– Прикажи поковать вещи, тетя. Я хочу рождество встретить в Стосбери. И сходи пожалуйста к соседям, предложи им столовый гарнитур из букового дерева, который так приглянулся леди Анне. Возможно, нам повезет и они еще не успели узнать об этом скандале.

– Но как же мы будем потом принимать гостей без стола и стульев?

– Ах, тетя. Если мы когда-нибудь и сможем вернуться в Лондон, вряд ли гости будут толпиться на нашем пороге, – вздохнула Лилианна, с грустью оглядывая недавно обставленную и полюбившуюся обстановку желтой гостиной.

– Все образуется, девочка моя.

Конечно, и тетя и сеньор Лаццаро пытались как могли успокоить и поддержать Лилианну, но она понимала что еще один этап ее жизни безвозвратно уходит в прошлое. Именно там оставались блестящий лондонский свет, пьянящий успех и Себастьян.

Лилианна задумчиво собирала разбросанные на постели драгоценности. Несколько недорогих бус, серьги с бирюзой, ожерелье из фальшивых, но красивых камней, серебряные колечки, кулон. Это все, что оставили оценщики из небольшой, но ценной коллекции драгоценностей леди Стосбери. На краешке кровати примостилась Аннабела Милбенк. В последнее время Лилианна сдружилась с этой начитанной, хорошо образованной девушкой, успев привыкнуть к ее едким метким замечаниям и полному отсутствию юмора. Аннабела, то была дерзко смела, то робела от одного взгляда матери. У нее единственной хватило смелости навестить отверженную светом леди Стосбери. Впрочем, Бель воспринимала скандал связанный с подругой скорее как приключение, чем как катастрофу.

– Лорд Мелборн так кричал на мать. Говорил что это она привела тебя в дом и что это знакомство выйдет всем нам боком.

– А что ответила твоя тетя?

– Сказала, что если всех неверных жен ставить к стенке, то останутся только мужчины, с небольшой кучкой некрасивых дам. И что некоторые леди из кожи вон лезут, лишь бы обратить на себя внимание кронпринца, а вина леди Стосбери лишь в том, что она прыгнула в постель к не тому королю. А еще сказала, что она и раньше не очень-то верила в россказни по поводу кровавых оргий, устраиваемых в доме доньи Сальваро, а узнав тебя получше и вообще считает все эти слухи полной ерундой.

– Ах, Анабель, какая же у тебя замечательная тетя.

– Просто она, как и я, трезво смотрит на мир, но в отличие от меня не боится высказывать свое мнение.

– У тебя очень хорошая семья, я иногда тебе просто завидую.

– С ума сошла!? Я умираю от скуки. Вот тебе я завидую. Такие приключения! К тому же далеко не все члены моей семьи поддерживают нашу точку зрения. Только сумасшедшая Каролина сказала при всех что восхищается твоей смелостью.

– Не обижайся, но у нее и в самом деле не все в порядке с головой, – поджала губы Лилианна.

Она до сих пор не могла простить леди Каролине подслушанную тайну. Порядочный человек так бы не поступил. Впрочем, порядочность была редким гостем в светских салонах.

– Я и не обижаюсь, – рассмеялась Анабель, – она и в самом деле ненормальная. Если бы ты знала какие она закатывает истерики. И ей все сходит с рук. А тебя вот сразу отлучили от дома.

Лилианна усмехнулась наивному размышлению мисс Милбенк. Увы, она была повинна в куда большем преступлении чем измена старому мужу с неугодным Англии королем. «У политики нет сердца, а есть только голова», – говорил Наполеон и был прав.

– За мой позор мне некого винить кроме себя. Единственное, что меня беспокоит это, что бы маркизу Шуази не пришлось еще раз расплачиваться за мои грехи.

– О, не волнуйся, Себастьяну ничего не грозит. Он герой войны, знатный лорд, к тому же любимчик принца.

– Ты…ты его знаешь?

– Конечно знаю. Он мой кузен. Его отец был двоюродным братом моей матери.

– О! – изумилась Лилианна. – Пожалуйста, расскажи мне о нем.

– Прости, о той истории в церкви я ничего не знала. Я тогда жила в пансионе. Себастьян постоянно где-то воевал, выполнял какие-то поручения правительства. Он редко бывал в Лондоне. За последние годы я видела его лишь несколько раз.

