«А экзорцисты – они с ними-то вопрос сами решат?» – поинтересовался прокурор.

«Думаю, решат – у них там, всё на мази должно быть. Я же не первый клиент у них, поди…» – спокойно пожал плечами Егор Филиппович, продолжив – «Меня по этому вопросу прямо как отпустило – это теперь их головная боль, а не моя, вот и пусть отрабатывают.

А ребята сразу видно, что профессиональные и с богатым опытом – взялись за мою безопасность по полной программе. Временно заменили мне начальника личной службы охраны, перетрясли всё моё рабочее расписание, изменили маршруты движения и даже заставили отказаться от бани и ряда других излюбленных злачных мест, впрочем, может оно и к лучшему».

«Вот и сейчас, к примеру, как ты думаешь, почему мы с тобой сидим именно в этом ресторане? Думаешь, случайность?» – широко улыбнулся Боярышев и, не дожидаясь ответа друга, слегка повернулся к окну, возле которого стоял их обеденный стол, и, постучав пальцем по стеклу, самодовольно добавил – «Потому что, в отличие от других заведений в этом ресторане все стёкла бронированные – это тебе не шутки…».

Пронин с уважением одобрительно кивнул и перевёл взгляд по ту сторону окна, после чего его лицо вытянулось от шока…

(12.05.2013, Владивосток, 18–30)

«Боря, расслабься – не понимаю, чего ты так переживаешь по этому поводу… Всякое бывает, в конце концов – главное, что ты жив и здоров, а значит, жизнь продолжается» – успокаивающе с улыбкой произнёс Паров, подозвав официанта спорт-бара, чтобы заказать ещё парочку кружек пива. Сделав заказ, владелец небольшой юридической конторы, ещё раз взглянул на сидевшего напротив него худощавого молодого человека в очках и ободряюще подмигнул – «Вон глянь, какая девица сидит за барной стойкой – аж, дух захватывает! А ты тут нос повесил! Давай я вас познакомлю, а?».

С данными словами лицо Козьмина передёрнуло от ужаса. Быстро взглянув в указанном школьным другом направлении, он с облегчением выдохнул, после чего с кислым видом произнёс – «Что – то мне не до них совсем – видел я двух симпатичных незнакомок недели две тому назад, так вот мне этих воспоминаний теперь надолго хватит…».

«Сразу двух?! И что было-то?!» – с ажиотажем заинтригованно переспросил Паров, ожидая пикантного продолжения истории романтических похождений товарища.

«Да ничего хорошего…» – буркнул журналист и, с содроганием припоминая подробности встречи с первой незнакомкой, вломившейся в его квартиру в кампании двух головорезов, нехотя пояснил – «Одна с виду даже симпатичная – ворвалась ко мне домой, привязала меня накрепко к стулу, облила с ног до головы водой, подошла ближе и…».

«И?!» – едва сдерживая нахлынувшие эмоции, вопросительно выпалил Никита.

«И стала меня пытать!» – неутешительно произнёс Борис, со вздохом печально добавив – «Пока я, наконец, не согласился сделать то, ей было нужно…».

«Пытать?!» – с ужасом едва ли не на весь спорт-бар громко выкрикнул Паров, после чего с хитрым прищуром с улыбкой добавил – «Впрочем, о вкусах ведь не спорят, не так ли?! Да и ты, Борис, оказывается совсем не промах! Да и кто ж мог заподозрить подобные мазохистские наклонности в нашем скромном журналисте! Надеюсь, у тебя остался её телефончик?».

Козьмин непонимающе взглянул на товарища, вовсе не выглядевшего озадаченным историей его злоключений, после чего со вздохом отрицательно покачал головой.

«А другая девица?» – с энтузиазмом продолжил расспрос Никита, с жаром добавив – «Как всё было с ней?».

«Вторая была красивая, элегантная и, по всему видать интеллигентная…» – перечислил журналист и, припоминая нелицеприятные подробности последовавшего за этим допроса с пристрастием, продолжил – «Спокойно представилась, поздоровалась, вошла в квартиру… Далее я потерял сознание…».

«И?!» – с изумлением и в шоке от возможного продолжения требовательно переспросил Паров, добавив – «Что было дальше-то?!».

«Я очнулся вновь привязанный накрепко к стулу…» – жалобно произнёс Козьмин.

«Снова?!» – с ужасом в голосе выкрикнул товарищ, хватаясь руками за голову – «И?!».

