Проехав с севера на юг пол-Италии, прибыли в Рим, где опять их встречали представители ХИАСа. Они посадили людей в автобус и развезли на заготовленные квартиры. На следующий день семья Марика направилась в офис ХИАСа, где им оформили бумаги для получения визы на въезд в Соединенные Штаты. Выдали чек на месяц, объяснили, где по нему получить деньги.

Рим — вечный город. Марик стоял перед Колизеем — самым большим из древнеримских амфитеатров и одним из самых замечательных зданий в мире. Колизей был воздвигнут в ложбине между Эквиллинским, Палатинским и Целиевским холмами, на том месте, где некогда был пруд, принадлежавший Золотому дому Нерона. От всех сооружений такого рода Колизей отличается своей величиной. Это самый грандиозный античный амфитеатр: длина его наружного эллипса равняется пятистам двадцати четырем метрам. Большая ось — сто восемьсот восемь метров, малая ось — сто пятьдесят шесть метров, длина арены — восемьдесят шесть метров, ее ширина пятьдесят четыре метра; высота стен — от сорока восьми до пятидесяти метров. При таких размерах он мог вместить в себя до восьмидесяти семи тысяч зрителей. Даже в мечтах Марик не мог вообразить, что наступит день когда он коснется руками этих древних камней.

— Мила, ты когда-нибудь представляла себе, что будешь жить в Риме? — взволновано спросил Марик.

— Видишь, даже несбыточные мечты сбываются, — ответила улыбающаяся Мила.

Их было три семьи, всего одиннадцать человек, ожидающих своей участи. Каждая семья получила по комнате. Кухней, двумя ванными и балконом они пользовались сообща. По вечерам они сидели на балконе и общались. Напротив была остановка автобуса. Они называли это место пятачком. Сюда новости поступали раньше, чем в Белый Дом, Кремль, или Кнессет.

— Ехать надо в Детройт, — с апломбом говорил Мотя из Минска, — заводы Форда нуждаются в нашей рабочей силе.

— Я буду ждать Канаду, — заявлял тренер по боксу из Киева.

— Мне советуют ехать в Австралию, — вступал в разговор мясник из Бердичева.

— Кто советует? — спрашивал Яша, шутник из Витебска.

— Жена, — смущенно улыбался мясник.

— Я не женат, — ответил Яша, — но по опыту друзей знаю, что жену надо слушать. Говорят, в Австралии каждой вновь прибывшей семье сразу же дают по два кенгуру.

Мясник лишен чувства юмора.

— Яшенька, — спрашивает он, — а у кенгуру вкусное мясо?

Яша не успевает ответить. Появляется Лазарь. Взоры всех обращены к нему. Он имеет преимущество среди многих иммигрантов. Его берет к себе троюродная сестра из Чикаго. Лазарь ее никогда не видел, но он полон родственных чувств и иначе, как «моя дорогая сестричка Розочка» ее не называет.

— Лазарь, что пишут из Чикаго? — спрашивает Яша.

— Моя дорогая сестричка очень занята: семья, бизнес.

— А какой у них бизнес?

— Яшенька, не у них — у нее! У нее большой завод. Называется Лондромат.

— А что это значит? — спрашивает мясник.

— Я знаю, — сказал Яша, — ЛОНДРОМАТ — это Лазарю Очень Нужны Деньги. Розочка, Откликнись. А потом идут три последние буквы.

— Не так пишется, — возразила Лара, бухгалтер из Москвы.

— Зато так слышится, — ответил шутник.

Все засмеялись. Лазарь пропустил эту шутку мимо ушей и сказал:

— Яшенька, женщина во главе бизнеса — вы же понимаете. Я приеду и поставлю этот бизнес на ноги.

— Вы хороший брат, Лазарь, — с улыбкой сказал Яша.

Кандидат наук из Риги интересуется:

— Наверное трудно будет найти работу по специальности? Я генетик.

— Если очень хотите, найдете, — уверенно сказал Яша.

— Я хочу попасть в штат Джорджия, — говорит Гиви из Тбилиси, — пойду работать в ресторан, хоть посуду мыть, хоть пол вытирать. Неважно. Потом познакомлю их с нашей грузинской кухней — они пальчики оближут. Дадут мне должность повара. Потом я свой ресторан открою.

