– Когда-нибудь…

– Думаю, увидимся.

– Значит, всё это…

– Ну, конечно! Ты был с этим долго, теперь моя очередь.

– Хотите меня обскакать? Не выйдет, предупреждаю!

– Негодник, это меня-то, старого проф… молчу-молчу, тьфу на шелуху!

– Глазам и ушам своим не верю…

– А оттого, веришь ты или не веришь, правда-то, мой друг, не изменится!

Они смеялись, перекидывались шуточками. Валера их больше не слушал, потому что ничего не понимал из фраз, прерываемых развесёлым хохотом. И давался диву: нет, эти историки какие-то чокнутые. Не тому радуются, что молодой перспективный парень жив остался, а по-детски препираются, кому дольше с бумажками побыть, чтобы побольше на свою голову кропотливой и нудной работы навешать. Учёные… а кого они, кстати, только что к дуракам приписали? Академиков? Профессоров? А, поди, так и себя в первую очередь? Вот уж смешно… ничего не скажешь…

Сидеть в машине было неудобно. Лежать – невозможно. Саша то вытягивался, насколько мог, на заднем сиденье мягко покачивающегося автомобиля, то группировался комочком, поджав ноги и положив голову на опущенный подлокотник. Нет, не то что поймать нить упущенного сновидения было невозможно, даже задремать в таких условиях казалось немыслимым. Однако четыре часа в стремительно рассекающей ночь машине пролетели незаметно. Наверное, он всё-таки несколько раз проваливался в сон, даже не смотря на постоянные звонки, идущие к Валере, и длинные переговоры фэ-эс-бэшников, напоминающие монотонное басовитое жужжание.

Ещё даже не забрезжил рассвет, как подъезжали к городу.

– Ну что, Сань, тебя домой подкинуть? – Оглянулся на закопошившегося друга Валера.

– Наверное… куда ж ещё… Ой, а дверь-то как? Ты вроде говорил, взломана?

Валера рассмеялся:

– Опомнился! Уж и сделана. Родителей твоих вызывали, так что…

– Ты им рассказал всё обо мне?!

– Да почему сразу я? Ты в розыске был, между прочим. В первую очередь у родителей тебя и искали.

– Ой, зря… – Саша покачал головой. – Маме волноваться нельзя… Они так и считают меня пропавшим?

– Никак, ты с луны свалился? Вчера от твоей профессорши я им и звонил. Я думал, ты слышал.

– Звонил?

– Всё в порядке. Они знают, что ты со мной и сегодня вернёшься.

– А…

Всколыхнувшееся волнение за родителей быстро улетучилось, вновь уступив место неопределённым мыслям, витающим вокруг бело-голубой принцессы, превращённой в древнюю старуху, её необычного наследия в виде отрывочных записей и остатка от когда-то роскошного талисмана. Домой ехать совершенно расхотелось, а вот забрать слепки с талисмана показалось делом первостепенной важности. Ведь оттиски получились отвратительными и уже смазались, потеряв фактически всё, что ещё можно было по ним увидеть. А глина наверняка высохла, и даже если где-то растрескалась…

– Валер, а поедем опять в деревню?

– Что-о-о?

– К тебе в дом, пожалуйста. Кто знает, когда в следующий раз получится.

– Не нагулялся…

– Не в этом дело. Там слепки… и, может, Альберт опять там – нужно извиниться.

– Тебе?! Да за что? – Оглянулся Валера.

– Ну…

– А этот Альберт и правда там, – подал голос молодой лейтенантик-шофёр.

– Вот видишь? Сейчас не извинюсь – а потом уже и смысла…

– Он и бывшую жену привёз, какая-то девчонка с ними. – Шофёр мельком глянул через зеркало заднего вида на Сашу. – Вроде, внучка.

– Что…? Внучка? Какая внучка… – Саша пытался соотнести довольно моложавого на вид Альберта Михайловича в интеллигентных очочках с девочкой-внучкой.

– Ну и что? – протянул Валера. – Понятно, что он свою бывшую привёз, чтобы та со своим наследством разобралась… сундук-то чей был?

– А девочка? – Вдруг почему-то заволновался Саша. – Это чья девочка?

– Э, да какая нам разница…

И снова голос подал шофёр:

– Это внучка Альберта и его первой жены. От их общей дочери.

