Обо всем этом думал Марик, когда развозил пассажиров от Брайтона в другие районы Нью Йорка. Постепенно эта улица стала родной для Марика. Вроде улица, а на самом деле центр русскоязычной иммиграции Соединенных Штатов. Сама по себе улица ничем не примечательна. Тем более, что над большей ее частью нависал, как огромный змий, железное чудовище под названием сабвей (американское метро). Эта старая столетней давности груда заржавевшего металла, по которому ездят поезда. В момент, когда проезжает поезд над твоей головой, ужасный скрежет металла о металл рвет перепонки в ушах. К этой пытке привыкнуть невозможно, В это время Брайтон умолкает, ибо разговаривать при таком грохоте просто невозможно и бесполезно. Весь Брайтон буквально оглушается этим металлическим визгом и грохотом, который издает железный монстр над головами оглушенных брайтоновцев. И если учесть, что поезда в Нью-Йорке работают строго по расписанию каждые пять-десять минут, вы можете представить в каком шумовом фоне живет веселый Брайтон.

Одной из достопримечательностей Брайтона — это его овощные и продуктовые магазины. Это ломящиеся полки от изобилия и разнообразия продуктов, где можно купить почти все то, что продавалось во всех пятнадцати республиках бывшего Советского Союза.

Следующая достопримечательность — это люди, населяющие эту улицу. Другое народное название Брайтона — «Малая Одесса» — подчеркивает паритет одесситов, которые чувствуют себя на Брайтоне настоящими хозяевами, отбившие это благодатное место от черного (афро-американского) населения и превратившие этот некогда криминальный район в цветущее место, где так привольно живется русскоязычному иммигранту. По мнению некоторых одесситов, остальные иммигранты из Советского Союза приехали как бы на готовое и пожинают плоды, что не справедливо. Поэтому каждому новому прибывшему, особенно если он не из Одессы, обычно говорят: «Мы здесь скушали говно и Вы должны отведать того же».

Брайтон место паломничества для гостей и туристов еще и потому что он имеет прекрасный пляж и главное место отдыха — бодворк или променад представляющий собой деревянный настил вытянутый вдоль пляжа на несколько километров. Это излюбленное место времяпровождения брайтоновцев и гостей. Симпатичные скамейки и фонари, уютные беседки и несколько знаменитых ресторанов выходящих прямо на бодворк сделало это место незаменимым для развлечений и отдыха. Одни, заботясь о своем здоровье, с шести часов утра бегают по бодворку, другие просто прогуливаются, третьи сидят на скамейках и дышат чистым морским воздухом, четвертые предпочитают сидеть в кафе либо в ресторане прямо на бордворке, любуясь игрой небольших волн и наслаждаясь легким бризом со стороны океана. По вечерам зажигаются фонари и разнаряженная праздная публика выходит на бодворк, как говорится себя показать и на других поглядеть. Услужливые официанты мастерски и со вкусом сервируют столики в ожидании посетителей. По праздникам, а иногда даже в субботу или воскресенье играет живая музыка и желающие могут танцевать. Но самым удивительным для бывших советских людей был настоящий фейерверк, который могли наблюдать с бодворка отдыхающая публика каждый воскресный день ровно в девять часов вечера. Из двух военных кораблей начинали палить пушки, рисуя на черном небосклоне, усыпанный звездами, удивительно красивые цветные огненные фигуры, которые то рассыпались то собирались в причудливом узоре. Для советских эмигрантов салют ассоциировался с каким-то большим праздником, а тут это было обыденным еженедельным событием. Одним словом, когда вы попадаете на бодворк вы попадаете на праздник жизни. Люди на время забывают о работе, о проблемах, о болезнях, они расслабляются и просто предаются веселью.

Время стремительно летит в Америке. Все иммигранты жалуются, что время в Америке летит быстрее, чем на Родине. У Марика есть свое объяснение этому. Он считает, что иммигранты находятся здесь в перманентном стрессовом состоянии. Это их постоянное, привычное уже, превратившееся в норму, состояние. Когда человек живет в оковах непрерывного стресса, для него время летит быстрее. Это чисто психологический эффект воздействия стресса.

На первых порах Марику и его семье пришлось много ездить на сабвеи, так как это был самый удобный общественный транспорт в городе. В Нью-Йорке сильно разветвленная сеть метро. Короткие и частые остановки, короткий (в среднем от пяти до пятнадцати минут) интервал между поездами, позволяют людям попасть относительно быстро в любую точку этого гигантского города. Правда, сабвей — это старое и не привлекательное сооружение, но главное — очень удобное. Не зря, ежедневно шесть-семь миллионов человек пользуются сабвеем. Часть нью— йоркского метрополитена расположена над землей, и поезда бегают над головами людей.