— Молодец, Гиви, — похлопал его по плечу Яша, — я уже готов заказать столик в твоем ресторане.

Бердичевский мясник размышляет вслух:

— Раз разводят кенгуру, значит мясо вкусное. Надо было сразу ехать в Австралию. Я был бы уже богат.

Вот так незаметно пролетел почти месяц со смешанными чувствами: с одной стороны эйфории в связи с пребыванием в Риме, а с другой стороны с непонятным, унизительным положением и полной неуверенности в завтрашнем дне. В таком положении были сотни эмигрантов, живущих в Риме. Некоторые из них не выдерживали и уезжали в Канаду или в Австралию. И вот наступил день, когда Марик, Мила и Иосиф поехали в американское консульство на интервью. Когда они были приглашены в кабинет для разговора, их встретил чиновник, хорошо говоривший по-русски. Он принял их очень доброжелательно, задавал разные вопросы о их специальности, о профессиональной деятельности и об американских родственниках Марика. В конце беседы работник консульства, сказал им, что они приняты. Чувства радости переполняли их, Мила даже расплакалась от счастья и длившегося столько недель напряженного ожидания. Наконец, наступил последний день их пребывания в Риме и они вылетели в Нью Йорк из международного аэропорта имени Леонардо да Винчи.

В Нью-Йорке их встречал троюродный брат Марика, Леонид, который с женой и дочерью жил на знаменитой улице, по праву считающейся центром сосредоточения русскоязычной иммиграции Америки — Брайтон-Бич. Улицу, которую в свое время показывал по советскому телевидению профессор Зорин, популярный политический обозреватель. Ошарашенным советским телезрителям показывали ломящиеся от продуктов прилавки магазинов и толстых продавщиц, важно позирующих перед камерами. Но самое неотразимое впечатление на бедных советских людей производило огромное разнообразие колбасных изделий. Конечно, Зорин показывал и бездомного, который мирно развалился на земле, и окно с поломанным стеклом какого-то заброшенного здания, так сказать для баланса.

Леонид заранее снял двухкомнатную квартиру для вновь прибывших родственников по соседству с собой, на том же Брайтон-Бич и даже обставил ее мебелью. Не дав очухаться утомленным родственникам, Леонид потащил их пройтись по Брайтон-Бич авеню. Он так энергично размахивал руками и крутил головой, объясняя и показывая, как-будто была необходимость выплеснуть на головы бедных гостей всю информацию в первый же день.

Пятиэтажный дом, в котором поселились Иосиф и его родители, был довоенным. Просторный холл, выложенный красивой плиткой, зеркальные стены, большие напольные вазы с искусственными цветами, а на мраморных полочках вазы поменьше размером с живыми цветами, все блестело, не видно было ни единой соринки на полу. Все это приятно поразило родителей Иосифа.

Приехав в Нью-Йорк, семья Иосифа попала под опеку известной американо-еврейской организации «НАЯНА», где они учили английский язык, знакомились с американскими законами и, вообще, где им помогали адаптироваться в новом для них мире. Организация помогла им с мебелью и даже с зимней верхней одеждой на первых порах. Им оплачивался проезд в транспорте, завтрак и ланч за время их учебы. Кроме того служба социального обеспечения города платила им ежемесячное денежное пособие на еду, одежду и, частично, за оплату квартиры. Также они имели бесплатное медицинское обслуживание и могли бесплатно приобретать очень дорого стоящие лекарства. Родители Иосифа были в шоке от всего этого счастья и комфорта, навалившихся на них.

Хотя на Брайтоне они с удивлением встречали недовольные лица русскоязычных иммигрантов со стажем. И никак не могли понять отчего это недовольство? Им обычно отвечали, что вот поживете здесь столько же сколько мы и вы хлебнете говна, как и мы. Очень много людей ностальгировало по прошлой жизни, им не нравились местные продукты и фрукты. Все было не то, не вкусно, не так как там, дома, как они привыкли. Марик и Мила, возмущались несправедливым отношением этих бывших советских людей к стране, которая их приютила и в которую они сами рвались приехать. С другой стороны, они понимали, что эти люди приехали сюда в солидном возрасте, большую часть своей жизни прожив в той стране. Их молодость, карьера, культура, привычки, друзья остались в прошлой жизни. И теперь они оказались в золотой клетке, оторванные от активной социальной жизни, каковой бы она ни была там.