* * *

После выговора меня не перестали ставить на концерты гастролеров, но Валя так бдил, что нам некогда было не только покурить, а даже посмотреть на пачку сигарет.

Я по-прежнему отдавала ему долги, а жила за счет Феньки. Но так не могло продолжаться вечно, все мое существо требовало, искало безумной, неистовой любви, без которой жизнь женщины – вовсе и не жизнь…

Мама приехала тогда, когда подошел срок вносить очередную предоплату за три месяца. Я без стеснения вытянула у нее все привезенные деньги, вырученные от проданной под Воронежем дачи. Я хорошо помню лицо хозяина квартиры, когда он приехал получать деньги и увидел свое жилье, критически переполненное вещами, мебелью и людьми. Я буквально умоляла его вывезти лишнюю мебель, так как наш собственный скарб стоял почти на лестничной клетке.

Какой же это стыд – зависеть от чужой собственности! Как нелепо и беспомощно чувствуешь себя, когда в любой момент может прийти человек и сказать:

– Выметайтесь. Квартира продана.

Две фразы… А сколько сразу встает за этим! Я знаю, есть люди, которым этого просто не понять. Но я, переехавшая в своей жизни более двух десятков раз, всегда содрогаюсь при мысли о новом внеплановом переезде.

Эта предоплата стала последней на той квартире. Мы прожили здесь еще три месяца, и Сергей, хозяин квартиры, сказал нам именно эти две фразы. И теперь для того, чтобы выйти из создавшейся ситуации, нам надо было найти не только деньги, но и саму квартиру в этом районе, потому что о перемене школы для дочери не могло идти и речи.

Лисовский стал далеким и чужим, но только по моей вине. Не возникало даже мысли вновь обратиться к нему. После того, как весь мой долг был возвращен, я попала в жестокую опалу… Валя сразу потерял ко мне интерес.

Когда же я завела речь об этой проблеме с Вениамином, то он возразил вполне логично:

– Если я буду платить за квартиру, то я в ней и буду жить! Пустишь? Я приду вместе с собакой.

Я быстро закрыла глаза, представила себе весь этот бедлам, зажмурилась еще крепче и произнесла:

– Да…

А у меня был выход???

Мама, тем временем, нашла себе работу «по зубам» и заявила, что уходит от нас на другую квартиру, а точнее – комнату в общежитии. Ох уж эта ее энергия Ян!

– Я не могу смотреть, как мучается ребенок! Вы голодаете, Машка дома одна, ты пьешь! Она даже уроки не делает вовремя! Будем жить отдельно, роднее будем. Живи как знаешь.

– Мам, это все, на что ты способна? Бросить нас? Тоже мне трезвенница. Ты же пьешь вместе со мной! Ни разу еще не отказалась.

– Я пью не на работе и не круглые сутки. И еще этот твой Венька, чурбан неотесанный! Ни здрасьте, ни до свиданья! Идите вы все!

И это было самой большой взаимной ошибкой. Не только тогда, но и всю нашу жизнь мы с матерью были настолько разрознены, что победить нас поодиночке не составляло никакого труда. Нам бы объединиться хотя бы здесь, в России, на чужой пока еще территории, чтобы стать вдвое мудрее, сильнее, счастливее. Но, увы…

И то, что моя мать так легко покидала нас на пороге неизвестности, лишь добавляло нелепый штрих к ее общему портрету. Ей было невдомек, что если бы мы двигались в одну сторону, то «неотесанный чурбан» давно бы исчез в прошлом.

Но, покуда это так, я всегда буду немного замужем.

Вениамин не был скупым человеком. Он согласился оплатить услуги агентства, чтобы найти вариант жилья именно в этом районе. Когда квартира была найдена, счастье мое плескалось через край! Она находилась в доме напротив, и переезд оказался возможен без участия транспорта.

И вновь Веня, и его друзья, покорные, как бурлаки на Волге, переносили через двор мои мебеля и мешочки, поругивались в шутку, предвкушая выпивку и закуску после всего. Мама выехала днем раньше, куда-то на окраину при помощи новых коллег, и я целый месяц не знала ее нового адреса.

После того как «бурлаками» была выпита последняя рюмка и все откланялись, Веня подошел ко мне и нежно спросил:

– Ну, скажи, теперь ты счастлива?

