О том, чтобы её посетили врач или медсестра, не было больше и речи. Лишь несколько охранников было посвящено в тайну скрытого от посторонних глаз домика, да и те не знали даже, для кого трижды в сутки они носят еду из особняка. Охранники были новые и видели одну Марту. Все посторонние разговоры были запрещены, поэтому общение охранников с Мартой сводилось к одной-двум фразам, а то и вовсе проходило в тишине.

В один из осенних дней 1918-го года всё в конспиративном доме и в замаскированной под беседку избушке взлетело вверх тормашками. Причём в буквальном смысле. Особняк взорвали. И взрыв был такой разрушительной силы, что на месте бывшего дома осталась огромная воронка, а вокруг в радиусе двух сотен метров лежали лишь груды дымящихся каменных обломков, под которыми невозможно было не только идентифицировать трупы погибших, но даже и примерно сосчитать, сколько же всего человек погибло.

Раскуроченный и мгновенно сгоревший вместе с беседкой брусчатый домик даже не распознали среди каменных завалов.

Как хорошо! Тепло, мягко покачивает на мощных рессорах, даже шум мотора приятен – монотонный, вибрирующий то громче, то совсем тихо, не мешая ни течению мыслей, ни погружению в свои фантазии, видения, ощущения…

Александр ехал в комфортабельном междугороднем автобусе, «подобравшем» его у съезда с трассы на отдалённый посёлок, и перебирал в уме всё то, что произошло с ним в последние дни.

Решив покинуть деревню, он не стал дожидаться рейсового автобуса, заезжавшего сюда всего два раза в неделю. Тем более, ждать ещё оставалось два дня, а преодолев всего-то около семи километров, можно было попытаться заскочить на любой попутный транспорт, денно и нощно утюжащий оживлённую трассу, связывающую областной центр с Москвой.

Ещё до своего отъезда Саша хотел позвонить Валере, но с удивлением обнаружил, что сделать это невозможно. Свой мобильник Саша специально оставил дома, чтобы не соблазняться благами цивилизации хотя бы с недельку. А предоставленный в его пользование мобильник Валеры не имел в своей памяти ни одного номера. Вероятно, мобильник был для Валеры просто вспомогательным средством связи, которым он мог на несколько дней пренебречь. В первый день после своего отъезда Валера позвонил, спросил, как дела, здоровье, ещё раз попросил Сашу продолжить отдых в деревне, обещав к выходным подъехать.

Номер, с которого звонил Валера, не определился. Вначале Саша даже не обратил на это внимания, а потом, уже после принятия решения об отъезде, только и сообразил, что позвонить никому не может и связь имеет одностороннюю – только со стороны пожелавшего позвонить Валеры. Саша повертел почти никчемную вещь в руке, сунул её в карман, закрыл дом на ключ и отправился к трассе, по пути решив навестить Толяна.

Тот был в жару, но с Сашей пожелал пообщаться, не смотря на запрет бдительной Машки.

– Только на счёт этого – ни-ни! – шепнула она раздевающемуся Саше. – Антибиотики начали колоть.

– Ну что ты, Маша! – откликнулся Александр. Он и в самом деле не собирался вредить старинному дружку, которому всё же лучше было бы отправиться в больницу, а не проводить лечение дома. – Так и отказывается врачам показаться? – Перевёл он глаза в сторону спальни.

– Наотрез, – подтвердила Машка.

– Зря.

– Но фельдшерица-то к нам ходит. Правда, расписку с меня взяла. Вот уколы научила делать, лекарства дала.

– А… ну и то хорошо. Но всё же…

– Чего там шепчетесь? – донеслось из спальни. – Заходи, Саня, не слушай её. Зарастёт, как на собаке!

Машка обиженно поджала губы, а Саша зашёл в комнату.

Толян выглядел слабовато. Лицо красное – видно, температура. Перевязанная рука покоится на отдельной подушке. Сам осунулся, взгляд рассеянный.

Поговорив на отвлечённые темы, Саша собрался уходить.

– Значит, уезжаешь? – Поднял унылый взгляд Толян.

– Думаю, скоро вернусь. Возможно, вместе с Валериком, на выходные.

– А. Ну, бывай. Может, ещё через сколько-то лет и увидимся.