– А почему титул перешел к нему, а не к его старшему брату или к сыну брата?

– Да просто когда умер его отец, его брата уже не было в живых. Он погиб в Португалии в самом начале войны. Поэтому как старший в роду титул маркиза получил Себастьян, а его прошлый титул, лорда Майро, вместе с поместьем получил его племянник, старший сын покойного Николя.

– Теперь понятно почему от лорда Майро ни разу не приходил ответ, – догадалась Лилианна, – То-то молодой человек удивлялся, читая мое письмо.

– О чем ты? – переспросила Анабель, подняв бровь, но Лилианна задумчиво молчала. – Поделишься мыслями за пени? – еще раз попыталась выпытать Бель, но у подруги не было желания ей все объяснять.

– Какие у тебя красивые сапожки, – поменяла тему Лилианна.

– Правда!? Ты так считаешь?

– Да. И главное что теплые.

– В том то и дело. Когда маман их купила, я отказалась их носить, так как они показались мне жутко неуклюжими.

– Ты не права. На твоей маленькой ножке они смотрятся идеально. К тому же для зимы важнее не их элегантность, а удобство и мех.

– Ты говоришь прямо как моя мама, – сморщила носик Бель.

– Просто я всегда придерживаюсь одного золотого правила. Даже если в угоду моде приходиться одевать неудобные платья или шляпки, но уж обувь должна быть максимально комфортной.

– Тут ты права. Когда туфельки жмут уже не до веселья. Ах, как бы я хотела что бы ты поехала с нами. По дороге я умираю со скуки. Вот было бы здорово несколько дней провести вместе в нашей карете. Ведь через неделю мы тоже тронемся в путь. Маман непременно хочет что бы рождество мы встретили в Лестершире, говорит что традиции отмечать этот праздник в родовом имении уже несколько десятков лет.

– Я тоже решила отметить рождество в Стосбери. Возможно, нам и по дороге, только твоя мама вряд ли одобрит твой план, – устало улыбнулась Лилианна.

Ей меньше всего на свете хотелось провести несколько дней в компании надменной властной матери Анабеллы. Поговорив еще с пол часа Бель стала собираться домой. Тепло попрощавшись с Лилианной, она пообещала писать.

– Аннабела, – окликнула Лилианна подругу, вытаскивая из сундука красивую кашемировую шаль, – я хотела тебе кое-что показать.

– Ах, какая красота. У маман тоже есть несколько.

– Эту шаль я купила у одной знатной дамы, служившей фрейлиной при дворе Наполеона. Сама императрица Жозефина подарила эту дорогую вещичку ей.

– Жозефина ее носила!? – шепотом спросила Бель, с благоговейным трепетом трогая шаль.

– Да и не раз.

– Но почему она ее отдала?

– Ну, ты же знаешь, Жозефина креолка. Она всю свою жизнь протираниями и кремами пыталась отбелить свою смуглую от рождения кожу. А нежный бежево-розовый оттенок кашемира подходит только женщинам с чистой мраморно белой кожей, как у тебя.

– Ты так считаешь!?

– Конечно. Это известно всем.

– О, я не очень сильна в моде. Мне понятнее теоремы Пифагора, чем строгие сочетания фасонов и цветов.

– Посмотри, она тебе очень к лицу.

– Правда!? О! Лилианна, неужели ты хочешь подарить мне ее в знак нашей дружбы? – воскликнула девушка.

– Я бы хотела этого от всей души, но… – замялась Лилианна, – боюсь я сейчас в очень сложной ситуации.

– Понятно, сколько ты за нее хочешь? – уже другим тоном спросила Бель.

– Я купила ее за две с половиной тысячи, – не моргнув глазом соврала Лилианна, хорошо зная как сильно мисс Милбенк интересовалась всем что касалось Жозефины.

– О!

– Ты же понимаешь, подарок императрицы.

– Конечно, конечно. Я обязательно поговорю с маман, – пообещала Бель и сдержала слово.

Конечно Лилианне было не очень приятно обманывать подругу, зато денег вырученных за этот небольшой кусок ткани хватило что бы купить большой надежный экипаж с парой не слишком благородных, но сильных лошадок. Путешествие прошло без приключений. Ни снегопад, ни сильный мороз не беспокоили уставших спутников доньи Сальваро, вернее леди Стосбери, так как Лилианна решила не искушать судьбу, и оставаться в Англии именно под этим именем.