– Я должен их увидеть!!!

Одновременно с Сашиным криком качнулась спинка сиденья за шофёром, и раздался стук от удара Сашиной головы о потолок. Машина вильнула и вновь выправилась, заняв нужную полосу движения.

– Сашка!!! – Валера, выпучив глаза, уставился на побелевшего друга, вцепившегося в спинку переднего сиденья. – Ну ладно, ладно… поедем. Давай, Вовчик, к нам сворачивай… Да отцепись ты от кресла! Вот сумасшедший…

В деревне, не смотря на то, что солнце уже просвечивало сквозь сизую дымку над полями, было тихо. Когда-то здесь было совсем не так. Почти в каждом дворе была какая-никакая скотинка. С раннего утра нестройный хор деревенской жизни наполнял округу звуками. А теперь – лишь ленивое перебрехивание собак. Нет… однако, где-то петушок закукарекал? Точно. И сразу подголоски отозвались, один – совсем рядом. Нет, жива ещё деревенька…

Заехали во двор Валериной дачи. Молча зашли в дом, весь какой-то залапанный, истоптанный. От чего чувство такое неприятное? Вроде это и не твой дом, а ощущение чего-то чуждого, побывавшего тут без спросу и приглашения, давит. Каково же хозяину, в дом которого проникли незваные гости, а по сути враги, если тебе самому так тяжко?

Саша подошёл к Валере, положил ему руку на запястье:

– Извини, Валер. Наверное, здесь есть доля и моей вины.

– Всякое бывает, переживём, – оборвал его Валерий. – Но ты-то тут не при чём, даже не заикайся.

– Я…

– Прекрати! Просто обстоятельства так сложились… А в общем всё ведь неплохо закончилось. Я рад, честное слово.

Саша понял, куда клонит Валера. До сих пор он полностью не осознал всю опасность своего недавнего положения в случае, если бы бандитам удалось его разыскать. Друзья оставили ненужные теперь слова, хлопнули друг друга по плечу и разошлись по разным комнатам.

С первого взгляда на зал Саша понял, что с его слепками случилось непоправимое. Кругом валялись бумаги, скомканные вещи, часть побитой посуды. Рядом со шкафом лежали обе кухонные досточки и рассыпавшиеся глиняные осколки. Видимо, кто-то довольно сильно пихнул шкаф, раз досточки с высохшими слепками упали. А может и специально кто-то скинул то, что лежало наверху. Теперь это не имело никакого значения. Главное – ничего не осталось больше от уникальной вещи, прошедшей путь от конца XVIII-го века до начала XXI-го. Что ж, сначала самый крупный бриллиант… потом другие камни… потом исчезла великолепная форма золотого изделия… потом и само золото… и даже глина…

Саша поднял самый крупный осколок, перевернул его и грустно улыбнулся. В вогнутой части неправильного треугольника хорошо был виден рельеф двуглавого орла. Что орёл держал раньше в лапах, было теперь непонятно, кончики крыльев были тоже утеряны, а в остальном – ничего. Вполне симпатичный орёл.

В комнату заглянул Володя, шофёр, с которым они вместе приехали из Подмосковья.

– Там жена Альбертова вышла. – Он показал рукой в сторону окна. – Вон… если вы хотели её увидеть…

Саша положил глиняный осколок в карман и подошёл к окну:

– Как её зовут?

– Кажется, Татьяна Федоровна.

– Спасибо.

Толстая пожилая женщина расхаживала по соседнему участку. Волосы её были зачёсаны в какой-то пучок на затылке, глаза блуждали где-то по земле, руки утонули в карманах огромной куртки.

– Здравствуйте, Татьяна Фёдоровна, – окликнул её Саша, поспешивший выйти на улицу. Он уже подошёл к соседской калитке и приоткрыл её. – Можно?

– Вы ко мне? – Она оглянулась.

– Да.

– Меня зовут Татьяна Николаевна. Но всё равно, здравствуйте.

От того, что он неправильно назвал её по отчеству, Саша смутился, растерялся и теперь не знал, с чего начать свой разговор с этой незнакомой ему пожилой женщиной – а ведь только что представлял себе, какие надо задавать вопросы и что уточнять.

– Э… вообще-то я хотел спросить о бумагах…

Женщина успела отойти на несколько шагов и вновь обернулась:

– А? Что спросить?