и заиграл желваками. Ему всё стало ясно: из засады «серого кардинала» выйти сухим, как этот всезнающий морской волк, ему ну удастся. У другого бы в подобной ситуации опустились руки. У спецназовца, прошедшего Афганистан, они зачесались.

Молодое и загорелое женское тело, перехваченное поперёк раздельным купальником и накрытое широкополой шляпой, нежилось в пляжном шезлонге. Море, песок, пальмы и чайки – всего этого стандартного набора морского курорта не было и в помине. Зато присутствовали суглинок, трава, берёзы и дрозды с мелкими пичужками – подмосковная альтернатива крымскому побережью.

Бесспорно, есть она, своя особенная прелесть в отдыхе на лоне среднерусской возвышенности. Есть! Что бы там ни говорили! И загар здесь можно получить не хуже и с полной удовлетворённостью обогатить организм пьянящим воздухом смешанных лесов. Можно! Да ещё как!

А если существует возможность порадовать себя бокалом прохладного коктейля с молотым льдом, то к чему так долго ждать медленного наступления вялотекущей эйфории, заключённой в свежести выделяемой лиственно-сосновой зеленью? Пара глотков бодрящего напитка – и ты в божественном блаженстве! Красота!

Ах, как же упоительно праздное безделье! Да под летним солнышком! Да в комфорте! И неважно, в каком месте планеты. Главное, твоё органическое вкрапление в природный ландшафт при чудной погоде и совершенная уверенность в окружающем тебя спокойствии.

В недопитом стакане уже ползали осы, страницы выпавшей из рук книги штудировали муравьи-разведчики, а шляпу украшал яркой брошью павлиний глаз. Умилительная идиллия! Гармония и мирное сосуществование живых существ: местного населения и флоры с вершиной биологической цепочки.

Невесть откуда взявшийся полевой клоп, молодой, но уже по гроссмейстерски вонючий, совершил точную, словно на показательных занятиях парашютистов посадку на центр нагревшегося на солнце живота. Пупочная кнопка среагировала моментально, дрогнув от прикосновения тонких лапок, а сонный шлепок ладони размазал беспардонного пришельца по посадочной площадке, оставив на горячей коже свой отвратный след пахучего сгустка.

– Фу-у-у! – появившееся из-под шляпы лицо исказилось в гримасе брезгливости. – Какая мерзость!

За потревоженный сон спящей красавицы мелкая букашка расплатилась своей, и без того сверхкороткой жизнью. Другая летающая козявка, потревоженная резким движением головного убора, уже порхала на безопасном расстоянии от места разыгравшейся трагедии, безмозгло глазея фасеточными глазками на миловидного убийцу в купальнике. А та, морщась и дёргая плечами от гадливого ощущения, тянула руку к стакану, намереваясь смыть с живота и ладони (а заодно продезинфицировать и заглушить бьющий в нос смрад благоуханием коктейля) дурнопахнущие останки клопа.

Осам встряска не понравилась. Эти насекомые, не блистающие доброжелательностью и кротким нравом, завелись с пол оборота, учитывая, что несколько оборотов алкоголя уже гуляло по их организмам. Ярость пьяных ос утроила их жгучее желание вколоть свои жала в виновника расстройства их банкета, и пьяное звено полосатых истребителей легло на крыло, заходя в лобовую атаку.

– А-а-ааааа! – пронзительный визг на максимальных для человеческих связок тонах разодрал картины идиллии, лопнувшей старым голландским холстом, ломая и осыпая на землю пласты масляной краски.

Шляпа отлетела в сторону, стакан закатился под рухнувший шезлонг, растоптанная книга похоронила в своих страницах пару муравьёв, принявших в свой смертный час образы двух иероглифов, втиснувшихся меж таких же чёрных, как и они, печатных букв кириллицы.

Рай и гармония обратились в кошмар и страдания.

Спасаясь от свирепых ос, беглянка ворвалась в дом, захлопнула дверь и бросилась на диван, укрывшись сорванным с него пледом.

Две женщины, приходившиеся друг другу родными сёстрами, всполошенные криком, вбежали в зал из кухни, где они готовили ужин, и возбуждённо наперебой стали узнавать, что стряслось.

– О, Господи! – всплеснула руками женщина, что была постарше и опустилась на диван. – Я уж испугалось! Думала, что-то страшное случилось!

– Мам, – чуть не плача прильнула к ней дочь, – мне на самом деле страшно было! А вдруг они бы всю меня искусали! Бр-р-ррр! От отёка, знаешь, какие последствия бывают?

– Успокойся, Людочка! – мать погладила дочь по растрепавшимся волосам.

– Слава богу, всё обошлось!

– Я тут ещё случайно клопа раздавила! – продолжала жаловаться Людмила Караваева. – Гадость! – она протянула руку. – Пахнет ужасно! Фу! Дай чем-нибудь вытереть!

– Держи, деточка! – вторая женщина, приходившаяся Людмиле тётей, протянула полотенце, висевшее у неё на плече. – А я потом в тазике замочу и постираю.

– И не вздумай, Валентина! – махнула на неё старшая сестра. – У нас стиральная машинка есть.

Снаружи послышались торопливые шаги, и появившийся Жорик громко спросил с порога:

– Что тут происходит?

– Дверь! – испуганно крикнула Людмила, подбирая ноги и натягивая на себя сползший плед. – Дверь закрывай!

– Да что тут такое творится? – озадачился муж, поспешно выполняя требование жены.

– Там осы!

– Нет там никаких ос!

– Там целый рой!

– А, ну да! Банда в полосатых купальниках! – применил иронию Жорик. – Так я их всех семерых одним ударом!

– Издеваешься? – Людмила надула губки и прижалась к матери.

– Пожалел бы жёнушку, – то ли посоветовала, то ли упрекнула тёща зятя и покачала головой.

– Да нет там никаких ос, Надежда Семёновна! – заверил Жорик. – А дочь вашу я люблю, уважаю и, между прочим, до сих пор на руках ношу! Вот Валентина Семёновна не даст соврать! Вы же засвидельствуете, что не далее как час тому назад или что-то около того я обожаемую мной Людочку донёс до шезлонга. Да и она это сама подтвердит. Правда, Людок?

Он присел на корточках перед женой и погладил по оголившемуся плечу.

– Ты загорела как подкопчённая сосисочка.

– Хорошо, что не сравнил с сарделькой! – обиделась Людмила.

– А я слышу арию и пулей туда! А там шляпа в кустах и шезлонг в щепки!

– Сломала?

– Шучу, шучу, Людок! – улыбался Жорик. – Но обстановка была такая, что подумалось, будто за тобой гналась собака Баскервилей.

– Вот и мы так бежали из Киева! – тяжко вздохнула Валентина Семёновна.

– Только не от ос или собак, а от радиации.