Итак, Иосиф и его родители, попали в водоворот быстротечной нью-йоркской жизни. Они изо всех сил барахтались в этой жизни, чтобы не утонуть, чтобы выжить, но не только. Главной задачей было подняться и твердо встать на ноги. С одной стороны, жесткие условия были не такими уж смертельно-тяжелыми, но с другой стороны, все было не просто, ибо конкуренция была бешенной. Жесткость условий, как это не парадоксально, создаются широкими возможностями, которые наличествуют в американской социальной системе. Наличие реальных стартовых возможностей, поощряет и создает острую конкуренцию между желающими воспользоваться этими возможностями. А конкуренция уже создает весь дальнейший фон американской жизни. Величие американской системы в том, что она на законодательном уровне поддерживает реальные стартовые возможности, что в конечном счете и позволяет наиболее достойным справедливо достичь успеха в жизни. Движущим механизмом в этой социальной системе, как и в экономической, является его величество Конкуренция. Великий соблазн реального достижения материальных благ средним американцем толкает миллионы людей в этот непрерывный жизненный конвейер, который может привести к заветной цели.
Марику было сорок три года. Это самый «неудобный» возраст для эмиграции, уже не молодой и еще не старый. Главной проблемой для русскоязычной эмиграции среднего возраста была языковая. Язык поддавался чертовски медленно, а то и вовсе не поддавался изучению.
Проучившись шесть месяцев на курсах английского языка, в надежде овладеть английским, ни к чему не привели. Получать и сидеть на одном пособии было с одной стороны как-то неудобно, а с другой невыносимо, учитывая массу соблазнов вокруг. Но решать эту дилемму должен был каждый сам и больше никто. В принципе иммиграция не меняла людей, возможно, она просто ломала их. А так, каким ты был на Родине, таким ты оставался в Америке. Эмиграция человека не меняет, она лишь проявляет его потенцию — отрицательную, либо положительную. Поэтому, успех при поиске работы приходит к тому, кто сумеет найти компромисс между своими амбициями и возможностями.
Марик это хорошо понимал в свои сорок три года и поэтому решил пойти работать таксистом, как в прочем и многие советские иммигранты среднего и пожилого возрастов. Первое время это его коробило, главный инженер завода — теперь таксист. Но когда он познакомился со своими коллегами на новой работе, то понял, что это общее положение и ничего здесь не поделаешь. Его сменщиками были — профессор, директор школы, пианист и геолог.
Марик смирился. Но разве можно было привыкнуть к ежедневному чувству унижения, которое испытывает любой иммигрант. Марик понимал, что надо перетерпеть и возможно со временем станет легче и чувство униженности ослабеет, отступит, а возможно и вовсе исчезнет. И он напрягал всю свою волю. Иначе было нельзя. Ведь вокруг него было не мало таких, которые ломались, не выдерживая таких испытаний. В результате, среди русскоязычных иммигрантов было большое количество нервных срывов и разводов. Мужчины часто спивались, женщины их бросали и старались выйти замуж за американцев.
Марик в душе завидовал американцам, этим уверенным в себе, самодостаточным людям, чувствующих себя хозяевами Америки.
И точно, как в мультфильме о гадком утенке, Марику так хотелось приобщиться к ним и стать одним из них. Но огромная языково-социальная пропасть лежала между ними.
Марик все вспоминал изречение одного из древних греков: «Для полного счастья человеку нужно иметь славное Отечество».
Постепенно Марик стал привыкать к свободе. В Америке приятно и удобно жить. Но все советские эмигранты тоскуют по Родине. Все эмигранты тоскуют по Родине. Марик объяснял поведение, мысли и поступки подавляющего большинства бывших советских людей за границей в новой для них относительно свободной политической, экономической и социальной среды следующим образом. Конечно, очень важно, что люди выехали из Советского Союза. Это судьбоносный шаг и он уже как-то характеризует таких людей, которые решились на это. Но каждый советский иммигрант, выехав, увез с собой частичку Советского Союза. И вся проблема заключается в том чтобы «Советский Союз вышел» из иммигранта. Только тогда он полностью освободится и станет по настоящему свободным человеком.