Очень часто Марику и его семье приходилось ехать в метро на различные аппоинтменты. Это английское слово можно смело включить в состав русского языка. Ибо оно самое часто употребляемое английское слово среди русскоязычных иммигрантов. Аппоинтмент переводится на русский язык как назначенная встреча, но этот перевод не передает всей полноты значения этого слова. В Америке никто никуда не идет без предварительного аппоинтмента. Обязательно, сперва надо позвонить и договориться о дне и времени прихода, без этого вас нигде не примут.

Марик всегда с интересом наблюдал за людьми, сидящими и стоящими вокруг него в «трейне», то есть в поезде или вагоне (второе по популярности английское слово, которое никогда не произносится по-русски). Все люди обычно были погружены в свои дела и никто не на кого не глазел. Это считалось дурным тоном. Поэтому Марик следил за всеми украдкой. Вот напротив него сидит симпатичная белая девушка углубленная в чтение книжки. Время от времени она довольно громко шмыгает носом стараясь не позволить упрямой сопле вытечь из ноздри и уютно расположиться на верхней красивой губке. В дальнем углу вагона, удобно расположился сразу на четырех сидениях огромный чернокожий бездомный, обмотанный цветными тряпками с ног до головы. Рядом, прямо на полу, валялось его хозяйство, большой черный мешок заполненный неизвестно чем. Бездомный источал стойкий запах гремучей смеси дерьма, мочи и пота. Поэтому, та часть вагона, где величественно возлежал наш бездомный, была практически пуста. Хотя в остальной части вагона плотно теснились ряды трудящихся граждан. Никто не тревожил мирный сон бездомного. Народ лишь старался держаться подальше от него и изредка бросал косые взгляды в его сторону, когда неуловимое дуновение воздуха доносило до носов граждан нестерпимо дурной запах.

Неверно считают, что американцы не любят читать. Всех пассажиров метро можно разделить на три категории. Самая большая категория это люди, которые читают газеты, книжки и журналы; публика, которая слушает музыку с помощью наушников, конечно, и, наконец, спящая публика. Как видно, все при деле и бездельников. глазеющих по сторонам почти нет.

Еще одна особенность поведения в сабвее. Даже в переполненном вагоне, никто никого не касается, не прижимает и не работает локтями. И если вагон достаточно заполнен, никто не лезет в него, а предпочитает подождать следующий. Вроде элементарные вещи, о которых и писать не стоило. Но кто возразит, что вот из таких мелочей и складываются большие проблемы.

Иногда Марику приходилось возить пассажиров даже в Гарлем, который находился в северной части Манхеттана. Когда он впервые увидел Гарлем в 1983 году, то ему в голову пришла мысль, что мир населяют в основном народы не обремененные цивилизацией, в смысле культурного поведения. Смачные плевки то и дело попадающиеся взору на тротуарах, грязь, подъезды домов воняют мочей, обожженные кнопки лифтов, все это напомнило Марику Баку и другие советские города. Их объединяет то, что они необременены цивилизацией, не вышли из нее, а просто пришли со стороны пользоваться этой цивилизацией.

Мысли Марика о сопоставлении чернокожих и советских людей были прерваны голосом диспетчера, который сообщил ему, чтобы он по дороге захватил трех ребят, которых он должен привезти по адресу, где-то рядом с их диспетчерской. Это было уже в Бруклине. Марик подъехал к частному дому, где уже ждали трое совсем молодых, но очень здоровых чернокожих ребят. Шумные молодые люди небрежно развалились на сиденьях, достали сигареты и стали начинять их марихуаной. Не обращая на Марика никакого внимания, они о чем-то громко разговаривали, перебивая друг друга. Марик старался не смотреть на то, что они делают и пытался лишь быстрее отделаться от не очень приятных пассажиров. Вскоре весь салон машины был в дыму и резкий, специфический запах марихуаны ударил Марику в нос. Был холодный январский вечер, часы показывали девять часов тридцать минут вечера. Марик приоткрыл окно, чтобы не задохнуться. Он плохо еще знал дороги и повернул не туда куда следует. Один из двоих сидящих сзади, видимо недовольный этим, что-то буркнул и слегка стукнул Марика по голове. Впереди сидящий моргнув, предложил Марику затянуться. Марик молча замотал головой. Все трое дружно заржали, и сзади опять Марик получил по голове. Ржание продолжалось. Ребята почувствовали свою власть над Мариком, а он окончательно растерялся. Все в нем смешалось в этот момент — гнев, чувство бессилия и унижения. Марик настолько растерялся, что забыл про радио, которое у него было. Впереди сидящий как-будто уловив его мысли, схватил радио и бросил назад. Сзади схватили радио и крича от восторга вновь ударили Марика этим же радио.