Пронин, прожевав очередной кусок жаркого, снова пожал плечами, лаконично отметив – «Они, насколько я слышал, все бывшие выходцы спецслужб – одному Богу известно, чем им там в их ведомстве могли промыть мозги при проведении какой-нибудь идеологической подготовки. Да и Егор, сделай скидку на наш менталитет – всё-таки мы с тобой в России, а не в какой-нибудь там зажиточной Европе. Добрая половина населения нашей державы почти семьдесят лет искренне шла к коммунизму, слепо надеясь и веря, что туда есть дорога. Вдумайся – семьдесят лет! Сам понимаешь – от такого народа с его идеалистичными наклонностями можно ждать чего угодно…».

«Я правлю своим регионом уже третий срок и вот они у меня, где все!» – проскрежетал зубами Егор Филиппович, показывая собеседнику свой кулак, внушительных размеров, продолжив – «И никто тут поперёк меня пойти не посмеет – вот что такое наш российский менталитет, а ты говоришь, идеалы там всякие… Ерунда всё это».

«Всё бы ничего, да вот говорят, что с этими ребятами нельзя договориться – принципиальные, всё-таки видать, эти экзорцисты…» – мягко продолжил свою линию Пронин, задумчиво добавив – «Вот только зачем им всё это?».

«Поверь моему опыту, Ринат – здесь дело здесь в чём-то другом. Видимо, в разгаре масштабная закулисная политическая игра…» – прикусил губу Боярышев, с горечью продолжив – «Игра, пешками в которой стали все мы – чиновники, попавшие в эти проклятые списки экзорцистов. Я так понимаю, что за всем этим либо стоит группа новых лиц из высшего руководящего звена государства, жёстко выстраивающая свою преданную и лояльную политическую вертикаль для последующего рывка к власти, либо это начало очередного кровавого передела активов и сфер влияния в масштабах всей страны. И мне почему-то кажется, что это второе…».

«А почему, собственно говоря, не первое? Почему не вертикаль?» – с заметным интересом переспросил прокурор.

«Потому, что на политической арене в данный момент я не вижу ни одного человека, обладающими нужными качествами для подобной бескомпромиссной борьбы за власть. Сложно себе даже представить, чтобы какой-нибудь публичный политик, обладающий ярко выраженными лидерскими качествами и харизмой, рискнул пойти по столь шаткому пути…» – пожал плечами Егор Филиппович, раздражённо добавив – «В текущих политических условиях это просто невыполнимо! Чтобы провернуть нечто подобное у всех на виду нужно не просто беспрецедентное лицемерие, хладнокровие, беспринципность и тонкий расчёт – нужно быть убеждённым в своей собственной непогрешимости, уверенным, что ни одна капля пролитой крови не отравит твою бесценную политическую репутацию! И при всём при этом не допустить ни единого прокола. Чёрт побери, да даже я не обладаю такими качествами!».

Пронин улыбнулся и, сделав большой глоток коньяка, понимающе поинтересовался – «Значит, начинается передел собственности?».

«Собственности, если бы…» – саркастически повторил Боярышев, продолжив – «Для нас, Ринат, в отличие от тебя попавших в список, речь, уже идёт не просто об активах и пакетах акций предприятий в регионе – да шут с ними пусть забирают, если уж до того дойдёт. В конце концов, чего греха таить, у многих из нашей братии и виды на жительство, и иностранные паспорта и забронированные билеты на ближайший международный рейс. Завели на тебя дело – подпоясался и улетел в безопасное лондонское общежитие! Всегда так было! А эти изверги, так вообще подняли руку на святое – на средства на оффшорных счетах и заграничную собственность – на всё что за долгие годы всем нам удалось заработать непосильным трудом! Слыханно ли дело!

Откуда ты думаешь у этих экзорцистов столько информации обо всех наших зарубежных счетах и капиталах? Разумеется, они никогда не смогли бы дотянуться до всех этих данных без активного содействия со стороны российских спецслужб! Поэтому, все эти экзорцисты, вовсе никакие не террористы, а как бы это лучше выразиться…».

«Рука Кремля?» – понимающе дополнил Ринат Степанович.

