– Что? Санёк, ты что-то не то несёшь.

– Сам бы не поверил, но там с Толяном такое сделали…

Сашин рассказ Валеру сильно взволновал. Они перешли в кабинет начальника подразделения, и Саша всё в подробностях с самого начала рассказал внимательно переглядывающимся, задающим по ходу вопросы и что-то помечающим в блокноте ФСБ-шникам. Саша не посмел только упомянуть о бумагах, украденных им самим из дома Валериного соседа по даче. Он решил, что потом, наедине с однокашником, расскажет тому, как, зачем и почему он совершил этот некрасивый поступок. А сейчас, в связи со странным предупреждением Толяна не соваться к себе домой, Саша хотел попросить Валеру об одолжении – позволить ему поработать в каком-нибудь уединённом месте, где есть Интернет, со своими бумагами. Но не успел он даже высказать свою просьбу, как Валера с сослуживцем чуть ли не хором произнесли:

– Посидишь пока у нас на конспиративной квартире.

– Да нет, неудобно… Я могу и здесь где-нибудь… какой-нибудь тихий уголок… А может всё-таки домой?

– Нет! – оборвал его Валера. – Даже не думай, дело действительно серьёзно, раз уж Толян опять у них.

– Как… откуда ты… да нет же, я ничего такого не говорил.

– Собирайся. Закину тебя по адресочку. Посидишь там пару деньков… продукты, все удобства… И Интернет, кстати, имеется. Ну? А Толяна мы выручим, честное слово.

– Пару деньков… Толяна… Я ничего не понимаю!

– Не обращай внимания, Санек. Твоё дело историю рыть, наше – отечество защищать. Всё. Ей богу, ничего не могу пока сказать кроме того, что тебя, кажется, уже действительно ищут.

– Меня?!

Удивление Саши было столь искренним, столько разочарования и лёгкого презрения сквозило во взгляде на ФСБ-шников, ничего не понявших из его рассказа, что Валера с напарником рассмеялись. Переглянувшись, они вновь стали серьёзны.

– Дело в том, – объяснил Валера, – что незадолго до твоего прихода я получил сообщение: твой адрес пробит по ментовской базе. Кто предоставил такую информацию и кому – это мы, конечно, выясним. Но тебе лучше домой не соваться, прав Толян.

– Да причём тут Толян?!

– Да, видно уж, при том, – по-деловому ответил Валера и встал. – Всё, времени в обрез. Ну? Ты ж сам хотел в тишине поработать? Книги, Интернет… Телефоном можешь пока тоже пользоваться, но осторожно.

– Могу и отдать. – Не смог скрыть обиду Саша.

– Да не в том я смысле, чудак ты, человек. – Хлопнул его по плечу Валера. – Не звони пока ни родителям, ни сеструхе. Ни друзьям.

– Хм… никому.

– Ну почему же? Можешь набрать две пятёрки – наш дежурный ответит.

– Мне это не надо.

– Не зарекайся. Любые просьбы, вопросы… со мной соединит, если надо.

Тонированная машина легко скользила по знакомым улицам, но Саша погрузился в собственные раздумья и не обращал внимания, куда его везут. Одноликие многоэтажки кружились вокруг него по мере того, как Валера проводил машину по узким дворовым проездам.

– Кстати, мне бы хотелось переговорить со своим руководителем, – очнулся Саша от раздумий. – Можно?

Машина остановилась. Валера оглянулся, облокотив руки о спинку сиденья:

– С руководителем, думаю, можно.

– Но ведь я номера не помню. Сам знаешь, всё в телефоне. А телефон – дома.

– Ерунда. Фамилию, имя… это-то помнишь? – Саша на нелепый вопрос хмыкнул. – Ну и всё. Остальное – через две пятёрки. Так-то, Санёк. А ты говоришь, обойдусь…

– Да не говорил я так, – пробурчал Саша, поражаясь возможностям обычного на вид телефона с такими магическими двумя пятёрками.

– Чего сидим-то? – окликнул вновь задумавшегося Александра Валерий.

– А чего?

– Приехали!

