Знаешь, в прошлом году я не просто рассталась с мужем и уехала из России, не желая больше заниматься своей прежней работой. Я в определенном смысле потеряла самоидентификацию. То, что было мне бесконечно дорого, чем я гордилась, считала своим продолжением, детищем, творчеством, любовью, предназначением, огромной частью жизни. После крушения таких кораблей неизбежно возникает вопрос: а кем же я являюсь теперь? Остается пустота, без возможности уцепиться за что-либо, возродить, сделать мертвому припарки. У меня в этом смысле счастливая особенность: если что-то отжило свой срок, я не умею притворяться, что все окей… И очень быстро иду дальше, хотя в этот раз несколько месяцев пришлось идти, как сквозь снежную пустыню. И я была очень растеряна: прежней меня не было, новой пока тоже… Прыжок с парашютом кажется падением до какого-то момента, это надо просто прожить, продышать, а потом глядишь: ого, лечу! Вот у меня уже похожее на это состояние сейчас. Главное – новые горизонты показались, чего я дальше-то с жизнью хочу делать, ну, хоть в ближайший год.

И тут ко второй части письма перехожу, самой страшненькой для меня. Тебе сейчас, может, смешно читать будет, но нам чужие уроки часто кажутся смешными по сложности, а свои – не особенно. Оно и понятно. В общем, мне пространство – в медитациях, через других людей, по картам Таро – твердит на протяжении последних месяцев, что моя главная реализация на данном этапе жизни – это служение моему мужчине.

Ты меня не первый год знаешь, масштабы моего эго и независимости более или менее представляешь. Это я с 16 лет зарабатывала, это я принимала все ключевые решения о своей жизни еще с младших классов школы, я плохо умею просить у мужчины деньги и теряюсь от дорогих подарков, зато могу свалить в путешествие с тяжеленным рюкзаком на несколько месяцев… Ну и конечно же, мое эго содрогается от идеи чистого служения, когда: вот я, вот моя энергия, я держу свой фокус внимания на тебе, родной, и готова вкладываться так, как тебе это нужно, только скажи. Пришло время этому по-настоящему учиться.

В общем, мысль про служение и про то, что пора чуточку свои огромные личные границы сократить в пользу партнера, меня уже дня три кроет. Это даже не мысль, нет, я это на уровне психосоматики проживаю – представляешь, есть не могу совсем. Даже фруктовый сок. Только воду пью. Решила написать все это честно – авось, отпустит, да и сама смогу принять!

Это я сдаюсь тебе, вернее, мое эго сдается. Перестаю очерчивать свои границы «воткнутыми в землю мечами и горящими факелами», как характеризует моя мама. Перестаю ставить свою независимость, планы и интересы превыше всего. Вот, даже с драгоценной Индией так решила: если ты скажешь, что нужна тебе рядом, я завершу путешествие раньше. И последую за тобой туда, куда ты скажешь.

До какого-то этапа нельзя идти в такой опыт – есть риск просто заместить свою жизнь чужой. Что и случается со многими выходящими замуж и рожающими детей женщинами. У меня так долго была своя жизнь, интересы и планы, ради реализации которых – на самом-то деле! – мне плевать всегда было на мнение партнера, что как раз уместно чуть качнуть маятник в другую сторону.

Мои слова «если я тебе нужна рядом…» и твой ответ «нужна…» – это мой шаг в служение тебе и твоя поддержка меня в этом. А также одновременно: твой шаг к изменению своей жизни и моя поддержка тебя в этом. Все процессы в паре текут в две стороны, нужны обоим в равной степени. В общем, все очень логично и красиво задумано Вселенной.

Особенно, когда можно сказать: знаешь, мне страшно, но ты рядом, я могу тебе все это написать и от этого уже попроще.

Просьб никаких нет, просто хотела тебе рассказать.

Спасибо, что дочитал до конца. Спасибо, что с тобой я могу быть искренней.

Обнимаю крепко,

А.

***

Привет, мамуля. Никаких новостей пока особо нет (но, возможно, скоро…), а просто хотела поделиться.

