«Вот я же говорил…» – тихо прошептал Мазаев Трошину, видя, что руководитель оперативно-следственной группы была настроена отнюдь не радушно.

Мимоходом зайдя в приёмную генерала Пухова и заполучив заветный стаканчик со свежесваренным кофе, консультант, наконец, вошёл в кабинет Велисаровой и, уютно устроившись возле окна в ожидании продолжения, мягко поинтересовался – «Вас Людмила, надо полагать, есть с чем поздравить по итогам завершения расследования – там, в Екатеринбурге?».

«Алик, очень жаль, что вас троих не было на совещании, поскольку, в режиме видеоконференции подключился Владислав Аркадиевич с тем, чтобы расставить некоторые акценты и определить приоритетные направления нашей дальнейшей работы» – нервно прикусив губу, произнесла Велисарова, усаживаясь за стол, добавив – «И твоя помощь была бы всем нам очень кстати…».

«Поверьте мне, Людмила, мы втроём решали отнюдь не менее важную глобальную проблему современности в отдельно взятом направлении её развития…» – сделав небольшой глоток горячего напитка, произнёс Легасов и, видя полное непонимание со стороны коллег, с улыбкой быстро добавил – «В смысле боролись с извечными пробками нашего мегаполиса на отдельно взятом транспортном средстве…».

Мазаев улыбнулся, видя, что хотя бы кому-то их опоздание доставляет неподдельное удовольствие…

Велисарова, едва заметно покачав головой и подперев голову рукой, стараясь сохранять спокойствие, быстро продолжила – «Алик, твоя версия произошедшего в екатеринбургском отделении благотворительного фонда «Развитие» полностью подтвердилась. Детальный анализ камер видеонаблюдения, опознание тел и идентификация личностей погибших показали, что это именно Анастасия Логинова с двумя бывшими коллегами из её ведомства, кстати, выходцами из небезызвестной нам «Пумы», ворвалась в офис фонда. И, очевидно, это был не просто визит, чтобы поговорить о Габриэль, поскольку, в офис фонда они входили с оружием с глушителями наготове – их целью, как ты и предполагал, видимо, была именно Мария Алексеевна Соколова. И если бы не она – если бы не та девушка, то мы бы проводили опознание остывших трупов Лаптева и Соколовой…».

«Вероятнее всего…» – охотно кивнул головой консультант, делая очередной глоток.

«И все мы понимаем, что за всем этим стоял. А точнее стоит Легион…» – заметно помрачнев, продолжила Людмила, после чего, выдвинув из стола ящик, достала из запылившейся от времени, но всё ещё лежавшей в столе пачки, сигарету и, нервно перебирая её пальцами, добавила – «Я просила руководство дать разрешение на открытие второго дела – полномасштабного расследования по делу Легиона. Просила, но получила отказ…».

Сергей с заметным удивлением посмотрел на свою институтскую подругу, впервые за долгое время выглядевшую растерянно…

«Вместо расследования деятельности данной преступной организации, жертвами которой едва не стали подполковник федеральной службы безопасности и глава крупнейшего в стране и международного признанного российского благотворительного фонда, региональное управление федеральной службы безопасности в полном составе занято поиском бедной девчонки. Дороги из области перекрыты третий день – весь автотранспорт проходит сплошную проверку – на вокзалах и в аэропорту введён режим усиленной безопасности. Я просто не понимаю, что происходит вокруг…» – дрожащим от переполнявших женщину эмоций голосом произнесла Велисарова. После чего взглянув на Трошина, руководитель оперативно-следственной группы холодно поинтересовалась – «Что это, Александр? Охота на ведьм?».

«Они ищут одного экзорцистов – для кого-то из ведомства это возможность сделать головокружительную карьеру, кто-то хочет наложить свою руку на весьма ценную информацию, которой может располагать девушка, а кому-то, кому-то и вовсе надо отрабатывать полученные со стороны деньги. Всё как всегда…» – спокойно пожал плечами полковник, мягко добавив – «Что же до Легиона, то, принимая во внимание, масштаб и резонансный характер возможного дела – его, разумеется, не откроют без санкции высокого руководства, ограничившись исключительно наблюдением и сбором информации. Поскольку это система…».