– Да нет же. Приеду, сказал, и очень скоро.

– Золота жалко.

– Что? – Не понял сначала Саша, а потом догадался и внутренне возмутился. Человек, можно сказать, на краю жизни стоял, да и стоит пока, а о каком-то куске золота жалеет.

– Капстец нашим надеждам.

– Тьфу – забудь о золоте! Как можно вообще надежды связывать с кучкой жалких денег? Толян… ведь есть нечто гораздо…

– Уж не отыскал ли ты сам чего… у Альбертика? – Ехидно сощурился Толян.

– А вот… – Сашу так и подмывало похвастаться необыкновенным, роскошным подарком судьбы, которым он теперь обладает. Но он боялся, что Толян не поймёт и насмешкой лишь оскорбит память старухи, решившейся доверить сокровенные мысли бумаге и отчего-то считавшейся ненормальной.

– Говори-говори. – Толян даже приподнялся на локте. – Тоже лазал?

– Н-нет.

– Вижу, лазал. И отыскал что-то – тоже вижу.

– Да нет же! Вернее, да, был я там. И нашёл. Но не то, что ты думаешь!

Толян отвернулся к стенке и пробурчал:

– Ну и ладно… от друга скрываешь…

– Кто бы говорил! – вскричал Саша, тоже обидевшись и вспомнив, что из-за Толяна ему пришлось два часа вместе с ментами шариться посреди ночи в грязи по мокрому лугу.

Толян пыхтел и вроде даже начал что-то обиженно бормотать, но затих, показывая всем своим видом, что с посетителем он уже попрощался. Саша постоял молча и тоже не пожелал ни оправдываться, ни тем более извиняться в том, в чём он не считал себя перед Толькой виноватым.

– Ну, я поехал, – сказал он перед тем, как выйти из комнаты.

– Валяй, – раздалось с кровати.

Саше жалко было Толяна, так пострадавшего от своей жадности и так испугавшегося бандитов, что ему страшно было даже обращаться в больницу. А, может быть, это ему запретили делать и сами измыватели.

– Толян, а ты мне звони, если что. – Вдруг вспомнил он, что теперь у каждого есть мобильный телефон. – Давай, запишу тебе мой номер?

– Запиши, – откликнулся тот. – Да не ищи ты ручку! Вон, мобильник мой на столе, туда и запишешь.

– Ага.

Саша подошёл к столу и понял, что забыл свой номер. Счёт ему всегда пополняла сестра, да и вообще, недавно он сменил себе симку и нового номера даже не попытался запомнить. Но зато у него есть телефон Валеры! Он достал из кармана аппарат и сказал:

– Диктуй. Я тебе сейчас позвоню, всё и запишется.

Анатолий, так же недовольно и так же отвернувшись к стене, продиктовал цепочку чисел, Саша одновременно нажимал на соответствующие кнопочки. Через несколько секунд телефон на столе задребезжал, Саша с удовлетворение отметил, что номер на Толяновском телефона определился. После этого звонок можно было сбрасывать и отправляться дальше по намеченному плану.

В первые же дни, когда весь состав группы, обеспечивающей конспиративность и неприкосновенность спасшейся от расстрела русской принцессы, переехал в новый особняк, удобно соединяющийся с запрятанной под увитой зеленью беседкой, Ната получила таинственное послание. Вечером, улёгшись спать, она привычно повертелась с боку на бок, потом легла на живот, засунула руки под подушку, а вот голову на подушку положить не успела. Потому что руки наткнулись на что-то жёсткое и хрусткое.

Ната вскочила, рывком выхватила из-под подушки сложенную вчетверо бумагу, тихо развернула её и пригляделась. Несколько строчек текста выделялись в полутьме.

«Что за нелепость? Подсовывать мне какие-то записки? Неужели это Марта дошла до того, что совсем не желает со мной разговаривать? Но тогда бы могла положить на стол. А может охранники?»

Ната зажгла недавно потушенную свечу и зашла за ширму, отгораживающую в комнате угол, где она обычно переодевалась. Вся комната – она это знала – просматривалась через дверной глазок, и только в этом углу Ната была уверена, что её никто не увидит. Дождавшись, когда пламя свечи успокоится, она поднесла развёрнутую бумагу ближе к свету.