Приснился сон, в котором ты мне делаешь огромную татуировку, на половину тела. Причем я не успела тебе сказать, что хочу, просто лежу и слушаю ощущения, не вижу, как ты работаешь, только иногда чуть вздрагиваю от боли. Но не сильно больно. А потом поворачиваюсь: ты вытатуировала на мне много-много змей, в китайском стиле, часть из них такие клыкастые, а часть спокойные, с мудрыми глазами… Это было почему-то про меня настоящую, которая с каждым годом раскрывается все больше, не сразу.

Я проснулась и подумала сразу про все: что змея – мой шаманский тотем, а еще символ мудрости, что, может быть, меня скоро ждет Китай, что боли было совсем немного, зато через нее ты научила меня и защищать себя, и доверять себя Высшему, молчать и хранить мудрость внутри… Вот такие мысли ранним утром. Обнимаю и люблю. Хорошего воскресенья!

А.

… В общем, я даже не заметила, как Олег возник рядом. То ли книжка была захватывающей, то ли появление некоторых людей настолько созвучно нашему миру, что ни один лишний лепесток не падает в момент их появления. Все течет, как и раньше, только теперь – совсем не то, что раньше…

У него был очень тихий и спокойный голос, я рассеянно откликалась на его звук. В самом начале знакомства удобно прятаться за слушанием: пока собеседник формулирует мысль, успеваешь его рассмотреть, вчувствоваться. Мое восприятие внешности людей давно уже лишилось какой-либо объективности, каноны красоты не играют роли. Только энергетика человека и то, как «звучит» наше взаимодействие.

Кстати, Олег играл на саксофоне, поэтому метафора могла бы обрести плотную форму, как в красивом кино, где женщина вдохновляет мужчину на гениальное. В конце концов, почему бы и нет, ведь работает же в обратную сторону – я пишу этот текст. Хоть и не претендую на гениальность.

Но пляжные знакомства – это почти всегда барахтанье на мелководье. Через 10 минут Олег ушел, я вернулась к рассказам Чехова, на ходу едва задев мысль: а было бы неплохо снова пообщаться…

Сегодня он напомнил мне своим видом Леонардо ДиКаприо, как если бы тот провел полгода на необитаемом острове – сухой, подтянутый, небритый, с отпущенными волосами, очень естественный в своей природной дикости, очень тонкий. Я подумала: жаль, что прошел мимо. Но чуть позже, конечно, он подошел.

… Когда кармические ниточки обнаруживаются между людьми, мне нравится ничего не делать специально, просто поддаваться их натяжению и ослаблению, наблюдая, как разворачивается история. Ведь все равно – что должно быть усвоено, повторится нужное количество раз, заслуженные дары будут получены, а необходимый опыт – прожит…

И мы снова перебрасывались необязательными фразами, солнце горело нестерпимо, я уже собиралась уходить с пляжа, как вдруг ниточка дернулась: «Мой гест-хаус тут рядом. Выпьешь чаю?» – «Выпью».

Олег жил в отличной лачуге с видом на океан и не доходящими до верха стенами из пальмовых листьев. В комнате лежал свернутый матрас, к потолку были подвешены бананы, миски со съестным, саксофон, по периметру комнаты прикреплены листки с нотами, в одном углу стояла газовая горелка, в другом – антикварного вида часы.

– Вот, купил… Чтобы помнить, что все конечно.

– Только они стоят.

– О… Этого я не заметил.

Я подумала: стоящие часы очень подходят для Гокарны, время здесь всегда одно и то же – Вечность. А в этом необыкновенном жилье ощущение только усиливалось. Планируя поездку в Индию, я поместила в свой план маленькую мечту: поспать на берегу под шум океана. Прошлой весной в Гокарне у меня был такой опыт: заявилась поздним вечером к своему йога-товарищу по семинару и провалялась до раннего утра в гамаке, висящем у него на крыльце. Но там мы хотя бы были знакомы пару недель. А тут – пара дней. Не спросишь вроде так в лоб: можно я посплю у тебя? Даже меня саму иногда смущает собственная манера материализовываться в пространстве человека, с которым почувствовала близость, ненавязчиво и очаровательно-нагло обосновываться там, а потом так же неожиданно его покидать, когда ветер сменит направление. Но тут уж ничего не поделаешь: столько раз пыталась переделать эту природу, а всё одно…