– Очень! Очень! Я и не думала, что все так удачно получится. Спасибо тебе!

– Не за что. Завтра перевезу свои вещи. Я пойду?

– Конечно, иди.

Мое счастье обошлось Вениамину в две тысячи четыреста рублей, баснословную сумму по тем временам. Неужели ему действительно было так важно – счастлива я или нет?…

Мы с Машей остались одни, в привычной для себя обстановке, среди неразобранных вещей, натоптанных по полу троп. Я быстро постелила на диване, и мы сразу уснули. Завтра предстоял обычный школьный день.

Глава 35

Раньше я всегда думала, что никто не выпьет больше меня. Я считала себя самой падшей и зависимой от алкоголя среди всех земных алкоголиков.

Но однажды, в театр пришло мое настоящее спасение, мой клон по несчастью. Я вымечтала ее, выпросила у небес. Ее звали Светка Парина. Она, точно так же, как и я, пришла на прием к Лисовскому и сказала:

– Я очень хочу работать в театре! Возьмите меня! Я – творческий, исполнительный человек.

Лисовский сразу принял ее сначала в гардероб, а когда наша Подушко благополучно отправилась в декретный отпуск, то Валя перевел ее прямиком в наш цех, на шестой разряд.

Светка как Светка. Девушка среднего роста, короткие обесцвеченные волосы и такие же бесцветные глаза, возраст не определен и неважен.

Ее повесили на мою шею, и я обучала ее всем тонкостям вновь обретенной профессии, причем совершенно бесплатно. Она действительно быстро схватывала, а более того, была девушка с юморком, харизмой и интеллектом. Ее характер, конечно, оставлял желать лучшего, но, сама по себе Светка была подлинной находкой для нашего цеха.

Поначалу я держала дистанцию, присматривалась, что это за «засланный казачок», но потом мы подружились, даже выпивали вместе и слушали ее собственные песни под гитару.

Ничто не предвещало беды. Да и беды-то никакой, в общем, не было. Только спустя некоторое время Светка вдруг стала «постукивать» на меня Лисовскому. Она сразу, почти с первого дня, решила занять мое место, и ей пришло в голову детально излагать все мои нехитрые проделки. Впервые за долгое время моей работы, с ее помощью, Валя поймал меня за руку, в которой я держала бутылку вина. А таких вещей я не прощала. Светка, которая дважды ночевала у меня, пила и ела за одним столом, в одно мгновение, стала моим врагом номер один. И мне было совсем нетрудно отомстить ей. Случай представился сам собой.

Однажды Парина пропала. Она не приходила на работу целых два дня, и я «в тревоге» отправилась навестить ее, уже примерно представляя, что я там увижу. После второго звонка в дверь мне открыла Светкина мать, пребывающая в довольно мятом виде.

– Вам кого? – небрежно спросила она.

– Света не ходит на работу, мы волнуемся. Она здорова?

– Ой, не сейчас, ладно? Она…

Мать щелкнула пальцем по горлу, изобразив доподлинное Светкино состояние.

– Извините, я пойду.

– Потом приходите, ладно? Сейчас с ней бесполезно…

Мне не требовались долгие объяснения. Как пьющий человек, я хорошо знала, что такое запой, из которого никак не найдешь выход. И еще я знала, что раньше, чем через три дня, Светку теперь можно не ждать. Таким образом, сражение со Светкой произойдет на моей законной территории.

– Петровна, а где у нас Парина? – спросил Лисовский, как ни в чем не бывало.

– Мать сказала, что она куда-то срочно уехала, даже предупредить не успела, – елейно ответила я.

– Ну и хрен с ней! Пошли работать.

Какие дивные, волшебные спектакли ставились в нашем театре! Приезжие режиссеры начали постановку классики с подлинным размахом: «Маленькие трагедии», «Месяц в деревне», «Милый друг». Я прилагала неимоверную изобретательность, чтобы сесть за световой пульт управления хотя бы одной премьеры, отодвинув цепкую лапку Ивановой. И мне это удавалось! Я работала прямо по памяти, не открывая написанной партитуры, легко воспроизводила все полутона освещения, задуманные режиссером. И опять счастье! Счастье!