«Облила меня с ног до головы водой и подсела ко мне ближе…» – покорно продолжил журналист, добавив – «После чего достала шприц и стала меня пытать! Пока я, наконец, не дал и этой девице то, ей было нужно…».

«Борис, да ты настоящий извращенец!» – в этот раз, уже не сдержавшись, на весь зал выкрикнул Никита, после чего уже заметно тише, благосклонно продолжил – «Впрочем, уж кто-кто а, я-то тебя прекрасно понимаю – можешь мне поверить! А этой второй девицы у тебя, кстати, телефончика тоже не осталось?».

Козьмин отрицательно покачал головой и, сделав глоток пива, покосился на ликовавшего товарища, недоверчиво поинтересовавшись – «В смысле понимаешь? В каком плане?».

«Понимаю, как тебе сейчас нелегко, после полученного эмоционального шока, перевернувшего всю твою жизнь!» – со знанием дела произнёс Паров, продолжив – «А ведь, представляешь, многие вокруг так и живут своей обычной жизнью, даже и не подозревая, о том, что творится за стеной соседней квартиры! Впрочем, держись, старик – подобное выпадает раз в жизни и тебе стоит благодарить судьбу за всё!».

«Да, слава Богу, всё закончилось – я уж, признаться, и не думал что выживу…» – охотно согласился с ним Борис, со вздохом добавив – «И что за страна у нас такая? Вот везде в мире, журналист – это всеми уважаемая и почётная профессия, позволяющая воплотить свои мечты, неся слово истины в сердца людей.

А что у нас в России? Работаешь, работаешь изо всех сил, живёшь можно сказать только ради этих мимолётных эфемерных лучей славы и известности, а вместо всего этого открываешь глаза и понимаешь, что ты и не журналист уже вовсе, а сапёр – настоящий такой сапёр на настоящем минном поле, вот только без амуниции и тренировки… Чуть что не там копнул – и точка в твоей профессиональной карьере! И это повезёт, если только в карьере. А то ведь напишешь про какие-нибудь там элитные дачи или посёлки в водоохранной зоне – так ведь и ноги в тёмном подъезде переломать могут! Я уже и не говорю, про подряды на дорожное строительство и ремонты – про этих лучше вообще либо писать хорошо, либо ничего, а иначе и концов не найдут. Скажут, потом, мол, пошёл один сопки фотографировать и заблудился…».

«А я тебя, помнится, отговаривал в журналисты идти…» – поддержал друга Никита, со знанием дела добавив – «Вот и был бы сейчас, как я, каким-нибудь юристом по уголовному праву – и связи полезные, да и сама работа не пыльная. Специфичная, конечно, не без этого, но, как говорится, везде есть свои недостатки…».

«Нет, Никита, это не моё – по мне уж лучше я буду бедным журналистом, чем уголовников от тюрьмы отмазывать стану…» – отрицательно покачал головой Козьмин.

«Зря ты так вот сразу – что я, по-твоему, только уголовников и защищаю что ли?» – с обидой в голосе произнёс Паров, рассудительно продолжив – «Чего там, кривить душой – само собой и такое бывает. Сам понимаешь – без них юридический бизнес не построить, всё-таки как-никак, а самая платежеспособная часть наших клиентов, понимаешь! Впрочем, и обычные люди в передряги попадают не реже – в России ведь живём! Да чего только в нашем деле не бывает! Где-то кто-то неудачно в машину высокого чиновника въехал – считай, пропал человек, если адвоката нормального нет. А кого-то свои или конкуренты из бизнеса очернили, кто-то с банком по долгам не расплатился, а кому-то и того проще подбросили какую-нибудь дурь для пополнения ведомственной статистики – вот и вытаскиваем людей из всяких жизненных ситуаций. Считай, работаем спасателями людских судеб похлеще всяких там чрезвычайных министерств…».

«Здорово…» – с уважением в голосе произнёс журналист, поинтересовавшись – «А часто случается выигрывать подобные дела? Всё-таки судиться с ведомствами и оборотнями в погонах в нашей стране дело, на мой взгляд, утопичное…».

«Да брось, Боря!» – от души рассмеялся Никита и, сделав очередной глоток пива, с задором продолжил – «И что это вообще за раболепное сознание? Мы же с тобой живём в правовом государстве, в конце-то концов! С российским, правда, лицом, так сказать – но то, что у кого-то, чуть больше прав, чем у остальных – это ещё вовсе не повод опускать руки! И за свои права надо бороться – бороться до последнего! А вообще для нас, адвокатов и юристов, неприкосновенных нет – будет должное основание, так вчиним иск хоть Папе римскому!».