Марик на дух не переносил людей, которые издевались над религиозными чувствами и традициями других людей. Он считал, что величие страны, общества не в том, чтобы, например, возмущаться женщиной укутанной в паранджу как мусульманки, или хасидскими женщинами носящие парики, либо призывать общество ходить наоборот, полуголым, а в том, чтобы люди могли, не опасаясь за свою жизнь и репутацию, одеваться и жить так как они хотят в рамках закона. Кто хочет в парандже, кто хочет с пейсами в смешных шляпах-цилиндрах, в париках, с бородами, кто хочет в шортах и мини-юбках. Это и происходит в Соединенных Штатах, а тем более в Нью-Йорке, в этом многонациональном, разноязыковом конгломерате, где все имеют возможность оставаться самими собой. Здесь человек в меньшей степени ощущает свою инородность, чем где-либо в мире.
Марик и Мила не могли нарадоваться школьным успехам Иосифа. В школе, как и везде, во всех сферах в Соединенных Штатов существовало расслоение, в данном случае классов, по сложности программы обучения. Классы для школьников, для которых английский язык не являлся родным, классы изучающие программу средней тяжести и так называемые продвинутые классы с чрезвычайно усложненной программой, множеством дополнительных факультативных занятий. Ребенок попадал в соответствующий класс согласно уровню его знаний и умственных возможностей. Никто не оставался за бортом и самое главное не ущемлялось достоинство детей. Ведь в классах учились в среднем ученики равного уровня знаний.
Да, советская школьная система в целом была намного насыщенной и намного требовательной, чем в Соединенных Штатах и большинство школьников получали хорошие знания. Но в каждом классе учились и отличники, и среднячки и двоечники. То есть была единая программа для всех школьников. Вот вам начальная база социально-психологического расслоения в советском обществе. Двоечник считался существом второго или третьего сорта, отъявленным хулиганом, чуть ли не изгоем, только потому, что он по математике или по русскому языку имел двойку или тройку. Это калечило психику многих детей и оставляло отпечаток на всю их жизнь. Хорошо, а как же человеческое достоинство, человеческие качества? Разве у двоечников они всегда были хуже, чем у отличников? Нет. Но это никого не интересовало. Только знания, цифры и дисциплина, вот и весь человек. А в Соединенных Штатах, в самом слабом классе для иммигрантов, каждый ученик чувствует себя счастливым, потому что его достоинство никем и ничем не ущемляется и вообще никто не знает, как кто учится, так как родительских собраний, как в Советском Союзе, не проводят. Как было в Советском Союзе? При всем классе, при всех родителях, растаптывали, уничтожали одних и возносили других учеников. В Соединенных Штатах, родительское собрание — это конфиденциальная встреча учителя с родителем и учеником, по желанию последних. Учитель, родитель и ученик — вот и все. С глазу на глаз.
Потому что в американской системе образования на первом месте стоит человеческое достоинство и уважение человека как личности, а на втором — знания.
Иосиф учился в самом продвинутом классе самой продвинутой школы в Бруклине и успехи его были впечатляющие. Учителя хвалили его и сулили ему блестящее будущее.
Америка — действительно удивительная страна. В чем принципиальное отличие ее от большинства стран мира? В том, что Америка это страна абсолютного многообразия, тогда как в странах социализма и третьего мира господствовали и господствуют различные уровни единообразия. Если понять это фундаментальное различие, то отпадут все споры о плохой системе образования в Соединенных Штатах. Образование в Соединенных Штатах также многообразно, от суперплохого до суперхорошего, от школ для приехавших иммигрантов до престижных частных школ с мировым именем. И так во всем. Все многообразие современного мира воплощено в Америке. Поэтому Америку так легко критиковать, так как при желании здесь можно найти все и очень хорошее и очень плохое. Хотя при этом для человека, для общества существует и действует закон и мера всех вещей, где люди чувствуют себя в безопасности и большинство живет в благополучии. Ничто не запрещено в рамках закона, от вульгарно-свободной пропаганды секса до высокоморальных устоев семьи и общества, от несусветной человеческой тупости и глупости до самых высоких уровней полета человеческой мысли. Но самое важное, что каждый при желании может найти социальную нишу для себя по своим знаниям, способностям, вкусам и пристрастиям. Безусловно, самым ярким примером сказанного является город Нью-Йорк. Здесь собрано все, что есть на этой планете, все образцы ее культуры, искусства, истории и религии, все лучшие и худшие черты человеческой цивилизации.