«В ходе совещания я попросила Владислава Аркадиевича санкционировать действия по вызову Георгия Арзамасова, а также Константина Семёновича Гуляева, для допроса по вопросу о возможной причастности их к покушению на жизнь Марии Алексеевны Соколовой…» – с ироничной улыбкой продолжила Велисарова, с грустью пояснив – «Однако, получила очередной отказ. Поскольку, по мнению руководства, для подобных действий, в настоящее время не имеется должных оснований – нужны прямые доказательства их вины, прежде чем мы сможем приблизиться к ним хотя бы на шаг…».

Легасов, с заметным интересом следивший за словами руководителя группы, сделал очередной глоток кофе, с улыбкой мягко поинтересовавшись – «Да… жаль, ничего не скажешь. Впрочем, с другой стороны, Людмила, я не вполне понимаю, что именно Вас не устраивает в происходящем – в конечном счёте, всё это никак не влияет на расследование нашего дела. Разве нет?».

Велисарова, едва веря своим ушам с удивлением взглянула на консультанта, спокойно пившего кофе, быстро продолжив – «Всё это время – все свои двадцать лет, что я работаю в следствии, я работала, веря… Веря, что закон есть… Что закон есть закон и что он един для всех, хотя бы в первом приближении. И я не привыкла к тому, чтобы вот так вот просто поступаться своими принципами. Вот и скажи, мне – как я могу продолжать работу по расследованию деятельности экзорцистов, зная, что точно такие же террористы в Легионе, но уже «свои», спокойно уходят от ответственности? Выходят сухими – сухими из моря крови, как это было в случае с взрывом особняка Ярова и как это будет сейчас. Сейчас, когда средства массовой информации на второй день после инцидента рассказали всему населению страны, что это покушение, оказывается, было организовано всего-то на всего одной из региональных компаний-подрядчиков оставшейся недовольной распределением многомиллиардных контрактов фонда.

Если бы ты только знал, Алик, сколько мук и терзаний мне доставляли все эти сделки – сделки с собственной совестью. Все эти два года, расследуя дело об экзорцистах, попутно играя на руку интересам коррумпированных чиновников в списке, работая в группе бок о бок с Арзамасовым, закрывая глаза на задержание Соколовой и обыски, проводимые в фонде «Развитие» – всё это время я искренне верила, что делаю правое дело. Верила, но теперь уже нет…

Я не смогу – больше так не смогу…».

Александр, понимая, что предстоящий разговор будет далеко не из лёгких, тяжело вздохнув, сел на стул рядом с изрядно поникшим Сергеем, не в силах что-либо добавить или же возразить по существу против только что сказанного Велисаровой.

С ещё большим интересом посмотрев на руководителя группы, консультант, медленно подошёл к столу Людмилы, с улыбкой мягко произнеся – «Людмила, Вы знаете – мне сложно понять Ваши муки совести, равно как и Ваши принципы. Ибо, что есть закон, если не свод норм и правил поведения, рассчитанный на типовые жизненные ситуации? Всего лишь свод норм и правил поведения, целью которого является поддержание общества в некоем равновесном состоянии. Правил, которые могут быть неправильно написаны, ошибочно интерпретированы, некорректно исполнены или же и вовсе не применимы к отдельно взятой нетипичной ситуации…

Верить же в нашей жизни нужно во что-то существенно более фундаментальное, вечное и важное, Вам так не кажется?».

«Во что?» – озадаченно переспросила Велисарова, с интересом уточнив – «Алик, во что веришь ты – ты сам?».

«Многие предпочитают просто верить в Бога, другие же верят в силу бренного металла и бездушных банкнот, кто-то искренне верит в могущество власти…» – улыбнулся консультант, мягко добавив – «Я же, Людмила, верю, в судьбу – судьбу человека и справедливость – справедливость здесь на нашей бренной земле. И эта вера даёт мне силы – силы идти дальше, чтобы ни происходило вокруг…».

«Алик, разве справедливо, что Легиону это покушение, как и всё остальное, сойдёт с рук?» – переспросила Велисарова, быстро добавив – «Разве справедливо, что эта бедная девушка, получившая две пули, там, в офисе фонда, всю оставшуюся жизнь проведёт в тюрьме, если её найдут?».