«Вот именно!» – безапелляционно произнёс губернатор и, налегая на горячее, с жаром продолжил – «Ринат, вот ты мне скажи – что у нас за страна такая, если работаешь, работаешь не покладая рук, а потом раз и вместо почётной пенсии к тебе приходят люди с грустными глазами с предложением поделиться нажитым состоянием!

Почему, собственно, я? Скажи вот, почему, именно меня включили в этот проклятый список смертников? Я что им мало голосов обеспечил на последних выборах – и это с нашими-то рекордными показателями по области? Нет? Что же тогда я сделал не так? Если бы ты, Ринат, только знал, сколько нервов я потерял за все эти три срока! Назначили на должность, так ты им голоса на выборах обеспечь, народ в регионе задобри и успокой, оппозиционеров всяких там поприжми, заказы и подряды распредели, да и не просто распредели, а так, чтобы непомерные аппетиты всяких особо приближённых московских компаний и высоких чиновников, были удовлетворены. А самое-то интересное – чуть что случись, если что-то где-нибудь прорвало, затопило, недоглядели или вдруг чего горластые журналисты накопали, то все они, там наверху, вроде как совсем и ни при чём! Вляпался – так выбирайся сам как можешь!

Разбирайся, мол, сам с нагрянувшей прокуратурой, счётной палатой и следственным комитетом – будто им сложно слово замолвить! А не можешь дела уладить – так уступи заветное место чьему-нибудь очередному протеже.

И после всего этого ада, им не даёт покоя моё скромное состояние на зарубежных счетах в офшоре… Да будь они прокляты – все эти лицемеры!».

«Да… Ситуация не из приятных – мне даже сложно себе представить каково тебе, Егор, сейчас приходится. Впрочем, если так и дальше пойдёт то, думаю, и я вскоре увижу своё имя в списке – все мы не безгрешны» – согласился Пронин, мягко поинтересовавшись – «А как прошла поездка в Москву – удалось порешать проблемы? Есть или какой выход?».

«Да как сказать, разводили они меня там, думаю, по полной программе…» – с тяжёлым вздохом произнёс Егор Филиппович и, выпив рюмку водки, продолжил – «Решили, понимаешь, сыграть в хорошего и плохого полицейского. Плохие экзорцисты, выходцы из наших же спецслужб, видишь ли, поставили всех к стенке, а тут появляются хорошие службисты и профессионально, по деловому, предлагают мне выход из, дескать, патовой ситуации. Выход за относительно умеренную плату, но при условии полной лояльности до гроба этому их непонятному Легиону. И если сказать им да, то с этого их крючка они тебя уже точно никогда не отпустят – уж больно условия жёсткие, в обмен на гарантию личной безопасности и сохранности капиталов. Вот такие дела…».

«И чего ты в итоге решил? Согласился?» – с удивлением глядя на давнего друга поинтересовался прокурор.

«Ринат, а что мне, по-твоему, оставалось делать? Сейчас я уже на восемьдесят пятой строке их списка – мне совсем уже не до шуток! Видел же, как они в одночасье перевели Ярова на первую строку, миновав семьдесят позиций рейтинга, да?! Вот и мне уже, может быть, жить осталось три понедельника – и куда мне было деваться после всего этого?» – эмоционально произнёс Боярышев, продолжив – «Да за последние два месяца, эти твои проклятущие экзорцисты из меня уже настоящего параноика сделали – я даже собственной тени боюсь! Никому вокруг уже не верю, кроме тебя и начальника службы личной охраны. Разумеется, я согласился на все их драконовы условия…».

«И что же теперь будет?» – лаконично переспросил Пронин.

«Да вроде бы не всё так уж и плохо, как сперва казалось…» – несколько расслабившись, ответил Егор Филиппович, со слабой улыбкой добавив – «Сразу как согласился – они ко мне в тот же день охрану приставили. Видел же, поди, за дверями залы в коридоре трое дежурят – вот они самые. Более того, с другими влиятельными членами этого элитного клуба в самое ближайшее время обещали познакомить – для укрепления связей и развития точек для ведения общего бизнеса, что тоже, как ты понимаешь, само собой полезно и весьма интересно. Осталось дело за малым – завтра переведу им вступительный взнос и вопрос закрыт…».