Всё то время, пока они поднимались по лестницам, открывали два сложных замка на усиленной стальными листами двери, пока Валера объяснял, где бельё, показывал забитый едой холодильник и предупреждал, что не стоит отдёргивать шторы и выходить на балкон, Саша уже не принадлежал сам себе. Он кивал, соглашаясь со всем, что скажет Валера, а сам мыслями был далеко в чужой теперь стране, раньше входившей своей северной частью в состав Великой Тартарии (правопреемницей её была царская Россия). Он был вместе с мужественной и несчастной девушкой, в очередной раз находившейся на краю гибели. Он ощущал её сомнения, её страх, её боль, её надежды.

Ещё в автобусе, чуть покачивающемся от быстрого движения, сидя в мягком кресле и читая разрозненные листки невероятным стечением обстоятельств доставшейся ему рукописи, он понял, ЧТО за принцесса спаслась после Екатеринбургского расстрела в 1918-м году. Он не понял многого из деталей, но в голове его уже складывались картины тех страшных осенних дней. Отступить от появляющихся образов он уже не мог, поверить в реальность описываемого всё ещё не решался, но не доверять свидетелю тех далёких событий было просто невозможно. Кто она, эта неведомая свидетельница?

Ната, как ей показалось, только немного задремала и услышала шёпот и лёгкое прикосновение чьей-то руки к своему плечу:

– Принцесса… пора… (франц.)

Она рывком села на кровати и протёрла глаза – нет, не показалось. Чёрный силуэт человека, склонившегося над ней, отпрянул.

– Кто вы? – пробормотала Ната и тут же зашептала. – А… нет-нет, не говорите, я поняла. Вы – друг. (франц.)

В комнате царила не полная темнота. От другой руки мужчины исходил тёплый свет, от которого всё, что было в комнате, приобретало неясные очертания.

«Ага, это фонарик в его руке, а сверху наброшена тряпка», – догадалась Ната.

– Ч-ч-ч… – произнёс мужчина. Быстрым движением свободной руки он почти прикоснулся к её губам, потом взмахом пригласил идти.

Она вскочила. От слишком резкого движения кровать громко скрипнула, а Ната после этого непроизвольно ещё и ойкнула.

Мужчина лишь неодобрительно слегка покачал головой и сделал шаг к чёрному провалу в полу, где раньше стоял платяной шкаф. Ната аж рот раскрыла от удивления: шкаф вместе с куском пола, на котором раньше стоял, отъехал в сторону, а в образовавшейся дыре высвечивались чуть намечавшиеся на чёрном фоне ступеньки. Но тут раздался дробный стук в её закрытую изнутри на крючок дверь и испуганный шепот Марты:

– Ната? С вами всё в порядке? Откройте. (нем.)

Она оглянулась на мужчину, пришедшего её спасать. Он быстро и бесшумно в одно мгновение оказался у двери и прошептал почти беззвучно:

– Откройте. (франц.)

Прикрытый тряпкой фонарик уже лежал на полу, а в правой руке мужчины сверкнул небольшой кривой нож. Ната дрожащей ногой ещё не могла попасть во вторую туфлю, а Марта повторила громче и требовательней:

– Откройте же, наконец! (нем.)

Боясь, как бы не поднялся шум, Ната бросилась к двери:

– Иду-иду! Не понимаю, зачем вы меня будите? (нем.)

Только она открыла запор, как почувствовала себя довольно грубо откинутой в сторону. Пошатнувшись и едва устояв на ногах, она выпрямилась и сразу увидела бесшумно переменившуюся картину: неизвестный мужчина, пришедший к ней прямо из-под земли, держал безжизненно обмякшее тело Марты одной рукой, а другой собрался перерезать ей горло.

– Нет… – с ужасным тихим криком бросилась к нему Ната. – Прошу вас, не делайте этого. (франц.)

Его рука с ножом замерла, а Ната снова закрыла дверь на крючок и прижалась к мягкому войлоку обивки спиной:

– Не убивайте её. (франц.)

– Вы просите не убивать её? Но она… впрочем, это не имеет теперь значения. Времени нет. (франц.)

Он сорвал с фонарика тряпку и засунул её Марте в рот огромным кляпом. Затем вытащил откуда-то верёвку, быстро связал ей руки, потом ноги и оставил её, связанную, лежать на полу.

– Она жива? – шепотом спросила Ната. (франц.)

– Нам надо спешить. Бежим. – Мужчина чуть дёрнул её за рукав. (франц.)

– Она жива? (франц.)

– Да, конечно. Очнётся через несколько минут. Умоляю, принцесса. (франц.)